Каникулы
Через несколько секунд в трубке раздался знакомый голос:
— Соизволила моя доченька позвонить, — с наигранным возмущением произнёс Сергей, известный под кличкой Фараон.
— Не начинай, — коротко отрезала Таня. — Позвони, пожалуйста, классной Марата и скажи, что его не будет пару дней. И меня тоже отпроси.
— А что случилось? Почему школу пропускаешь?
— Да Марат заболел. Не хочу, чтобы хуже стало. А я, чтобы заразу не разносить.
— Молодец, — в голосе отца послышалась гордость. — У вас всё нужное есть?
— Да, всё в порядке.
— Ну и хорошо. Что расскажешь ещё?
— Да так... Володя вернулся из Афгана, вчера к маме ходили — до поздней ночи там были. Утром Марату стало плохо. Немного устала, но ничего.
— Смотри только, не перегружайся, — серьёзно сказал отец. — Я учителям позвоню, предупрежу. А записку пусть мама напишет.
Таня кивнула, хотя он её и не видел. Она докурила, выдохнула дым в сторону окна и тихо сказала:
— Спасибо, пап.
Таня положила трубку, выкинула окурок в раковину и открыла окно — в кухню сразу ворвался холодный воздух.
Она вдохнула глубже, словно пытаясь выдохом выгнать из себя весь день: усталость, тревогу, запах лекарств и супа.
Чайник вскипел. Она залила заварку, поставила чашку на поднос, рядом — таблетки и кусочки пирога.
В комнате Марат уже сидел, завернувшись в одеяло, и листал старый журнал.
— Я думал, ты уснула, — улыбнулся он, когда сестра вошла.
— Мне бы только с тобой уснуть, — усмехнулась Таня, ставя поднос. — Давай, чай горячий, аккуратней.
— Знаешь... я ведь изредка вижу, как папа нас любит, — тихо сказала Таня, глядя в темноту.
— Оооо... философия началась, — Марат усмехнулся.
Таня улыбнулась, порылась в ящике, достала две сигареты, одну протянула брату и подожгла обе зажигалкой. Села рядом, вытягивая ноги.
Темноволосая всегда любила такие вечера — разговоры о жизни, серьёзные и одновременно такие простые. Хотя у Марата с философией, честно говоря, было так себе... но он умел по-своему.
— Ему тяжело было всю жизнь, — продолжила Таня, выпуская дым. — Потом развод. Денег ноль. Но вот как только деньги появились — он нам столько всего покупать стал... всё лучшее, всё из-за границы. Так он показывает любовь. Мы же для него самое драгоценное. Он за нас любого порвёт, ты же знаешь.
— Ну да... но всё равно как-то обидно. Когда другие отцы обнимают, время проводят... — вздохнул Марат.
— У него же работа такая — группировка, поставки оружия, замесы.
— Я понимаю... но обидно, — повторил он.
— Э, давай не вешай нос, — она толкнула его плечом. — Завтра гулять пойдём. И надо что-то придумать, чтобы напугать всех в этой сраной Казани.
— Узнаю Таню, — протянул Марат с мягкой улыбкой.
— Та ладно тебе, — отмахнулась она, снова затягиваясь.
Пару секунд они молчали, пока Марат не выдал:
— А что делать, если девушка отшивает?
Таня сразу вскинула брови:
— Девушка? Познакомишь?
— Ну... может быть, — Марат заулыбался во все свои 32 зуба.
— Как совет... не навязывайся сильно, но и не отпускай. Дай ей почувствовать, что она в безопасности. Купи что-то, что она любит. Гулять позови. Провожай. Забирай. Вместе в школу идите.
— Спасибо тебе большое, ты лучшая, — он наклонился и поцеловал её в щёку.
Таня смутилась, но скрыла это, затушив окурок в пепельнице на прикроватной тумбочке.
— Ну... я спать. Сладких снов. Отдыхай, — сказала она и вышла, выключив свет.
В душе вода приятно шумела, смывая усталость и грязь дня.
Сделав привычную рутину, Таня наконец добрела до кровати и рухнула на подушки.
Сон накрыл её почти сразу — как будто кто-то обнял и сказал: «Ты сегодня молодец».
15 декабря
На следующее утро Таню разбудил телефонный звонок. Она ворочалась в постели, но лень быстро сменилась вниманием — в квартире было прохладно, и голос в трубке казался почти чужим.
— Алло? — протянула Таня, сонно, но уже на ногах.
— Привет, — послышался голос отца. — Я звонил в школу — у вас каникулы. Выходит, в школу — только 18 января.
— Каникулы? — удивилась Таня и вдруг улыбнулась. — Ну ладно, спасибо, что сказал.
Настроение сразу поднялось. Она заварила чай, разогрела суп и посмотрела на календарь: скоро Новый год, свечи и гирлянды, а на душе — странное ожидание, что что-то ещё может поменяться. Чайник шипел, на столе парила чашка, рядом — таблетки и кусочки пирога.
В комнате Марат курил и листал журнал.
— Доброе утро, — вошла Таня с улыбкой и поставила тарелку на прикроватную тумбочку.
— Доброе... спасибо, — пробормотал он, принимая ложку. — Слушай, Вова позвал гулять — сказал, что нас с кем-то познакомит. Я уже согласился и сказал, что тебя уговорю.
— Что уговаривать? Я за любой движ, — присела Таня на стул. — Вообще — каникулы. Наконец-то нормальный отдых.
— Круто, — обрадовался Марат, засовывая очередную ложку в рот.
— Ну кушай, а я схожу собираться, — Таня встала. Сначала душ — помыла голову, привела себя в порядок. Потом в шкаф: та же проблема — будто нечего надеть. Пискнулась, перекладывала вещи, но в итоге выбрала чёрный топ с глубоким вырезом и завязкой на шее, который подчёркивал плечи и делал походку смелее. Сверху — короткая светлая шубка для эффекта; джинсы с лёгким клёшем и чёрные ботильоны на шпильке сделали образ хищным.
Полюбовавшись в зеркало, Таня сняла ботильоны и шубу — решила досушить волосы и слегка подкраситься. Процедуры заняли минут сорок. Когда она почти была готова, заглянула к брату: он уже переоделся — чёрные свободные джинсы, белая облегающая футболка, через которую проступали бицепсы, сверху — красная спортивная кофта на замке; пританцовывал, пока не заметил сестру.
— Слушай, по нам сразу видно, что мы — москвичи, — оглядел он Таню и оценочно выдал.
— И что, плохого? — хмыкнула она, поправляя прядь.
— Нет, просто — заметно, — пожал плечами Марат.
— А когда Вова заедет? — спросила Таня.
— Придёт как раз в час дня, через десять минут, — посмотрел он на реликвию-часики на руке и кивнул.
— Отлично! — Таня быстро собрала маленькую сумку: как обычно — кастет, пачка сигарет, двадцать рублей и зажигалка. Попшикалась духами, подкрасила губы и, когда они оба накинули верхнюю одежду и уже были готовы выходить, в прихожую вошёл Володя.
— Вы уже собрались, молодняк? Ну тогда чего ждём, — окинул Вова лёгким взглядом Таню с Маратом, и они вышли.
По дороге Таня болтала с братьями. Вова оказался очень приятным парнем — знал их всего несколько дней, а уже чувствовал себя как дома. Смех, лёгкие подколки, морозный воздух... всё это казалось почти обычным, пока они не свернули к подвалу.
У входа стояли двое парней, курили.
— Заходите аккуратней, там лестница, — предупредил Вова.
Таня сжала кулаки сильнее, заходя в тёмный подвал, чувствуя холод в шубе.
— Опа, это же языкатая и её браток! — прокартавил лысый. — Что ты тут забыла?
— Слышь, лысая башка, дай пирожка! — Таня не растерялась. — Так с мамкой своей разговаривай, а ко мне перегаром не дуй.
— А ты чего огрызаешься? — усмехнулся кто-то сбоку. — Само же пришла!
— Я огрызаюсь? Да если бы этот долбоёб и его друг не пристали ко мне, я бы и не посмотрела на ваши псиные морды! — ткнула пальцем в лысого.
— Да ты же вафлерша обычная! — вмешался кучерявый парень, лет двадцати пяти. — На себя посмотри: сиськи наружу, да и жопа пружинистая.
— Ты кого вафлершей назвал?! — глаза Тани загорелись. — Вафлерша — твоя мать, а я девушка!
Она мгновенно выхватила кастет. Первый удар в челюсть, второй — под глаз. Далее Таня теряла контроль, получая странное удовлетворение от хаоса. Кровь, боль, крики — теперь её уже не пугали. Год назад, когда она впервые убила человека, она впала в депрессию. Папа вызвал лучшего психиатра, и Таня получила успокоительные и антидепрессанты.
Четверо парней её удерживали, а Марат просто наблюдал, усмехаясь. Вова, видя напряжение, быстро подскочил и усадил Таню на диван, принес воды и помог снять шубу.