Храни тепло

Выздоровление оказалось мучительно медленным. Каждое утро я просыпалась от боли, будто тело напоминало о каждом порезе, каждом ударе, нанесенном тем чудовищем. Рафаэль пару раз захоидил, чтобы поднять моё настроение и принести моих любимых сладостей, которые он приготовил сам. А Афина не отходила от моей постели, меняя повязки с травами, чей горький аромат смешивался с запахом ладана. Ее руки, обычно такие твердые и уверенные, теперь дрожали, когда она обрабатывала раны. 

— Ты должна была остаться в комнате, — ворчала она, но в ее голосе звучал страх, а не упрек. — Если бы не он... 

Она не договорила, но я понимала. Аро. Его имя висело в воздухе незримой гранью между благодарностью и страхом.

Маркус приносил краски и холсты, пытаясь отвлечь меня от мрачных мыслей.  А ещё букеты цветов, которые не могли перебить запах лекарств, но помогали бороться с серостью дождлывых дней. Пионы предвестники солнца, скоро сезон дождей закончится и можно гулять до озера.

— Свет рождается из тьмы, — говорил он, направляя мою кисть к затемненным участкам портрета. — Как и сила. 

Но даже его уроки не могли заглушить кошмары. Каждую ночь я видела те глаза — пустые, лишенные разума, — и просыпалась в холодном поту. 

***

Аро тем временем погрузился в расследование. Члены Вольтури шептались в коридорах: он допрашивал слуг, обыскивал подземелья, вызывал на аудиенции старейшин кланов. Его ярость была холодной и методичной. 

— Кто осмелился нарушить законы? — его голос резал тишину тронного зала, когда он вглядывался в мысли Калеба, держа того за запястье. — Кто создал это... Нечто? 

Калеб скрипел зубами, но его память была чиста. Аро отшвырнул его, словно надоевшую игрушку, и перешел к следующему. Джейн, Кора, даже верные советники — все прошли через его «исповедь». Никто не знал. Никто не видел. 

— Это невозможно, — прошипел он однажды, врываясь в мою комнату с папкой старых книг. Его пальцы нервно листали страницы, на которых мерцали символы запретных ритуалов. — Я знаю каждый камень этого замка! Каждую мысль! 

Он бросил свитки на пол, и они рассыпались, как осенние листья. В его глазах горело нечто, похожее на отчаяние. 

— А ты не думал, что это кто-то из высших вампиров? Например, Кай или Маркус?— предположила я осторожно. Неизвестно что творится в головах бессмертных существ. Тяжело жить с кем то бесконечно долго.

— Они не могут меня предать, я бы сразу узнал об этом. Да к тому же я знаю их слишком долго. – резко сказал Аро.

—А есть какие нибудь предположения?.

—Абсолютно ничего, никто ничего не знает. А гибрид сразу развеялся, не смогу увидеть его жизнь до катакомб. Кто же может проводить эти эксперименты? Для чего?.

***

Через месяц Аро объявил, что расследование закрыто. 

— Нити оборваны, — произнес он на совете, его голос звучал как скрежет стали. — Но если кто-то посмеет повторить эту ошибку... 

Он не договорил, но все поняли. Вольтури замерли, будто сам воздух стал тяжелее. 

Позже, когда луна окрасила замок в серебро, Аро пришел ко мне. Он стоял у окна, его профиль выделялся на фоне ночного неба. 

— Ты думаешь, я проиграл? — спросил он без предисловий. 

— Ты пока что не нашел ответа, — спокойно ответила я.

— Ответы —  словно фантазия или обман. — Он повернулся, и в его взгляде мелькнула тень усталости. — Но я найду их. Даже если придется сжечь весь мир.  Никто не смеет нарушать мои законы.

Его пальцы коснулись моей руки — мимолетно, словно боясь оставить след.  Сел на кресло напротив кровати, на которой я сидела и пыталась, что-то вышить на футболке. Очередное хобби которое возникло из-за скуки.

— А пока... ты останешься здесь. В безопасности. 

—Мне теперь целую вечность сидеть в своей комнате? У меня много других дел в замке.

— Твоя безопасность — превыше всего. Я не позволю этому повториться.

Его слова звучали как приговор, но я чувствовала в них не только властность, но и… заботу? Это было так странно, так не похоже на Аро. Обычно он видел во всех лишь пешки в своей игре, а тут… словно я стала чем-то большим.

Дверь приоткрылась с едва слышным скрипом, впуская струю холодного воздуха. Маркус замер на пороге, его ледяные глаза скользнули с Аро на меня, будто взвешивая напряжение в комнате. Тень от факела играла на его профиле, подчеркивая резкие черты.

— Выздоравливаешь? — спросил он, шагнув внутрь. От него пахло масляными красками и свежей бумагой, как будто он пришел прямо из мастерской. — Принес новые пионы. Ты говорила, они напоминают тебе солнце.– улыбнулся нежной улыбкой.

Аро не шевельнулся, но пальцы, лежавшие на подлокотнике кресла, слегка сжались. Его взгляд стал острее, словно клинок, направленный в спину Маркуса.

—Она не нуждается в цветах, — произнес Аро, не поворачивая головы. — Ей нужен покой.

Маркус проигнорировал его, поставив вазу с алыми пионами на тумбочку. Лепестки дрогнули, рассыпав капли воды на мрамор.

— Покой — не синоним одиночества, — он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то теплое, почти человеческое. — Селена, позволь сопровождать тебя, пока ты не окрепнешь. Эти стены... — он бросил взгляд на Аро, — не всегда надежны.

Воздух сгустился, будто перед грозой. Аро медленно поднялся, его плащ скользнул по полу, как крыло летучей мыши.

— Ты забываешь, кто здесь устанавливает правила, — голос Аро звучал тихо, но в нем вибрировала сталь. — Она под моей защитой.

Маркус скрестил руки на груди, его поза оставалась расслабленной, но глаза сверкнули алым.

— Твоя защита едва не погубила ее. — Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Или ты уже забыл, как она истекала кровью в подземелье, пока ты разыгрывал из себя владыку этого мира?

Аро вздрогнул, будто его ударили. Рубиновые глаза вспыхнули, отражая пламя факела. Он двинулся к Маркусу с вампирской скоростью, остановившись в сантиметре от его лица.

—Ты никогда не поймешь, что значит нести это бремя, — прошептал он, и каждый звук словно обжигал кожу. — Ты прячешься за холстами, как трус, тогда как я...

— Вы оба! — я рванулась вперед, задев раненое плечо, оно заныло и я ахнула. Оба вампира замерли, обернувшись ко мне. — Хватит меряться силой. Я не трофей, который можно делить!

Аро резко отступил, его пальцы нервно поправили манжеты. Маркус опустил глаза, словно впервые заметив мою бледность.

— Прости, — пробормотал он, и в его голосе прозвучала искренняя досада. — Я лишь хотел...

— Знаю, — перебила я, чувствуя, как дрожь пробирается по спине. — Но я сама по себе хочу передвигаться, без надзора! Ну или хотя бы с Афиной , как это было раньше. Я сама выберу кому доверять, а кому нет!

Аро рассмеялся — низко, беззвучно.

—Доверять? — Он скользнул ко мне, холодное дыхание коснулось шеи. — Ты доверилась собственному любопытству и едва не погибла. — Его рука скользнула по моей повязке, едва не касаясь раны. — Маркус не спасет тебя от тебя самой.

Маркус сжал кулаки, но остался на месте. Его голос прозвучал обезличенно, будто через силу:

— Предложение остается в силе. Если захочешь — позови.

Он повернулся к двери, но Аро резко перекрыл ему путь.

— Она не позовет, — прошипел он, и в воздухе запахло озоном. — Ты будешь держаться подальше от нее. Это не просьба.

Маркус замер, его взгляд скользнул ко мне. В нем не было страха — лишь глубокая, древняя печаль.

— Как скажешь, о мой повелитель — он произнес это с легкой насмешкой, словно напоминая Аро о чем-то давно забытом. — Но помни: стража, которая видит только врагов, рано или поздно теряет тех, кого должна защищать.

Дверь захлопнулась за ним, оставив нас в гнетущей тишине. Аро стоял, уставившись в пустоту, его плечи напряглись, будто под невидимым грузом.

—Он прав, — неожиданно сказал он, и его голос прозвучал чужим — сломанным. — Я не могу допустить этого снова. Завтра придет Афина, разрешаю вам погулять по замку, как обычно, в другие части не ходи. – он резко подошёл ко мне и поцеловал в лоб, разжимая мою руку и кладя цветок пиона.

Я сжимаю в руках пион. Алый, как кровь. Мягкий, как обещание. Где-то за стенами эхом прокатился гром, и дождь забарабанил по витражам, пытаясь смыть следы этой встречи.

***

Утро встретило меня холодным светом, лившимся сквозь витражи. Афина, безупречная в черном платье, застала меня за попыткой закрепить подушку на голове словно шлем рыцаря, но она всё время падала. Когда я увидела её, то взяла ложку в одну руку, а вторую подушку в другую руку словно щит и спрыгнув с кровати, сделала пару движений ложкой изображая взмахи меча.

—Напоминаешь щенка, запутавшегося в доспехах, — усмехнулась она, поправляя мой воображаемый щит-подушку — Но если дурачиться, то с размахом. Идём, раз тебя выпустили из комнаты то используем это.

Мы спустились в зал оружия, где доспехи замерли, словно призраки забытых воинов. Выбрав два легких комплекта, мы начали «сражение» — неуклюже фехтуя деревянными мечами. Я замахнулась, Афина ловко отпрыгнула, но ее шлем с грохотом скатился на пол, и наш смех эхом разнесся по коридорам. 

—Поразительное зрелище, — раздался гладкий голос с галереи. 

Аро стоял, опершись о перила, его алые глаза сузились от насмешливого интереса. Рядом замерли Маркус и Кайлус — первый с едва заметной улыбкой, второй с язвительным взглядом. 

— Вольтури всегда ценили... нестандартные подходы, — Кайлус скрестил руки, окидывая мой перекошенный нагрудник. — Но смертным стоило бы начать учиться с уроков равновесия.

Аро спустился по лестнице бесшумно, как тень. Взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на едва заметных царапинах от шлема. Его пальцы коснулись моего меча, подняв его с пола с неестественной грацией. Понес его к столу с другими мечами и взял настоящий тяжёлый меч.

—Если уж играть в рыцарей, — произнес он, бросая оружие Маркусу, — то по правилам. — Сталь звякнула словно о камень, когда  поймал клинок. — Что скажешь, освежим память, старый друг? 

Тишина сгустилась, словно предгрозовой воздух. Маркус взвесил меч в руке, его глаза стали холоднее зимнего неба. 

— Ты уверен, что хочешь этого? — спросил он тихо, и в его голосе зазвучало что-то опасное.

Аро уже облачался в доспехи, черные, как пропасть между звездами. Металл скрипел, подстраиваясь под его движения, будто оживая от прикосновения. 

— Страх проигрыша — удел слабых, — щелкнуло забрало, скрыв его лицо. — Или ты разучился сражаться без палитры в руках? 

Маркус молча последовал его примеру. Когда он надел шлем, воздух вокруг него словно замерз — тихий, но смертоносный холод. 

Кайлус занял место у трона, жестом приглашая нас наблюдать. Афина потянула меня в сторону, но я вырвалась, встав у края импровизированной арены. 

Первый удар Аро был стремителен, как вспышка молнии. Меч взвыл, рассекая воздух, но Маркус парировал, отбив клинок с искрами. Лязг стали эхом прокатился по залу. 

—Все еще цепляешься за прошлое? — Аро атаковал снова, его движения были точными, как клыки змеи. 

— Все еще путаешь силу с тиранией? — Маркус отступил, его меч описал дугу, целясь в щель между латами. 
Толчок отбросил Аро к колонне. Камень треснул, но он мгновенно восстановился, смех его звучал дико даже сквозь забрало: 

— Вот так! Наконец-то искра! 

Они сошлись вновь, уже не как соперники, а как две стихии — огонь и вода. Аро атаковал яростно, каждое движение кричало о власти, о праве владеть всем. Маркус же двигался расчетливо, словно рисовал кровавый узор в воздухе, его защита была безупречна, как мазки на холсте. 

Аро поймал клинок гардой, резко провернув запястье. Меч Маркуса вылетел из руки, вонзившись в каменную стену. В следующее мгновение лезвие Аро уперлось в горло противника, едва не касаясь кожи. 

— Checkmate, — проговорил он, и в этом слове звучала тяжесть веков. 

Маркус замер, его доспехи тихо звякнули, когда он опустил руки. Забрало скрывало лицо, но по напряженным плечам было ясно — поражение обожгло гордость. 

—Удовлетворен? — спросил он глухо, отступая. 

—Нет, — Аро отбросил меч, звук стали о камень прозвучал как похоронный звон. — Ты сдался слишком быстро. 

Кайлус хлопнул в ладоши, его смех прозвучал резко, как скрежет ножей. 

— Прекрасная демонстрация власти, Аро. Но помни — даже сталь ржавеет. 

Аро сорвал шлем. Его волосы были идеальны, лицо — мраморной маской, но в глазах бушевали демоны, которых не могло скрыть всё время мира.

— Урок окончен, — он повернулся ко мне, и взгляд его стал тяжелым, как свинец. — Запомни, Селена: в этом мире выживает не сильнейший, а тот, кто не боится идти до конца.

Маркус снял доспехи молча. Под ними оказалась рубашка с вышитыми у ворота гортензиями — теми самыми, что я рисовала когда то давно на уроке. Он бросил последний взгляд на Аро, полный немого укора, и исчез в тени коридора. 

— Доволен своей победой? — не выдержала я, подбирая упавший шлем. 

—Победа — иллюзия, — он провел рукой по лезвию меча, и сталь запела под пальцами. — Но иногда... необходимая. 

Афина потянула меня прочь, но я заметила, как Аро замер у окна, глядя на трещину в стене от удара меча Маркуса. Его плечи, обычно такие прямые, слегка ссутулились — будто под тяжестью невысказанных слов. 

— Они как две стороны одной монеты, — прошептала Афина, когда мы вышли в сад. — Разрушают друг друга, чтобы доказать, что существуют. 

Я взглянула на замок, где в окнах третьего этажа мелькнула тень Аро. Он стоял, словно изваяние, а в руке его все еще сжимался тот самый меч — символ победы, которая не принесла покоя.

—Афина, пойдем проверим Маркуса? А потом сразу в комнату?

Вампирша задумалась, а после махнула головой.

—Но быстро, туда и обратно.

Подходя к мастерской Афина прошептала на ухо, что подождёт меня возле двери.
Тени в мастерской Маркуса казались гуще обычного. Он стоял у мольберта, кисть замерла над холстом, где проступали контуры женщины с каштановыми волосами — Дидим. Его пальцы сжались так, что деревянная рукоять треснула. 

— Ты пришла посмеяться над побежденным? — не оборачиваясь, произнес он, услышав мои шаги. 

Я подошла ближе, разглядывая портрет. Глаза Дидим, написанные акварелью, смотрели сквозь время — печальные, но полные жизни. 

—Ты проиграл нарочно, — сказала я тихо. — Чтобы он не уничтожил то, что вам дорого. 

Маркус опустил кисть. В воздухе повис запах лаванды, принесённый ветром из открытого окна. 

— Аро не прощает слабости, — он повернулся, и в его взгляде вспыхнуло что-то древнее, глубже ненависти. — Но есть вещи, которые нельзя отдать даже ему. 

Он провел рукой по краю холста, и вдруг краски зашевелились — тени сгустились, свет заиграл на лице Дидим, словно она дышала. 

— Она учила меня видеть свет в тени, — прошептал он. — А теперь... я стал тенью сам. 

Дверь распахнулась с грохотом. Аро стоял на пороге, его алые глаза метали искры. 

— Поразительно, как быстро смертные забывают уроки, — он шагнул внутрь, и воздух наполнился запахом озона. — Твоя комната пуста, Селена. 

— Я не твоя собственность, — выпалила я, чувствуя, как гнев поднимается из глубины. 

Он рассмеялся — звук, похожий на лязг цепей. 

— В этом замке всё — моё. Даже твоё дыхание. — Его пальцы сомкнулись на моем запястье, холод пронзил кожу. — Возвращайся. Сейчас. 

Маркус двинулся вперед, но Аро уже толкнул меня к двери. В последний миг я успела схватить со стола смятый эскиз — на нем была я, смеющаяся под дождем. 

— Прикоснешься к ней снова — и твои картины сгорят, — бросил Аро через плечо. 

Выйдя из мастерской он подтолкнул меня в сторону Афины, которая смотрела в пол.

—Отведи её в комнату и следи, чтобы он не ушла никуда.

Афина взяла меня за руку и повела в сторону комнаты.

—Прости, надеюсь, тебе не попало? – с печально проговорила я.

—Нет, он сразу же ворвался в мастерскую, я даже и слова сказать не успела. – она поджала губы.

Ночь была беспокойной.