Любовь - это когда чьи-то интересы ставишь выше своих
Вахит кинул на Таню взгляд — тёплый, чуть хитрый:
— Ну чё, готова? — он потряс бутылку. — Пошли, покажу тебе место. Только держись за меня, а то опять в люк упадёшь.
— Пошёл ты, — хмыкнула Таня, но руку всё-таки подставила, цепляясь за его локоть.
Они вышли за двор, снег тихо скрипел под кроссовками. Вахит шёл уверенно, хотя сам покачивался, а Таня почти подпрыгивала рядом — то ли от холода, то ли от настроения.
— Знаешь... — протянул он, снова улыбаясь. — Я не шучу, когда говорю, что Валера на тебя смотрел по-другому.
Таня закатила глаза:
— Ну давай, рассказывай дальше, сказочник.
— Я серьёзно, — он остановился и повернулся к ней. — На Лилю он так не смотрел ни разу. На тебя — смотрит будто... блин... будто видит человека, которого боится потерять. Хотя вы знакомы пару дней.
Таня отвернулась, делая вид, что её вообще не задели эти слова:
— Ты пьяный, Вахит. Тебе мерещится.
— Ну-ну. Посмотрим, — протянул он, подмигивая.
— Рй, Вахид, ты уже хуйню несёшь. Давай лучше это... — Таня хлопнула в ладоши. — Пошли покажешь место, которое обещал.
Вахит фыркнул и снова взял её под руку, прижимая слегка ближе, чем нужно «просто друзьям». Таня почувствовала, как тепло его руки пробивается даже через рукав толстовки.
— Далеко? — спросила она.
— Да не, — махнул он. — Две минуты. Только смотри под ноги, красавица. А то опять... бдыщ в снег.
— Кто бы говорил, — усмехнулась Таня. — Это ты у нас в сугроб нырял с разбегу.
— Это я землю проверял, — важно заявил он. — На плотность.
Таня расхохоталась, чуть наклоняясь к нему, и Вахит почувствовал запах её духов — лёгкий, сладкий, будто карамель смешанная с морозным воздухом.
Они свернули за угол — и впереди появилось старое здание, полузаброшенное, с широким бетонным козырьком. На крыше горел одинокий фонарь, давая жёлтый тусклый свет.
— Вот, — сказал Вахит. — Наш «балкон». Тут пацаны вечно зависают. Красиво, снег видно, тишина... никто не трогает. Место — огонь.
Таня подняла голову, вдохнула морозный воздух и улыбнулась:
— А тут реально... круто.
— Угу. — Он присел на перила, протянув ей бутылку. — Ну что, хозяйка? За новое знакомство?
— За то, что ты меня из люка вытащил, — хмыкнула Таня, чокаясь горлышком.
— И за то, что Валера влюбится в тебя, как дурак, — добавил Вахит уже гораздо тише, почти себе под нос.
— Чего-о? — Таня повернулась к нему.
— Ничего, — он снова ухмыльнулся. — Пей давай.
— Ты влюблялся когда-то? — резко спросила Таня.
Вахит усмехнулся, потёр шею:
— Нет, ни разу. Да это и не моё. Я не знаю, что такое любовь. А ты?
Таня вздохнула, посмотрела куда-то в снег, будто там была спрятана её память.
— Любовь — это когда чьи-то интересы ставишь выше своих, — начала она, язык всё ещё слегка заплетался, но мысли были ясными. — Когда даже в самом сломанном человеке видишь лучик солнца. Когда хочешь забрать всю боль, чтобы ему не было больно.
Она замолчала на секунду, потом продолжила тихо:
— Я влюбилась один раз. Мне тогда лет четырнадцать было. Мы с ним были не разлей вода... Но он принимал. Постоянно. В конце концов мы поссорились — сильно. Оказалось, он мне изменял. Не раз. А потом... — Таня криво усмехнулась, но в улыбке не было радости. — Потом он и вовсе проиграл меня в картах. Мы поссорились — и он уехал. Был под чем-то. В итоге сам себя и угробил. Автокатастрофа.
Она выдохнула, будто сжалась, хотя попыталась удержать обычную дерзость. Вахит посмотрел на неё внимательно — без насмешки, без жалости, просто по-человечески.
— По сути, человек сам себя похоронил, — сказал он мягко. — И тебя подставил. И не любил он тебя, Танюха. Ты это поймёшь... но не сейчас. Пока рана свежая.
Таня хмыкнула, будто пытаясь разрядить себя.
— Ладно... философ нашёлся.
Вахит усмехнулся, подхватил тему:
— Окей, философия так философия. Как ты к деньгам относишься?
— У меня их много. Даже... слишком. — Таня пожала плечами. — Меня баловали, когда отец разбогател. Я привыкла получать то, что хочу. Но... в принципе, я могу жить и без них.
— А я... — Вахит улыбнулся воспоминанию. — Мне мама всегда говорила: «Не важно, бедный человек или богатый. Важно, чтобы сердце было доброе».
— Доброе сердце... — повторила Таня тихо, будто слово было слишком хрупким. — Ну да. Доброе.
Они оба на секунду замолчали. Ночь будто прислушалась.
А потом Вахит резко встряхнулся, как будто сбросил лишние мысли:
— Ладно, подруга-философ, пошли. Я тебя домой отведу.
Он поднял Тану с лавки, крепко удержал, когда она пошатнулась, и они двинулись обратно. По дороге то хохотали, то молчали — но тишина теперь была не пустой, а тёплой.
Но Таня... Таня не могла выбросить из головы их разговор. Слова Вахида будто зацепились где-то глубоко.
И ещё — мысль, которая зудела, но которую она боялась признать вслух:
её тянуло к Валере.
И Валеру — к ней.
Но спустя пару дней?
После такой прошлой раны?
После того, как сердце только-только перестало кровить?..
Это было похоже на бред. На глупость. Но всё равно — внутри что-то дрогнуло. И Таня это почувствовала.
Вахид помог Тане подняться по лестнице, придерживая её за локоть, чтобы она снова куда-нибудь не грохнулась. Довёл до квартиры, открыл дверь и уже было собрался уходить.
— А ты точно дойдёшь домой? — спросила Таня, щуря глаза так, будто пыталась разглядеть его сквозь туман опьянения.
— Та я не домой, — фыркнул он. — Я к Адидасу. Родоки куда-то уехали, а когда мы заходили, я видел — свет у него горел. Так что доберусь.
Он обернулся, ухмыльнулся и, уже стоя в дверях, добавил:
— Всё, я пошёл. А ты... ты к Валере присмотрись.
Лысый подмигнул каштановолосой и исчез в тёмном коридоре.
Таня постояла секунду, прислушиваясь к тишине квартиры. Закрыла дверь, опёрлась на неё спиной.
— Бля... где же Марат... — пробормотала она себе под нос. — Ладно... он у меня сильный. Завтра утром пойду искать. Сейчас я пьяная, я ему ничем не помогу.
Она говорила сама с собой по привычке — так она справлялась с тревогой, которая внезапно накатила после ухода Вахида.
Шатаясь слегка, Таня дошла до своей комнаты. Ни куртку не сняла, ни волосы не развязала — просто плюхнулась на постель, утонула лицом в мягкую подушку.
Последняя мысль проскользнула перед тем, как провалиться в сон:
«Присмотрись к Валере... да что он несёт...»
Но где-то глубоко внутри что-то дрогнуло.
Признать это она бы не смогла даже трезвая.
Таня выдохнула, потянулась на кровати — и почти мгновенно уснула.