Перекрёсток судеб||Турбо

Казань, 8 декабря 1989

На утро Таня встала довольно рано — будильник прозвенел ровно в шесть. Еле как поднявшись, она сунула ноги в тёплые тапочки и прошла в ванную. Почистила зубы, нанесла заграничный крем и заплела волосы в рыбий хвост. После этого направилась на кухню. На скорую руку сварила овсянку, сделала четыре бутерброда и, конечно же, чай.

Кареглазая пошла будить брата, который совсем не хотел вставать, но под напором Тани всё же поднялся и поплёлся в ванную. Пока завтрак остывал, девушка переоделась: чёрное платье, белый фартук и телесные колготки.

Когда она вернулась на кухню, Марат уже сидел в школьной форме и клевал носом над тарелкой.
— Марат, ты сейчас в тарелку лицом упадёшь, — рассмеялась Таня, садясь напротив.
— Давай я сегодня школу прогуляю? — спросил сонно он, поднимая глаза.
— Нет, нельзя. Нужно грызть гранит науки, братик, — ответила Таня, отпивая чай.

Позавтракав, они немного посидели в тишине, а потом вместе вышли из дома и направились в школу.

Придя в школу, они повесили куртки в раздевалке и пошли по своим кабинетам. Таня училась в 11-А классе, а Марат — в 8-Б.
День тянулся медленно, но легко: в расписании были простые предметы. Первым уроком была история — Таня знала её хорошо, ведь бабушка в детстве рассказывала много историй из прошлого. Вторым шёл русский язык — здесь у Тани тоже не было проблем, она прекрасно знала, как грамотно формулировать мысли... и как вежливо объяснить «уличные законы».
Третьим была английская — тут уже посложнее, но девушка старалась понять.
Четвёртым — алгебра, с математикой у неё никогда не было трудностей. А пятым — физкультура. Благодаря отцу и жизни в группировке у Тани была отличная физическая подготовка.

После уроков она ждала Марата в раздевалке, когда к ней подошёл одноклассник — Смирнов Олег. Не худой, видно сразу — с района, группировщик.
— Таня, верно? — спросил он, останавливаясь напротив.
— Да? — с лёгким недоумением посмотрела она.
— Давай завтра после школы прогуляемся, район покажу. Заодно расскажу, кто здесь кто.
Это звучало не как предложение, а как приказ.
— Тебя ведь Олег зовут, да? — уточнила Таня, и, получив кивок, спокойно ответила: — Я подумаю над твоим предложением.

Новых знакомств, подруг и уж тем более парня ей не хотелось. Но Таня понимала, что надо узнать, кто в Казани чем дышит. У неё был глаз ястреба — по речи, телосложению и повадкам она безошибочно определяла, кто из «их».

Дождавшись Марата, они пошли домой, предварительно зайдя в магазин — взяли немного продуктов и пачку печенья.
Дома не переодеваясь, сразу направились к матери. Таня решила навестить её не потому, что соскучилась, а потому что знала — если отец узнает, что она избегает мать, заставит жить с ней.

Они спустились на этаж ниже и постучали. Через минуту дверь открыла Диляра.
— Солнышки мои! Проходите скорее! Голодные? Как день прошёл? Не тяжело? Может, всё-таки ко мне переедете — у нас места полно! — обрадовалась мама, сияя улыбкой.

— Мам, полегче с вопросами, — устало сказала Таня, разуваясь. — Мы вот печенье принесли.
Она прошла на кухню, поставила пакет на стол и села, за ней — Марат.
— Так... вы голодные? — спросила мама.
— Не очень, — ответил брат, но живот его предательски заурчал.
— Тогда идите мойте руки, я сейчас суп подогрею, — улыбнулась Диляра.

Таня и Марат переглянулись, но спорить не стали. Вернувшись, они сели за стол — суп уже немного остыл.
— Приятного аппетита, пташечки мои, — сказала мама, наблюдая, как дети едят.

Когда тарелки опустели, она спросила:
— Ну, как у вас дела?
— Всё нормально, сегодня уже в школу ходили, — ответил Марат, вытирая ложку.

— Уже в школу? Вот молодцы! — обрадовалась Диляра, убирая со стола. — А ребята как, нормальные? Учителя хорошие?
— Да вроде нормальные, — ответила Таня, не поднимая глаз. — Люди как люди.

— Ты хоть не связывайся ни с кем, Танюш, — сказала мать, тяжело вздыхая. — Знаю я, чем это заканчивается...
— Мам, всё под контролем, — спокойно ответила Таня и встала из-за стола. — Мы пойдём, а то уже поздно.

— Ну хоть чуть-чуть посидите! — попыталась удержать их Диляра, но дети уже направились к двери.
— Потом, мам. Обещаю, — сказала Таня, обнимая её на прощание.

Они вышли из квартиры, и на лестничной площадке снова стало тихо.
— Она как будто всё знает, — тихо произнёс Марат, спускаясь на шаг ниже.
— Может и знает, — ответила Таня. — Но лучше, если молчит.

Придя домой, они сразу разошлись по комнатам.
Таня переоделась в домашнюю одежду и пошла на кухню. Только поставила чайник, как вдруг раздался громкий стук в дверь. Девушка вытерла руки о полотенце и пошла открывать. На пороге стояли Серый и Грозный — о чём-то тихо разговаривали, но, увидев Таню, замолкли.

— Проходите, гости дорогие, — сказала она с лёгкой усмешкой, впуская их в дом. — Кухня туда.

Парни прошли внутрь, а Таня поднялась в комнату. Из тумбочки под зеркалом она достала крупную сумму денег и вернулась. На кухне уже сидел Марат, увлечённо что-то обсуждая с Серым.

— Короче, расклад такой, — начал Серый, поправляя куртку. — Сегодня утром звонил ваш отец. Сказал — одну тачку дать от него, вторую от меня. Но вот на моей просто так кататься нельзя, ясно? Это машина Солнцевских. Кто засечёт — шум поднимется моментально.

Он выложил на стол ключи и адреса гаражей.

Когда группировка Солнцевские только начала набирать обороты, Танин отец вместе с ещё тремя авторитетами — Дьяволом, Молотом и Снайпером— начали продвигать свои машины. Это были обычные Mercedes-Benz W124 с тонировкой, но с особой меткой: чёрная буква «C» в центре белого круга, обведённая орнаментом из завитков. Все в городе знали — если видишь такую, лучше не лезь.

Серый поставил на стол два пистолета Daewoo K5 (DP51) и шесть пачек патронов 9×19 мм Parabellum. Марат сразу взял один, разглядывая, как ребёнок новую игрушку.

— Не отвлекайся шутик, — усмехнулся Серый, доставая большую карту Казани. — Вот тут все районы, группировки и их авторитеты. И напоследок — десять пачек "Kent". Итого — четыреста сорок девять рублей.

— Спасибо, — коротко сказала Таня, отсчитала нужную сумму и передала деньги.

— А теперь я, — вставил Грозный. Он подошёл, поставил на стол небольшую сумку и выложил восемь карнавальных масок. — Все разные. С тебя сорок рублей.

— Держи, — ответила она, протягивая купюры.

— А чертежи? — напомнил он.

— Чёрт, совсем забыла. Сейчас.

Таня метнулась в комнату, вытащила из тумбочки несколько листов с аккуратными схемами и вернулась.

— Вот, держи. Всё рассчитано.

Грозный кивнул, взял бумаги, и вместе с Серым они ушли.

Солнцевские делали своё оружие — и огнестрельное, холодное. Таня с детства интересовалась этим делом, и как только научилась стрелять, влилась в работу отца. Чертежи, сборка, патроны — всё было её стихией.

Она взяла карту, приклеила её скотчем на стену в зале, затем забрала один пистолет и три пачки патронов — спрятала всё в тумбочку с нижним бельём. Там же уже лежали старый кастет и нож.

С кухни пахло заваренным чаем. Таня положила в шкаф свои пять пачек сигарет и позвала брата:

— Маратик, иди чай пить.

— Иду, — отозвался он, заходя с сигаретой в зубах.

Таня поставила перед ним кружку, сама села напротив. Он выпустил струйку дыма, глядя на сестру.

Марата можно было назвать её отражением — только мужским. Она его знала как себя: характер, взгляды, привычки. Они спорили редко, ведь понимали друг друга без слов. Несколько лет — душа в душу.

Таня вздохнула, глядя, как брат лениво крутит пистолет в руках.
Она знала: впереди у них не один тяжёлый день. Но они — семья. А семья, как учил отец, держится, пока вместе.

Допив чай, Таня помыла кружки и поставила их на сушилку.
— Марат, иди учи уроки на завтра. Я приду — проверю, — сказала она, вытирая руки полотенцем.

— Ну не понимаю я ваш этот инглиш! — протянул парень, закатив глаза. — Что мне сделать? Хоть головой об стол бей, Тань, ну просто не по-ни-ма-ю! — последние слова он произнёс по слогам, нарочно делая вид, будто страдает.

— Хорошо, — ответила Таня с лёгкой улыбкой. — Тогда делай, что знаешь. Английский я сегодня за тебя сделаю и попрошу учительницу, чтобы тебя подтянула.

Она нашла компромисс и пошла к себе. Сначала сделала свои уроки, аккуратно собрала портфель на завтра, потом заглянула к брату. Марат что-то писал в тетради по физике, хмуря брови. Таня проверила то, что он уже успел сделать, кое-что подправила и быстро выполнила за него английский.

— Собери на завтра всё и ложись спать, — сказала девушка с неожиданной мягкостью в голосе.

Марат кивнул и начал убирать тетради, а Таня ушла к себе, тихо закрыв дверь.
Она подготовила одежду на завтра и пошла в душ. Тёплая вода приятно касалась кожи, смывая усталость прошедшего дня. После водных процедур Таня заплела свои тёмно-каштановые волосы в аккуратную косичку, прошлась по дому — выключила свет, закрыла входную дверь и проверила, спит ли брат.

Марат уже лежал, едва держась между сном и бодрствованием. Таня подошла, наклонилась и поцеловала его в макушку.
— Спи, мелкий, — шепнула она и вышла, тихо притворив дверь.

В своей комнате Таня легла на кровать, глядя в потолок. Мысли одна за другой роились в голове.
Она любила быть главной, сильной, той, кто держит всё под контролем. Но даже таким, как она, иногда хочется, чтобы кто-то заботился. Чтобы кто-то готовил ужин, ждал дома, спрашивал, как прошёл день. Чтобы хоть раз она была не для кого-то — а кто-то был для неё.

Отец, конечно, пытался облегчить жизнь — нанимал нянь, но ни одна не выдержала и суток. Никто не мог справиться с характером Тани — слишком прямой, слишком упрямой. Так она и стала для Марата всем: матерью, сестрой, другом и опорой.
И, как бы ни было тяжело, она ни разу об этом не пожалела.