часть 3
Отец сидел в отделении полиции, сжимая в ладонях телефон, ожидая звонка или сообщения от дочери. Ощущение безысходности разрывало его изнутри. Он держал его так крепко, будто в ладонях сконцентрирована вся его надежда, вся его забота. На дисплее светилась лишь молчащая пустота - никакого звонка, никакого сообщения. Только холодное ничто. Он проверил ещё раз, чтобы убедиться - ничего не было.
Следователь рядом, говорил в свою сторону, его голос был размеренным, аналитическим, словно заученным из какой-то инструкции:
- Мы проверяем видеозаписи с камер наблюдения, маршруты автобусов, остановки. Всё, что может привести нас к ней. Есть несколько подозрений, несколько возможных версий.
Но слова сливались в его голове в один тусклый шум. Он не мог сосредоточиться. Всё это скользило мимо. Фонарь, светильник, разговоры следователя - всё казалось отдалённым, как фон из другого мира.
Перед глазами стояла Кира - с краской на пальцах, в растянутом свитере, спящая на краю их общего дивана во взрослом возрасте, со своим неповерхностым, упрямым выражением лица.
Вспышка в памяти: спор о художественном колледже, о том, зачем так много нужно рисовать, о её мечтах. Он вдруг ясно понял, что ни разу по-настоящему не слушал её. Не слышал её голос, её надежды, её страхи - только е слова, разбитые слова, как осколки стекла, которые он собирал, чтобы показать миру её творчество.
А она сейчас могла быть где угодно - может быть, даже не в том районе, не в городе. Может, её забрали далеко, за пределы его понимания. Его сердце сжалось от этого страха.
- Мы проверяем похожие случаи, - напомнил ему следователь, его голос звучал не так уверенно, хотя и старался быть спокойным. - Не волнуйтесь раньше времени, всё под контролем.
Но в его собственных мыслях уже были тревожные сигналы. Он чувствовал, как внутри всё клокочет: тревога, безнадёжность, вина. Почему она не отвечала? Почему телефон выключен? Он пытался найти логическую связь, строить гипотезы, но всё казалось, словно тень, исчезающая при дневном свете.
Тем временем в его голове звучали последние слова Киры, которые он едва помнил - их спор, её голос, который он почти не слушал. Он вдруг ощутил, что его сердце давно забыло слушать её. А сейчас - всё, что он мог делать - сидеть и ждать, верить, что всё хорошо закончится. Что она обязательно найдётся.
***
Кира чувствовала, как бетонный пол под ней холодит кожу до костей. Вонь сырости и плесени, густая и липкая, въелась в одежду, казалось, пропитала всё её существо. Подвал, узкий и тёмный, был её тюрьмой вот уже несколько долгих и мучительных дней, и с каждой минутой надежда на возможное спасение таяла с неумолимой скоростью. Она обыскала буквально каждый уголок этого жуткого места, ощупала каждую, даже самую микроскопическую трещину в стенах, но всё тщетно. Никакого инструмента, ни малейшей лазейки, ни тонкой ниточки, за которую можно было бы ухватиться, чтобы выбраться из этого кошмара.
Отчаяние, как ядовитая змея, медленно подступало к горлу, душило её, не давая свободно дышать. Кира села прямо на пол, прислонившись спиной к холодной, шершавой стене. Бетон, ледяной на ощупь, казался продолжением её собственного оцепенения. Живот сводило от мучительного голода. С момента её похищения дни слились в однообразную, серую массу, и каждый новый день приносил с собой лишь усиление страха и отчаяния. Похититель, как он себя цинично называл, хоть и крайне редко, но всё же приносил еду. Сегодня это была какая-то серая, безвкусная каша, налитая в грязную, залатанную треснувшую тарелку. Кира, давясь от отвращения и чувства беспомощности, проглотила её, не чувствуя совершенно никакого вкуса. Еда была лишь топливом, необходимым для того, чтобы поддерживать жизнь, чтобы оставаться в сознании и не потерять последнюю искру надежды. Но даже эта надежда мерцала всё слабее, словно свеча на ветру.
Когда тарелка опустела, Кира с отвращением оттолкнула её от себя. В голове, словно назойливая муха, пульсировала одна и та же мысль: "Должен быть выход. Всегда есть выход". Она, словно завороженная, смотрела на разбитую тарелку, на острые соколки, валяющиеся в беспорядке на грязном полу. И вдруг её осенило. В глазах, потухших от усталости и страха, загорелся безумны огонёк надежды.
Она предельно осторожно взяла один из осколков, самый острый и тонкий, стараясь не порезаться. Руки предательски дрожали, выдавая страх, но Кира заставила себя действовать, отбросив сомнения. Она знала, что времени у неё мало и любое промедление может стоить ей жизни. С замиранием сердца, она начала пилить грубую, толстую верёвку, сковывавшую её ноги. Осколок врезался в кожу, вызывая острую, жгучую боль, но Кира, превозмогая страдания, не обращала на неё внимания. Она продолжала пилить, раз за разом, вкладывая в каждое движение всю свою силу и отчаянную решимость, пока верёвка, наконец, не поддалась и не лопнула.
Свобода! Небольшая, но такая важная победа. Но это было только самое начало. Кира прекрасно знала, что похититель может вернуться в любую минуту. Она быстро спрятала осколок в рукаве своей грязной, рваной кофты, а ноги пождала под себя, стараясь скрыть следы своего побега. Девушка надеялась, что в полумраке подвала он не заметит, что она освободилась.
Сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица, когда она услышала шаги наверху. Похититель! Он спускался по скрипучей, старой лестнице. Каждый звук отражался эхом в её голове, усиливая страх. Кира замерла,стараясь дышать ровно и не выдавать себя, притворившись спящей. Она надеялась, что он поверит в её обман.
Он вошёл в подвал, окинул взглядом тёмное помещение. Его взгляд скользнул по остаткам еды, по грязным стенам, по её не подвижной фигуре. Взгляд на мгновение задержался на разбитой тарелке. Он нахмурился, словно решая, что делать, и шагнул вперёд, чтобы убрать осколки. В этот момент Кира действовала молниеносно, словно е тело действовало само по себе. Инстинкт самосохранения взял верх над страхом.
Выхватив осколок из рукава, она со всей силой вонзила его в ногу парня, целясь в самое болезненное место. Он взвыл от неожиданной боли, отшатнулся назад, выпустив из рук связку ключей. Кира не теряя ни секунды, вскочила на ноги и, не оглядываясь, побежала к лестнице, прочь из этого ужасного места.
Она вылетела из подвала, как стрела, выпущенная из лука, не разбирая дороги. Её единственной целью было выбраться из этого проклятого места, убежать как можно дальше от своего мучителя. Она бежала по тёмному коридору, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Каждый шорох, каждая тень казались ей угрозой. Она боялась, что он погонится за ней и схватит.
Наконец, в конце коридора она увидела её - входную дверь! Яркий свет уличного фонаря пробивался сквозь щель, маня её к свободе. Свобода была так близко, как никогда раньше. Кира бросилась к двери, дрожащими руками пытаясь открыть сложный замок.
Но не успела она коснуться ручки, как почувствовала сильный удар в голову. Мир померк.
***
Кира очнулась от яркого, режущего глаза света, бьющего прямо в лицо. Она лежала на чём-то холодном и твёрдом, похожем на медицинский стол. Тело было скованно, руки и ноги привязаны к столу толстыми кожаными ремнями. Она попыталась пошевелиться, но тщетно. Ремни крепко держали её, не давая пошевелить пальцем.
Она с трудом огляделась вокруг. Это была операционная, залитая ярким, неестественным светом. Вокруг неё сверкали хирургические инструменты: скальпели, щипцы, иглы, пилы. Все они были аккуратно разложены на металлическом столике рядом со столом, на котором лежала она. На столе также стояли какие-то бутылочки с разноцветными жидкостями, источающими резкий, химический запах.
Страх, ледяной и всепоглощающий, парализовал её. Что происходит? Где она? Почему она здесь?
В поле зрения появился знакомый силуэт. Это был он, её похититель. Его лицо, исказилось в злобной, садисткой усмешке. В его глазах горел нездоровый огонь.
- Ну, здравствуй, спящая красавица - прошипел он, приближаясь к ней. Его голос звучал хрипло и зловеще. - Я вижу, ты решила немного повеселиться и поиграть со мной. Но теперь пришла моя очередь. Теперь я буду играть с тобой.
Он взял в руки острый хирургический скальпель. Его лезвие угрожающе сверкнуло в свете операционной лампы. Кира попыталась закричать, но её крик застрял в горле, превратившись в тихий стон. Страх сковал её, лишив возможности двигаться или говорить.
Парень наклонился к ней и медленно провёл острым скальпелем по её губе. Кожа рассеклась, и кровь потекла тонкой струйкой по подбородку. Он слизнул её, не отрывая взгляда от широко раскрытых от ужаса глаз Киры.
- Вкусно - прошептал он, словно дегустируя изысканное блюдо. - Но это только начало. Это всего лишь аперитив. Главное блюдо ещё впереди.
Кира плакала. Она плакала от ужаса, от невыносимой боли, от безысходного отчаяния. Девушка понимала, что её ждёт. Она умоляла его остановиться, но он не слушал. Для него, словно не существовало ничего, кроме её страданий. Похититель наслаждался её мучениями, её болью, её страхом. Всё это возбуждало его.
Он продолжал резать её, медленно и методично, наслаждаясь каждым её криком, каждым вздохом, каждой слезинкой. Он словно художник, рисующий картину на её теле. Картину боли и отчаяния. Кира чувствовала, как жизнь медленно, но верно покидает её тело. Она закрыла глаза, желая только одного - чтобы этот кошмар поскорее закончился.