Какая Лиля?
На улице она закурила. Мороз, фонарь, дым — всё давило.
Послышались шаги. Таня замедлила ход, затем резко развернулась и заехала человеку сзади. Тот грохнулся на снег.
Под светом фонаря она узнала Валеру.
— Ты?! — зло бросила Таня.
— Меня и Вахита Вова послал, — поднялся Валера, потирая затылок. — Следить, чтоб с тобой ничего не случилось. Куколка, мать твою, ты где так драться научилась?
— Там, где ты учился — я преподавала, барашка. А где лысый?
— Он сейчас подойдеь, сигареты забыл.
— Значит так, Баран. Я Вове не сказала, что ты меня вафлершей назвал. Взамен — прошу, чтобы вы не тягались со мной.
— Ещё чего! Мне адидас бошку оторвёт и на жопу пришьёт, — поднял руки Валера.
— А так — убьёт, потому что ты меня обозвал, не разобравшись.
Валера закашлялся, смягчаясь:
— Чёрт, куколка... ты ещё та змея. Но красивая. Не обессудь — я ляпнул, потому что слухи поползли, а у нас, если слухи — значит правда.
— То есть вы так и будете за мной следить? — уточнила Таня.
— Да. Только не говори адидасу, что я тебя обозвал.
— А мне с этого какая польза? — прищурилась Таня.
— Что хочешь. Но в рамках разумного.
— Ну хорошо... Скажу свою просьбу позже. Только дай слово пацана, что выполняешь.
— Даю слово пацана, если эта польза не убьёт меня, — пробурчал Турбо, оглядываясь по сторонам.
К ним уже подходил Вахит, неспеша затягиваясь сигаретой. Таня вышла вперёд — будто идёт одна, а за ней шли два амбала, обсуждая что-то своё. И вроде бы Таня даже почувствовала какую-то безопасность... но через секунду грохнулась вниз, все же
Без предупреждения. Просто пропала из их поля зрения.
Падение было коротким, резким, и приземление — в канализацию.
— Сука! — выругалась Шатарёва, хватаясь за подвернутую ногу.
— Адидас нам такой пизды выпишет... — Валера схватился за голову двумя руками и стал ходить кругами.
— Танюх, у тебя там всё нормально? — спросил Зима и тихо захихикал.
— Слышь, солнышко и барашка, достаньте меня нахрен! — голос у Тани дрожал. Паника уже подступала. Её накрывало клаустрофобией — той самой, что началась ещё в детстве, когда родители вечно орали друг на друга, а она пряталась в шкаф. Один раз захлопнула дверь слишком сильно — и застряла. С тех пор ненавидит маленькие закрытые пространства.
— Так, Вахит, достаём её, — буркнул Зима. — А то нам влетит так, что на всю жизнь запомним.
Они кое-как притащили лестницу, нашли возле подъезда, спустили её вниз и вытащили Таню, которая уже почти рыдала и задыхалась, но она не подала виду.
— ...спасибо, — тихо выдохнула она, опираясь на стену. — Пойдёмте ко мне. Хоть чаем вас напою.
Вахит, услышав благодарность, неожиданно смягчился. «Всё же может эта девчонка не такая уж и плохая...» — проскользнула мысль.
Валера, тоже это услышав, расплылся в улыбке на все 32 зуба.
— Долбаёбы, — сказала Таня, злая как собака. — Зачем люк сняли? Ребёнок же мог туда упасть!
Они дошли до подъезда. Таня прихрамывала, опираясь на Валеру, а кареглазая была вся в грязи после падения. Свет в квартире ещё не горел — значит, Марат ещё не вернулся.
Компания поднялась на нужный этаж. Открыв дверь, Таня пригласила их внутрь. Они с радостью зашли, разулись и по её указанию направились к ванной, где быстро помыли руки.
Таня, не раздеваясь полностью, поставила чайник, а пока вода закипала, зашла в свою комнату и взяла чистую одежду. После — в ванну: закинула вещи в стиральную машинку и быстро освежилась в душе.
Выйдя, Таня застала парней, которые бурно что-то обсуждали. Она подошла к ним с лёгкой косой, в белой майке и шелковых штанах. На стол она поставила пирог и разлила чай по кружкам.
— Ну это было круто! — смеясь, сказал Вахит. — Ты такая уверенная, а потом — пропадаешь, как будто в землю провалилась.
— Очень смешно, Вахитка, — процедила сквозь зубы Таня, едва сдерживая раздражение.
— А чего ты Марата к нам не пускаешь? Ну пришиться-то, — спросил Валера, покручивая кружку в руках.
— Мы здесь ненадолго. Если папа подостынет, вернёмся обратно. А он к вам привыкнет — и назад возвращаться не захочет. Привязывается быстро, — объяснила Таня.
— А чего родители вообще развелись? — спросил Вахит, делая глоток чая.
— Папа мало зарабатывал, еле сводили концы с концами. А мама посмотрела на богатого моего отчима, Кирилла Суворова... Сначала она скрывалась, а потом подала на развод и ушла к новой семье. Нас оставила ни с чем. Сначала забрала Гаса к себе, но — так себе, на отебись, а потом отдала нас отцу, который был на мели... Ладно, это мелочи, я слишком разболталась, — Таня покраснела. Она не любила рассказывать о своих слабостях.
— Та ладно тебе, — мягко сказал Валера, погладив её по плечу. — У каждого есть слабость.
Вахит сидел и недоумевал: где та девчушка, что на первой встрече отвечала коротко и дерзко? Валера тоже был слегка в ахере, но сердце его почему-то билось чаще. Он попытался скрыть это чувство — ведь раньше он никогда не испытывал ничего подобного.
— Так... ну я уже пойду. Спасибо, пирог вкусный. Зима, ты идёшь? — спросил Валера, поднимаясь, отряхивая руки.
— Не, я ещё посижу. Пирог такой вкусный, — похвалил Таню Зима и пожал Валере руку.
— Всё, тогда до встречи, — проговорил Валера, и румянец сразу полез ему на скулы. Он бросил короткий взгляд на Таню — и как можно быстрее покинул квартиру.
Таня нахмурилась:
— А чего это он так поспешил?
— Да хрен знает, — Вахит пожал плечами. — Таня, наложи ещё пирога, а? Может, Лилька позвала... может... — он вовремя прикусил язык.
— Какая Лиля? — спросила Таня, накладывая ещё кусок.
— Ну... девушка его. Такая сучка, честно. Похуже тебя. Противная сволочь.
— А они давно вместе? — Таня подалась вперёд, явно заинтересовавшись.
— Не, недолго. Месяц может.
— Слушай, у меня есть выпить. Будешь? — Таня покосилась на него.
— Ещё спрашиваешь? — Вахит расплылся в улыбке.
Таня откопала коньяк, налила по рюмке. Прошло минут двадцать — оба уже были приятно пьяные, разговаривали свободнее, смеялись чаще.
— Ой, Танюха, не обессудь, дураком был, — Вахит качнул головой. — Я думал, ты стерва ещё та... а ты, оказывается, такая баба... просто во! — он поднял большой палец.
— Да ты тоже, Вахит, мужик что надо, — Таня усмехнулась и слегка толкнула его плечом.
— Мы друг друга сначала недооценили.
— Ага... — он залпом выпил ещё одну. — Слушай, ну хочешь, расскажу про Валеру?
— Конечно хочу. Только ты это... я секреты в могилу несу, — Таня приложила руку к сердцу.
— Короче... только между нами! Турбо... то есть Валера... Лилу не любит, — выдал Вахит.
Таня округлила глаза.
— Вообще не любит?
— Да он никого из своих не любил, если честно. Просто... чтобы голову занять. Чтобы отвлечься от проблем с семьёй. Но про семью — ни слова. Я слово пацана дал.
— Поняла, поняла, — Таня налила им ещё по рюмке. — Давай, твоя очередь: спрашивай.
— О! Где ты так драться научилась? Я думал, ты просто орёшь, а ты же бьёшь как мужик, — Вахит хмыкнул.
Таня улыбнулась, вспомнив:
— Мне тогда лет тринадцать было... Пошла в магазин, папа послал. А ко мне мужик пристал. Тут вижу — идёт папин друг. Он как навалял тому мужику... а потом меня драться научил. С тех пор — не подхожу без пары ударов.
Вахит присвистнул:
— Вот, блин, жизнь. А чего это ты из столицы к нам приехала?
Таня усмехнулась, но глаза чуть погрустнели:
— Та у моего отца нервы не железные. Мы его довели. Он решил — надо сменить обстановку. Вот и приехали.
Вахит какое-то время молчал. Потом тихо сказал:
— Слушай... ты не такая, как я думал. Ты... нормальная. Клёвая.
Таня слегка покраснела, но спрятала это за глотком коньяка.
— Ну давай, философ, — поддела она. — Что там у тебя дальше по плану? Ещё рюмку — и мы уже роднёй станем.
Вахит рассмеялся, наклоняясь чуть ближе:
— А чего? Родня из тебя неплохая была бы.
Он сказал это с ухмылкой, но глаза... глаза были чуть мягче, чем обычно. Таня это заметила — и на секунду задержала взгляд на его лице.
И в комнате повисла та самая тёплая пауза, из тех, что случаются только ночью, на кухне, за коньяком и разговорами по душам.
— Так... на улицу захотелось... — подумала Таня, подходя к окну.
— Желания должны быть выполнены. Иди одевайся, Танюха, покажу тебе места прикольные, — махнул Вахид рукой, и Таня, почти подпрыгивая, пошла переодеваться. Она натянула колготки, спортивные штаны фирмы «Адидась», такую же кофту поверх майки. Когда вышла, Вахид уже был одет и стоял с коньяком в руках.
Когда Таня застегнула куртку, они кое-как спустились по ступенькам — в их состоянии это было подвигом.
— И снова седая ночь, и только ей доверяю я... — громко напевал Зима. Язык у него заплетался так, что половину слов невозможно было разобрать, но Таня всё равно узнала песню и тоже подпевала.
— Знаешь, седая ночь, ты все мои тайны... — протянул Зима, но тут зацепился за камушек и улетел носом прямо в сугроб. Таня, как бешеная, начала ржать, едва удерживая бутылку коньяка.
— Ой, блять... а здесь так хорошо... аж птички летают, — прокартавил Зима, распластавшись в снегу. Таня тоже захотела прилечь — она поставила бутылку и улеглась рядом, смеясь до слёз.
— А я видел, как на тебя смотрел Валера, — улыбаясь, сказал Вахид, глядя в небо.
— И как? — Таня повернулась на бок. Эти слова будто зацепили её.
— Как не смотрел ни на одну свою девушку.
— Может, тебе показалось.
Когда они наконец подняли Зиму из сугроба, тот всё ещё что-то бормотал про «седую но», зато Таня уже едва сдерживала смех — алкоголь, холодный воздух и сама ситуация делали своё дело.