«Захват»
Секунды растянулись в натянтой струне. Песок гудел, трещины пульсировали, и перед ними — живой фасад ужаса: чёрная, мокрая кожа, щербатая пасть, из которой тянулись нитки песка, как корни. Существо не просто рвалось наружу — оно стремилось вырваться, вернуть то, что взяло.
— Тросы держат! — прокричала Селина, держась за край укрытия. — Не давайте ему развернуться, тяните к центру!
Дин стоял прямо перед ним, руки в крови и песке, дробовик в готовности. Его лицо было покрыто песком, и в глазах горело то, что всегда вызывало у Сэма одновременно ужас и уверенность — абсолютная готовность влезть в драку.
— Сэм! — грохнул он. — На левый трос больше усилия! Я беру правую! И если я упаду — не плачь, берите мой шоколад.
Сэм коротко усмехнулся, но взял управление лебёдкой. Их движения были отточены годами охот: Сэм плавно регулировал усилие, Дин вкладывал всё тело в рывок, канаты сжимались, якоря вонзались глубже. Существо рвало песок, колонообразные мышцы под кожей пульсировали, и каждый раз, когда оно пыталось выстрелить вперёд — тросы дергали его назад, как поводья дикого жеребца.
— Давай, давай! — Дин стучал ногой по песку, подстёгивая. — Эй, ты, что там под землёй! Ты думаешь, ты — буря? Нет, дружок, ты — гвоздь на старом ковре, и мы тебя заколачиваем!
Он подбежал ближе, выстреливая дробью в те места, где кожа сустава выглядела тоньше. Пули не проходили насквозь — слишком толстая броня — но каждая рассекала тлеющие мышцы, заставляя существо визжать и отталкиваться. Оно взмыло назад, песок полетел в облаках.
— Время на финал! — кричал Дин, и его голос гнулся от адреналина. — Сэм, дай на максимум!
Сэм дал. Лебёдка заревела, канаты скрипнули до предела. Существо попятилось к западной трещине, где Дин заранее подготовил ещё одну петлю — сеть из стальных тросов, затянутая и прикреплённая к старой кузове грузовика, который братья привязали как таран и якорь. Машина скрипнула, мотнувшись, как бы жалуясь на то, что её вновь использовали не по назначению.
— Теперь! — Дин скомандовал и бросился вперёд. Он прыгнул на спину чудовища, упираясь всем телом, чувствовал, как его ботинки срываются в песке, как когти цепляются за плоть и скользят. Существо яростно дёрнуло, попыталось сбросить его, и в этот момент Сэм дернул трос с новой силой.
Дин глянул через плечо и улыбнулся — без шуток, просто короткое, свирепое выражение удовольствия бойца, который нашёл своего противника в самый подходящий момент.
— Я сейчас как гвоздь! — заорал он, и пустил в ход то, что умел лучше всего: грубую, безапелляционную физическую ярость. Он пнул существо в бока, вытолкнул дробовик в раскрытую пасть и — в то, что можно назвать безумным, но чётким планом — выстрелил прямо в щекотное место, в котором виднелись мясистые складки. Звук выстрела отразился от холмов, и существо взревело, отбрасывая Дина в сторону.
Сэм не терял ни секунды: он скрутил лебёдку так, чтобы существо оказалось плотно прижато сетью к грузовику. Сеть скрипнула и чудовище, наконец, оказалось в ловушке — огромной, хрустящей, с металлическим визгом и запахом крови.
Оно не умерло. Взрывалась рёвом каждая клетка; оно билось так, что земля дрожала, словно сердцебиение самого мира. Но теперь его движения были ограничены — слишком мало свободы для таких гигантских мышц.
— Дин! прокричал Сэм — Оно пытается перекусить тросы!
Дин приказал:
— Пит-стоп и дай мне бензопилу! — и тут же добавил, глядя на Сэма: — Шучу. Дай руки, тащи его за морду на себя!
Братья вместе начали работать, как древняя машина: Дин вбивал в существо клинья, чтобы сдержать его движения, Сэм тянул тросы, удерживая напряжение. Селина стояла в стороне и шептала подсказки: где можно ломать, где — не трогать.
Существо то и дело делало попытки освободиться: гигантские лапы ломали землю, зубы скрежетали по металлу, и один из тросов — один из самых тонких — порвался. На пустыне раздался отчаянный скрежет.
— Оно рвётся! — Дин вырвал из рук Сэма второй трос и метнул его в храбрейшую петлю, как лассо. — Сэм, подожми! Я поднимаю!
Он приложил всё тело к тросу, выкрикнув мат и нецензурную молитву одновременно. Трос заскрипел, якоря вбились ещё глубже. Существо, сдавленное, издало протяжный, бессильный вой, который звучал как изобретение боли.
Наконец, оно перестало биться так яростно. Дышало тяжело, его бок поднимался и опускался, и в песок стекали чёрные струи — не кровь в привычном смысле, а нечто похожее, вязкое и горячее. Дин, весь в поту и пыли, сел на одно колено и выдохнул, пронзительно смеясь.
— Чёрт возьми, — сказал он, и в его голосе было и облегчение, и гордость. — Кто тут говорил, что у нас не получится?
Сэм, подхватив рёбра, просто хмыкнул и улыбнулся — суровая, тихая улыбка победителя.
Селина подошла ближе, осторожно ступая, и заглянула на существо. Его глаза еще вспыхивали, но уже не с той свирепостью. Она нащупала пальцами вибрирующую шкуру, ощутила её тепло.
— Оно не умерло, — сказала она спокойно. — Но пока не встанет — нам хватит времени.
Дин выглянул на горизонт, затем на братьев, затем на Селину, и, не удержавшись, выдал:
— Так. Кто хочет кофе? Я считаю, мы заслужили.
Сэм только покачал головой и улыбнулся. Они стояли в кругу из тросов, с хрипящим существом в центре. Оно было раненым, а не уничтоженным. Это — не конец. И где-то далеко, в ночи пустыни, земля ещё готовилась к новым шагам.