Даник
16 декабря
На следующее утро кареглазая проснулась от ужасной боли в голове. Она ещё минут десять лежала, вспоминая, что происходило вчера.
— Больше никогда пить не буду... — пробормотала она и кое-как поднялась. Одежда была помятая и грязная, волосы спутанные.
Тошнота накрыла резко — и Таня подорвалась, побежав в туалет. Пока она обнималась с унитазом, в дверной скважине провернулся ключ. Кто-то вошёл, напевая знакомым голосом. По этим фальшивым, но весёлым нотам она сразу поняла — это был Марат.
Брат заглянул во все комнаты и, наконец, нашёл сестру в ванной — согнувшуюся над унитазом.
— О, вторая пьяница проснулась, — ухмыльнулся Марат. — Где ж вы так с Зимой спелись... вернее, спились, что один еле пришёл, а вторая вот так вот дышит над унитазом?
— Марат, не кричи... голова и без тебя гудит, — Таня махнула на него рукой, и тот, посмеиваясь, ушёл на кухню.
Таня же, вглядываясь в своё незавидное отражение, разделась и забралась в ванну. Горячая вода стала её единственным спасением.
Она сидела там минут сорок, пока по двери нетерпеливо не постучал брат:
— Тань, ты там долго? Я в тубзик хочу!
— Ещё немного... — прохрипела она.
После душа Таня накинула халат, замотала волосы полотенцем, умылась, почистила зубы и нанесла крем — чтобы хоть как-то убрать опухшее лицо.
Едва она вышла, Марат пулей залетел в ванну, а Таня поплелась на кухню. Заварила себе чай с лимоном — единственное, что сейчас не вызывало отвращения.
И тут кто-то постучал в дверь.
Таня нехотя пошла открывать. На пороге стояла стройная девушка: длинное чёрное платье обтягивало фигуру, сверху — длинная норковая шуба, на ногах кожаные сапоги. Тёмно-шоколадные волосы падали до груди, глаза — чёрные, как ночная тьма. Макияж дерзкий: стрелки, бордовая помада, много украшений.
— Чертовка?.. — Таня распахнула глаза.
— Собственной персоной, — улыбнулась Мира, подруга Тани, и потянулась обнять её. Рукав шубы сдвинулся — и Таня заметила свежую татуировку чуть выше запястья.
После обнимашек она потянула Миру за рукав ещё раз, разглядывая рисунок — чёрный женский силуэт-чертёнок на каблуках, с рогами и тонким хвостиком.
— Когда успела? И как ты здесь вообще оказалась? — удивилась Таня.
— Спокойно, по одному вопросу, — фыркнула Мира, проходя внутрь. — Где мой маленький Шутик?
— Марат в туалете. Пошли на кухню.
Мира сняла шубу и пошла за Таней.
— И какими судьбами? — спросила Таня, ставя чайник.
— Ой, я жопой чую — здесь интересно будет, — подмигнула Мира. — А если серьёзно, батюшка мой отправил. Ты мне когда позвонила, я пошла спросила у твоего отца, где ты. Он ответил, а мой папа услышал и давай меня тоже пихать в эту срань. Но я, если честно, даже рада.
— А тату? — спросила Таня, кивая на запястье.
— Я когда в Екатеринбурге была, нашла крутого мастера. Он знаком с моим отцом — вот и набила. Ну а теперь рассказывай: как вы опять отца довели, что он вас к матери отправил? — спросила Мира, потягивая чай.
— Да там ерунда... — Таня вздохнула. Ей уже надоело рассказывать об этом в десятый раз.
— Он думает, что Казань нас перевоспитает, а мы, по-моему, только хуже станем. Таня вчера с Зимой так визжала, что я подумал — её режут, — сказал Марат, заходя на кухню.
— О, вот и мой шутик. — Мира подошла, взяла его за подбородок и чуть повернула к свету. — М-да... помятый, но живой. Значит, не режут.
— Мира, отлипни, — пробурчал он, но уши уже стали красными.
Таня прыснула:
— Он так реагирует только на одного человека. Или на еду.
— Ага, и на меня, — Мира села рядом на табурет, не сводя с Марата взгляда. — Ну что, малой, скучал?
— Нет, — слишком быстро ответил он.
— Врёшь и даже не краснеешь... хотя нет, краснеешь, — ухмыльнулась она, отпивая чай.
Таня закатила глаза:
— А ты что, Марат, где пропадал?
— Да короче... Вова вчера объяснил, что меня будут считать чушпаном, что это не Москва и своя движуха.
Тебе тоже нужно, если кто спросит, говорить, что ходишь с Турбо. Валера согласился, а я типа что из «Универсама». В принципе я и не пришивался особо. А вот Андрей, что тебя по инглишу подтягивал, — пришился.
Остался я у Вовки. Прихожу — тебя нет, ключей тоже. Я и пошёл к нему, там и переночевал.
— А папа? Если узнает — в пух и прах всё разнесёт, — Таня закурила.
— Лучше сейчас никого из авторов не трогать и не звонить. Им сейчас не до нас — проблемы серьёзные, — тихо сказала Мирослава.
Таня аж подпрыгнула:
— Так нужно поехать помочь!
— Да-да, конечно, бес, — Мира фыркнула. — Тебя там прям с калачом встретят.
Хуйню не неси. Там реально что-то серьёзное: они даже Лену с Ваней отправили. Мой папа Ваню как сына считает. Короче, авторы всех своих детей убрали подальше — сослали в Казань: услышали, что тебя отправили, и решили, что тут безопаснее.
Лена с Ваней квартиру сняли, но приедут только завтра вечером. Так что делаем вывод — в Москву не суёмся, в Казани делаем тихий переворот.
Лена и Ваня — давние друзья, такие же дети авторов. Два года назад на отца Вани прислали киллера, и до сих пор никто не знает, кто убил Молота.
Отец Мирославы взял Ваню под опеку и был ему как крестный. Мама Вани, чьё погоняло было Хаос, умерла от передоза, других родных не осталось.
Лена, «Стрелок», — дочь снайпера: оружие, чертежи, механика — всё зависело от неё. Иногда Таня помогала.
— Блядь... ладно, другого выхода нет, — Марат нервно постучал пальцами по дверному косяку.
— Мне всё равно. Я после Нового года приеду — и если всё не решится, я буду помогать, — сказала Таня. — Мира, а ты где жить собралась?
— Как где? У вас, — хлопнула глазами Мира.
— Тогда иди вещи заноси в гостиную, там комод свободный. Собирайтесь — пойдём гулять.
Таня ушла переодеваться.
Она надела прямые синие джинсы, чёрную облегающую майку на бретельках и сверху — кофту на замке от Adidas, идеально севшую по фигуре.
Мира разложила свои вещи и надела прямые серые джинсы и облегающую чёрную кофту.
Марат натянул старые спортивные штаны Adidas, майку и спортивную кофту на молнии.
Собравшись, они надели куртки, обулись и вышли.
Решили идти в тот самый подвал, где вчера были Таня и Марат.
Пока они шли, навстречу вывалилось восемь пацанов. Таня замедлила шаг — никого из них она не знала, да и шли они так, будто место им принадлежит.
Пацаны остановились прямо перед ними. Один, с бритой головой и кривой ухмылкой, посмотрел на Марата:
— Откуда будешь?
У Марата голос чуть сел, но он выдохнул:
— Универсам. А вы?
— ДомБыт, — пацан демонстративно плюнул в снег рядом с ботинком Марата.
У Тани уже дёрнулась бровь — не от страха, а от раздражения.
Марат напрягся:
— Это территория Универсама. Какого хрена вы тут?
— Скоро будет наша, — улыбнулся тот, что постарше. Лет 25, не меньше. Он смерил Таню взглядом, как товар на рынке. — Красавицы с кем ходят?
— С Турбо и Зимой, — ответила Таня за Миру, быстро, ровно, без лишних движений.
— О-о, ну Турбо, может, и поделится такими куколками... Я б за такую душу продал, — он подошёл вплотную к Тане, провёл пальцами по её волосам, заправляя прядь за ухо.
Таня даже не моргнула. Но Марат вспыхнул.
— Слышь ты, гений в трусиках, — Марат шагнул вперёд. — Вали отсюда, пока я тебя сначала не левый боковой, а ты потом своему старшему — глубокий горловой...
Пока ДомБытовский моргал, Марат зарядил ему так, что тот отлетел на двух пацанов сразу. Секунда — и началась мясорубка. Таня без колебаний влетела в ближайшего, Мира уже била второго локтем в челюсть — тихо, ровно, будто тренировалась.
— Эй, пацаны! — раздался свист.
Таня, прищурившись, увидела двоих, приближающихся быстрым шагом. Зима. Валера.
И будто само собой — драка стихла. ДомБытовские отступили, тяжело дыша.
Турбо встал рядом с Таней, положив руку ей на плечо, оценивая сцену:
— Вы нахрена девушек били? Законы не знаете? И почему вы на нашем районе?
— Мы уже уходим... но просто так это не оставим, — буркнул один и ДомБыт растёкся по двору, быстро, как крысы.
Валера посмотрел на Таню — взгляд цепкий, внимательный. Он двумя пальцами поднял её подбородок, слегка повернул лицо к свету.
— Куколка... у тебя губа разбита.
Таня не отвела глаза.
— Мы вышли к вам. Хотели зайти. А они навстречу... Стопанули, спросили, с кем ходим. Я сказала — с тобой. Мира — с Зимой. Один полез ближе, сказал, что Турбо с Зимой поделятся.
Марат дал ему в бубен. Ну, а мы уже не могли стоять в стороне.
Она смотрела прямо в зелёные глаза Валеры. Он — в её. На долю секунды весь двор пропал.
Зима подошёл ближе к Мире, что разглядывала сбитые костяшки:
— А представить ты не хочешь, кто со мной ходит?
— Это Мирослава, — ответила Таня вместо неё.
Мира подняла взгляд:
— Возможно, я тут останусь надолго.
Время покажет.
Зима ухмыльнулся — слишком по-своему.
— Ну, тогда пошлите все вместе, — сказал Турбо.
Они пошли в сторону подвала. Снег скрипел под ногами, воздух пах порохом и зимой, а Таня чувствовала на себе взгляд Валеры как будто он думал о чём-то своём.
Когда взгляды их всё-таки сталкивались, Валера резко отворачивался — будто кто-то ловил его на месте преступления.
Они вошли в узкий переулок, ведущий к подвалу, Таня чуть поёжилась от холодного воздуха или от того, как Валера шёл рядом, почти касаясь плечом.
— Тань, стой, — тихо сказал Валера, тронув её за локоть.
Она обернулась, и он сбросил взгляд, будто сам не понял, зачем остановил.
— У тебя... — он медленно поднял руку, дотронувшись большим пальцем до её губы, — ещё кровь.
Нежно стер.
Таня хмыкнула, но сердце почему-то сделало сальто.
— Ты так смотришь, будто я сейчас помру.
— Ты так дерёшься, будто хочешь, — Валера вскинул бровь. — И вообще... ты чё, на них вторая прыгнула?
— Ага, а Мира третья, — ухмыльнулась Таня.
— Малая бешеная, — сказал он почти ласково. — Тебя бы в Универсам ты бы там всех старших перехуяр...
Он осёкся.
— Ну... короче, ты поняла.
Таня улыбнулась в полсилы:
— Так ты чё, переживал?
— Нет, — слишком быстро.
Но затем он добавил тише: — Просто... не люблю, когда к тебе вот так лезут.
Он снова посмотрел ей в глаза и в этот раз не отводя.
Мира шла позади, разминая пальцы на руках. Зима наблюдал слишком открыто, с лёгкой ухмылкой.
— Что? — бросила она, не оборачиваясь.
— Ничего, — протянул он. — Просто редко вижу, чтобы девчонки так хладнокровно в драку залетали. Ты прям как наш старший говорил: сначала ударь, потом спрашивай.
— Я так и живу, — спокойно ответила Мира.
Потом добавила: — И это не комплимент, если что.
— А я и не комплимент делал. Я факт констатировал.
Мира закатила глаза так профессионально, будто тренировалась.
Дальше они шли спокойно, но Марат всё время пялился на Валеру и Таню — те шли впереди, наклонившись друг к другу, будто в своём маленьком мире. Таня смеялась тихо, Валера что-то ей рассказывал, плечом почти касаясь её плеча. Марат фыркал каждые двадцать секунд.
Дойдя до подвала, Валера открыл тяжёлую дверь, как настоящий джентльмен. Все зашли внутрь. На них тут же уставились несколько пар глаз: две побитые рожи старшаков и совершенно незнакомая девушка с синяком под скулой — картина выглядела эффектно.
Через минуту из комнаты вышел Вова. Его взгляд упал на Мирославу, и он вопросительно приподнял бровь.
— Знакомься, это моя подружка, черто... во, красивая Мирослава, — Таня ловко выкрутилась, едва не озвучив погоняло.
Мила с Маратом синхронно покосились, но Таня сделала вид, что ничего не было.
— Она приехала погостить немного.
— А побитые чего? — спросил Сутулый, хмыкая.
— Встретили компанию и сцепились, — спокойно сказал Марат.
— Ага, понятно, — Сутулый скользнул взглядом по Мире. — А эта тоже участвовала? Или просто рядом стояла, изображая хрупкость?
Мира медленно повернулась к нему, взгляд ровный, ледяной:
— Удивительно, как ты такие выводы делаешь, когда даже удар толком поставить не можешь.
Сутулый одёрнулся, как будто его реально ударили.
— Ты поаккуратней языка там включай, — процедил он. — Здесь не место, где новенькие умничают.
Но Мира даже бровью не повела.
— Я не новенькая. Я временная. А временные обычно говорят правду, потому что им плевать, кто обидится.
Несколько человек прыснули.
Сутулый шагнул ближе:
— Девочка, ты, похоже, не понимаешь, куда пришла.
Таня тут же шагнула вперёд, встав между ними:
— А ты, похоже, не понимаешь, с кем говорил. Мира не из тех, кто под тебя прогнётся.
— Да я и не просил, — фыркнул он. — Просто сказал — рот надо держать закрытым.
— Тогда начни с себя, — отрезала Таня.
Зал на секунду завис.
Даже Валера поднял глаза от Таниных губ и удивлённо вскинул бровь.
Сутулый цыкнул, отступая, но буркнул напоследок:
— Ну-ну... посмотрим, кто тут мордой в пол пойдёт первым.
— Ты, если продолжишь говорить, — спокойно добавила Мира.
Эралаш, появившийся в дверях с аптечкой, замер, глядя на напряжённую сцену:
— Так... может, вы пока без убийств? Танюхе губу мазать надо.
Напряжение как-то само собой рассеялось.
Вова хмыкнул:
— Располагаемся. А ты, Сутулый, хватит на гостей кидаться.
Зима, Турбо — за мной.
И все, кто должен был уйти, ушли, но Мира, проходя мимо Сутулого, добавила тихо, почти ласково:
— Если хочешь ещё раз проверить, дерусь ли я — скажи.
Сутулый скривился:
— Да иди ты...
Зима и Турбо вышли за Вовой, дверь глухо закрылась, и сразу снаружи донеслось:
— Сутулый, сюда.
Голос Вовы — спокойный, но такой, что даже стены поджав хвост, замолчали бы.
Сутулый вздохнул, как человек, которому сейчас вставят мозги обратно через уши, и поплёлся к выходу.
⸻
Внутри Таня уже успела достать салфетки, мазь и зеркало. Но стоило ей только чуть наклониться — Валера мягко накрыл её руку своей:
— Давай сюда, — сказал мягко, но так, что спорить не хотелось.
— Я сама могу, — Таня попыталась вернуть себе аптечку.
— Знаю. Но мне хочется помочь, — Валера улыбнулся уголком губ, глядя прямо ей в глаза.
— Позволь.
Он аккуратно взял ватный диск и начал обрабатывать её губу — медленно, нежно, осторожно.
Слишком осторожно.
— Ты это специально делаешь? — прошептала Таня.
— Что именно?
— Плавишь мне мозги.
— Не мозги, — тихо отозвался он, наклоняясь ближе, — а напряжение. Я же забочусь.
Таня почувствовала, как щеки теплеют.
Марат — тоже почувствовал. И закипел.
— Я могу ей помочь, — буркнул он, шагнув ближе, словно претендуя.
Валера даже не поднял взгляда:
— Можешь. Но не сегодня.
— Валера... — Марат сжал кулаки.
— Марат, отойди, — сказала Таня тихо, без злости, но твёрдо.
Он сглотнул, отвернулся и, чтобы не взорваться, отошёл к стене, уперевшись лбом в холодный кирпич.
Мира в это время искала, куда кинуть куртку. На ящике возле дивана сидела Зима, а рядом валялась какая-то тряпка. Мира молча взяла и сдвинула её ногой.
— Э! — Зима тут же подпрыгнула. — Ты зачем моей тряпкой пинаешься?!
— Она валялась. Я подобрала.
— Ты пнула её!
— Это разновидность подбирания, — невозмутимо ответила Мира.
Зима прищурилась:
— Ты всегда такая?.. бесящая?
— Нет. Иногда я сплю.
Таня прыснула от смеха.
Даже Валера хмыкнул.
Зима же наоборот разозлилась:
— Это вообще покрывало Турбо! Ты могла бы спросить!
— Хорошо, — Мира кивнула. — Спрашиваю: можно я не буду спрашивать про покрывало?
Зима захлебнулась воздухом.
— Ты... ты...
— Остроумная? — подсказала Мира.
— Бесишь!
— Ты — тоже. Значит, мы квиты.
Таня смотрела на всё это со стороны, и почему-то в голове промелькнула странная мысль:
«Может, Зима нашёл свою любовь... Может, им и правда суждено быть вместе».
Но из размышлений Тяню выдёрнул Валера.
— Так, куколка, ну вроде всё обработали, — он поставил аптечку в сторону и сел рядом.
— Я придумала. Я хочу на дискотеку. И чтобы ты станцевал медляк, — протянула Таня, вспомнив их вчерашнюю «сделку».
— Да как нехуй. Тогда я за тобой зайду в среду, — Валера улыбнулся, посмотрел ей прямо в глаза.
Марат резко поднялся и вышел. Таня, заметив это, поспешила за ним.
— Марат, в чём проблема? Я не пойму! — она остановила брата за рукав.
— Валера — вот проблема, — отрезал он.
— Что за бред? Я не понимаю, откуда столько ненависти!
— Это я не понимаю, как вы так быстро сблизились. Несмотря на то, что у тебя было в прошлом.
— Марат... а что если он тот самый? Ну вот... если он наконец-то сделает меня счастливой?
— Я тебя не узнаю, — Марат вскинул руки. — Открой глаза, Таня, он такой же, как и все. В конце концов у него Левушка есть.
— Так я и не влюбилась, — Таня фыркнула. — Это просто... симпатия. Небольшая.
Марат тихо засмеялся — без радости, с горечью.
— Ты так же говорила про Даника. И что? Напомнить тебе? Давай, я освежу память. Сначала всё так же начиналось. Потом ты узнала, что он употребляет — но не бросила. А тебе мало было: он начал тебя избивать. А ты, сука, молчала в тряпку, пока тебя не нашли всю в синяках и с двумя ножевыми. Что ж, Таня? Благодетельница? Всё ему прощала, пока он не размотался на машине!
Слова били по ней, как по оголённому нерву. Таня не всё рассказывала Вахиту про своего первого парня — и точно не хотелa вспоминать.
— Потом ты как овощ ходила. Тебе выписали антидепрессанты и успокоительные. А потом что? Удвоили дозу в два раза. Я, блядь, не знал уже, ты живая или ходячий мертвец, — Марат почти сорвался.
— Рот закрой. И не вспоминай Даника, — тихо, но жёстко сказала Таня. — Что было — то было. Время назад не вернуть.
Слова брата её задели. Сильно. Но показывать она этого не собиралась.
— А почему ты мне рот затыкаешь, а? — Марат вскинулся. — Ты просто не видела, как это выглядело со стороны. А я видел. Каждый проклятый день. Ты моя сестра, Таня. Мне было больно на всё это смотреть.
Таня выдохнула и отвернулась:
— Иди домой, пожалуйста, — тихо сказала она и, не дожидаясь реакции, пошла обратно в качалку.
Зайдя в подвал, Таня сразу почувствовала на себе десяток взглядов. Даже разговаривающие между собой притихли — слишком уж по ней было видно, что что-то произошло.
Мира первой подошла, нахмурившись:
— Что случилось? — тихо спросила она, заглядывая Тане в лицо.
— Марат на грани срыва... и я, походу, тоже, — выдохнула Таня почти неслышно.
Мира незаметно взяла её за руку.
— Давай ещё немного посидим здесь, — предложила она мягко. — А потом пойдём куда-то. Развеемся.
Таня только кивнула. Девушки прошли к дивану. Таня опустилась рядом с Валерой, а Мира устроилась чуть сбоку, как живой щит: и рядом, и контролирует ситуацию.
Турбо наклонился к Тане, говоря так, чтобы слышал только он и она:
— Всё нормально? — едва слышно спросил он.
— Да, — уверенно ответила Таня... настолько уверенно, что любой понял бы — не совсем правда.
Рядом Валера прищурился, изучая её лицо. Его голос был низким, спокойным:
— А с Маратом что?
Таня пожала плечами, делая вид, что это пустяк:
— Злой просто. Я дома с ним поговорю.
Валера хмыкнул, но взгляд отвести не спешил.
— Если что — скажи, — тихо добавил он. — Я могу... помочь.
Слова прозвучали так, что Мира слегка подняла бровь, будто думая: «Ох уж это начинается...»
Турбо болтал с пацанами, но время от времени кидал на Таню такие взгляды, что они буквально съедали её.
И Таня ловила себя на мысли:
«И вот как он может? У него же девушка есть, а он так флиртует со мной... Но Вахид говорил, что Турбо никого никогда не любил. Значит, я тоже не исключение — временная. Или нет? Может, поговорить с ним?.. Или рано. Ну вот зачем ты свалился мне на голову...»