2.
В дверь моей комнаты неуверенно постучали. Сперва я взглянула на время, а затем произнесла "войдите".
Я была не удивлена, что отец так поздно, а если точнее в половину третьего ночи. Сна не было ни в одном глазу, что очень не к месту, если бы я спала, то избежала бы разговора.
Папа прошел в комнату и неуверенно присел на стул, что стоял напротив кровати.
Я флегматично взглянула на него, а затем вновь уткнулась в книгу.
- Милая, я хочу извиниться. Ты права. Все эти годы я считал, что все должны терпеть мою скорбь. Но не семнадцать же лет. Вот только в одном ты ошиблась. Я безумно люблю тебя.- он аккуратно протянул руку и заправил прядь волос мне ха ухо. - Ты всё, что у меня осталось после неё и я не хочу тебя потерять.
Минуту я молчала и думала. А ведь он действительно ни в чем не виноват. Ему больно и это нормально, а я как настырная пиявка, лезла к нему с расспросами.
- Нет. Это ты меня прости. Я такая дура.- я резко выдохнула и спрятала лицо в ладонях. - Я вовсе тебя не ненавижу, просто последнее время я слишком много думаю о ней и мне чертовски тяжело. Просто... у меня чувство, что я лишняя в этом мире. Что мне нигде нет места. А ещё я хочу почувствовать, пап. Хоть что-то. - он внимательно слушал меня, на его губах отражалось что-то вроде полуулыбки. Такой печальной и полной боли.
- Хоуп, теперь я прекрасно понимаю. Просто и ты пойми. Я безумно любил её, но потерял слишком рано. Вроде как семнадцать лет прошло и она подарила мне тебя, но я всё равно не справляюсь. Знаешь, если бы не ты, я уже давно сдался бы. Это просто невыносимо- вспоминать её.- голос отца дрогнул и вот я наконец-то поняла насколько не права и насколько ему сложно.
Отложив книгу в сторону я подалась вперед и крепко обняла его, уткнувшись в плечо.
- Я люблю тебя, пап. - он ещё сильнее прижал меня к себе и поцеловал меня в макушку.
-И я тебя. Ты единственное, что я люблю, милая, и прошу не забывай об этом не смотря ни на что.- он отстранился и стал приглаживать мои,торчащие во все стороны, волосы.- Я не могу рассказать тебе о ней, это правда. Но я могу помочь узнать тебе самой. Сперва я должен кое что тебе отдать.- только сейчас я заметила в его руках черную бархатную коробочку. Он протянул её мне без каких либо комментариев.
Неуверенно и слишком мягко я открыла коробочку и сразу поняла, что содержимое принадлежало ей.
Кулон и цепочка из потемневшего серебра. Множество серебристых прутиков в готической форме оплетали лазурный камень, будто беря в плен.
- Это её, да?- он сглотнул и кивнул. Его руки были сжаты в кулаки до такой степени, что побелели костяшки. Ему было нестерпимо больно.
- Она носила его не снимая, но перед...смертью распорядилась, чтобы он принадлежал тебе.
Я достала его из футляра и приложила к шее, заводя застежку назад. Папа подался вперед и застегнул цепочку.
Мы молчали минут пять. Каждый думал о своем. Думаю папа все таки погрузился в столь болезненные воспоминания и я чувствовала себя виноватой.
- Пап?- он немного дернулся, будто его выдернули из сна и вопросительно посмотрел на меня.- Как я могу узнать о ней?
- Сейчас лето, верно?- он, теперь уже, искреннее улыбнулся.- В балетной школе я договорюсь, квартира там у меня есть.
- Там это где?
-Денвер. Именно там я встретил твою маму. И она была лучшим, что со мной происходило.- хоть он и улыбался, глаза его были полны печали, но такой, которая появляется от хороших воспоминаний.
- Хочешь сказать мы туда поедем?- все никак не могла понять я.
-Не мы. Только ты. Это должно быть твоим приключением и ты должна узнать о ней сама. Начать свои поиски тебе пожалуй стоит с твоего дяди.- мягко проговорил он.
- У меня есть дядя?!- изумленно воскликнула я. Даже в голове не укладывалось.
- В Денвере у тебя целая новая жизнь. Там жила и работала твоя мама, там каждая улочка напоминает о ней. Это именно то, что тебе нужно.
Пожалуй будь я "живой", ощущающей больше эмоций, я бы прыгнула к отцу на шею с радостными визгами. Но это было не про меня.
"Механическая балерина, помнишь?"- пронеслось у меня в голове. Да и отцу к тому же это всё равно было бы не к месту. Сейчас в моей комнате воздух был напряжен и полон боли, от чего, будто горчило на языке.
Вместо истерических воплей, я ограничилась мягкими , но холодными объятиями. Ни я, ни отец не были...нормальными так сказать. Чувствовать мы не умели.
Вернее не чувствовала я, а отец явно предпочел бы такой вариант, нежели столь болезненные страдания.
Позже в эту ночь последние границы между нами были стерты и впервые я перестала чувствовать себя одинокой. Но я знала, что это не на долго, ведь скоро я покину этот кипящий жизнью город и отправлюсь в бетонную коробку, где возможно найду то, что искала и надеюсь научусь чувствовать.
***
Люди сновали в разные стороны, не обращая внимания ни на что вокруг. Надменные и занятые. Среди этой толпы, полной хауса, я чувствовала себя одинокой и потерянной.
Именно такими ощущениями меня встретил Денвер.
Совсем не обращая внимания на окружающих, что периодически задевали меня, даже не обернувшись, я вышла из аэропорта и поймала такси.
Пожилой мужчина за рулем вежливо спросил "Вам куда?", на что я протянула листок с адресом, который мне дал папа.
Так же, как и обычно я погрузилась в музыку, не замечая ни вида в окне, ни сколько прошло времени.
Когда я расплатившись, вышла из такси, то оказалась перед, словно полностью сделанным из стекла и железа, небоскребом. Здесь на семнадцатом этаже меня ждали первые ответы на вопросы. Здесь жила мама с папой и здесь буду жить я. Буду сидеть на той же кухне, где она готовила, буду спать в постели, где когда-то спали мои родители, во времена, когда счастье их ещё не покинуло.
Перед моим отъездом папа всё таки через неимоверную боль рассказал лишь о немногом.
Её звали Розмари Томсон. И несчастью постигло их неожиданно, после их помолвки.
Это всё, что он смог мне рассказать, после чего заперся у себя в комнате и я уверенна напился в дрызг.
Теперь мне казалось, что Роза была настолько невероятной, что потерять её было худшим проклятием на земле.
" Ну, Хоуп, твоё приключение началось."- пронеслось у меня в голове, когда я перешагнула порог квартиры. И буквально сразу я уже нашла хоть что-то, что искала. На запыленной тумбе в прихожей, стояло три рамочки с фотографиями.
Боже, как же она прекрасна.
Рыжие, словно огненные волосы, пронзительные зеленые глаза и ослепляющая, искренняя улыбка, что сразу согревает изнутри.
Отец на этих фотографиях так же не остался без внимания.
Теперь я видела разницу. Это были два абсолютно разных человека. Парень на фотографиях был невероятно красив, его глаза сияли, когда он смотрел на маму, его кожа была бледной и мраморной, без единого изъяна и главное- улыбка. Почему-то от вида этой улыбки по моим щекам потекли не прошенные слезы.
Да, сейчас я чувствовала, чувствовала ту же боль, что и Нил.
Вспоминая своего отца таким, каким его знаю я, мне не удавалось узнать в нем парня с фотографии. Мой отец сломленный затворник.
Сломанная игрушка, а таким место на пыльном чердаке. Но папа держался, все эти годы он держался, растя то, что забрало её у него.
Забыв про осанку балерин и про высоко задранный подбородок, я ссутулилась и закрыла лицо руками.
Дикий вопль, затем грохот и звук разбитого стекла. Все рамки полетели на пол, а за ними и я, в лужу осколков, содрогаясь от рыданий.
Я чудовище. Ни на что не способное, кроме разрушений. Я проклятие, что постигло счастливую пару с фотографии.