Глава 7.Задание страсти
Вот же павлин шестиглазый! — вырвалось у меня по-русски.
Нам нужны были легенды. И легенды эти оказались... специфическими.
Сукуна молча протянул мне свёрток и указал на соседний номер в отеле, где мы остановились переодеться. Я развернула ткань и едва не задохнулась от возмущения.
Это было кимоно.
Чёрное, с золотым драконом, вьющемся от подола к плечу. Ткань струилась как вода, но ткань эта была опасной. Вырез на груди спускался так низко, что даже я смутилась, а разрез на юбке начинался почти от самого бедра, открывая ногу целиком. Тонкий золотой пояс подчёркивал талию, а рукава, широкие и струящиеся, спадали почти до пола.
— Да вы издеваетесь, — прошептала я в пустоту.
Пришлось надеть. И накраситься. Чёрная подводка сделала взгляд кошачьим и хищным, губы стали алыми, а волосы я распустила, оставив их свободно падать на плечи чёрным шёлком. Когда я взглянула в зеркало, то не узнала себя. Красиво. До омерзения, до дрожи развратно. Но красиво.
Я глубоко выдохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и уже собралась выходить, как дверь номера распахнулась без стука.
На пороге стоял Сукуна.
На нём были только свободные чёрные штаны, низко сидящие на бёдрах. Торс — абсолютно голый, и теперь я могла рассмотреть каждую линию его мышц, каждую чёрную татуировку, которая начинала проступать на коже. Мурашки побежали по моему позвоночнику, и я поймала себя на том, что залипла. Опять.
Сукуна медленно прошёлся по мне взглядом. Сверху вниз. Снизу вверх. Медленно, изучающе, как хищник, оценивающий добычу. Его глаза потемнели, а на губах заиграла странная улыбка.
— Ну всё, я влюбился, — его голос стал низким, тихим, почти интимным. — Танцовщица, ты прекрасна.
Я тряхнула головой, стряхивая наваждение, и посмотрела на него с максимально возможным высокомерием.
— Ну, теперь ты просто обязан меня охранять. Выглядишь как... слуга. Только слишком красивый для слуги, — фыркнула я по-русски, надеясь, что он не поймёт.
Сукуна самодовольно улыбнулся шире. И вдруг ответил. На чистейшем русском.
— С огромной радостью, моя русская принцесса.
У меня отвисла челюсть. Он что, знает русский?! Шок был таким сильным, что я не заметила, как он оказался рядом. Как его руки легли на мою талию. Как он притянул меня к себе, прижимая спиной к своей горячей груди.
— Отпусти меня, Сукуна! — дёрнулась я, но его хватка была стальной.
— Принцесса, — его губы коснулись моего уха, и по коже побежали мурашки, — ты не выглядишь как... шлюха. Ты выглядишь как королева. Но давай я добавлю штрихов.
Прежде чем я успела спросить, что это значит, его губы прижались к моей шее. Он слегка прикусил кожу, и я вздрогнула. Потом ещё раз. Мягче. Горячее. По телу разлилась странная истома, и я ненавидела себя за то, что из горла вырвался тихий скулёж.
Сукуна довольно усмехнулся мне в шею.
А потом произошло нечто странное. На его руке, которая всё ещё обнимала меня за талию, проявились очертания рта. Рот открылся, и заговорил голосом, который звучал так, будто мы стояли в глубокой пещере.
— А ты удивительная, танцовщица... — рот облизнулся, и я почувствовала это движение кожей. — И вкусная.
Я распахнула глаза и в ужасе уставилась в зеркало напротив. Картина, которую я увидела, заставила сердце пропустить удар.
Я стояла в объятиях Сукуны, раскрасневшаяся, сбившимся дыханием. На шее, прямо над ключицей, уже красовался свежий засос. Мои губы припухли, глаза блестели. Но дело было не во мне.
Сукуна изменился. Его лицо покрылось чёткими чёрными линиями татуировок, которые пульсировали тёмной энергией. Глаз стало четыре — два смотрели прямо, два — куда-то сквозь реальность. Улыбка была не его — хищная, древняя, пугающая. Но в то же время завораживающе красивая.
— Не бойся меня, маленькая танцовщица, — прошептал этот голос, от которого мурашки побежали уже не по спине, а гораздо ниже, останавливаясь где-то в самом низу живота. — Я всё контролирую.
— К-кто ты? — выдохнула я, боясь пошевелиться.
— Тот, кому ты нравишься, — усмехнулся он. — Ты такая красивая. Такая удивительная. Жаль будет терять тебя.
Я в ужасе дёрнулась, но он лишь рассмеялся. Глубоко, сотрясая всё тело.
— Я имею в виду, — его голос снова стал обычным, человеческим, татуировки начали исчезать так же быстро, как и появились, — что когда ты уедешь в Россию.
Он помолчал. А потом добавил,глядя мне прямо в глаза:
— Но от меня ты никуда не денешься. Ты будешь моей.
Я ничего не поняла из этих слов. Совсем. Но прозвучало это до мурашек красиво. Спрашивать, что это значит, я почему-то побоялась.
Наконец, собрав остатки воли в кулак, я высвободилась из его объятий. Мне почему-то стало до странности грустно оттого, что он отпустил меня так легко. Но я отогнала эту мысль.
Мы ещё раз повторили план. Сукуна снова стал невозмутимым, но в его взгляде, когда он смотрел на меня, появилось что-то новое. То ли собственническое, то ли просто любопытное.
Мы вышли из отеля. Впереди ждал квартал красных фонарей.
И тогда всё началось.
Мы с Сукуной шли по этому проклятому кварталу, и с каждым шагом мне становилось всё труднее дышать. Воздух здесь был тяжёлым, густым, пропитанным пошлой энергией и сладковато-приторным запахом слияния тел. От этой атмосферы меня мутило, хотелось прикрыть нос рукавом кимоно, но я понимала: любое неосторожное движение может выдать во мне чужачку. Собрав всю волю в кулак, я расправила плечи и пошла вперёд, успокаивая себя только одной мыслью: Сукуна рядом, он не даст меня в обиду.
Но было кое-что, что тревожило меня гораздо сильнее, чем эта вонь. Моё тело... оно реагировало на него. На Сукуну. Каждое его дыхание за спиной, каждое движение отдавалось где-то внутри странным трепетом, будто мороженое, которое тает на солнце. А я ненавидела, когда что-то тает. Ненавидела терять контроль.
Ладно, — уговаривала я себя, — всего месяц. Потерплю этот квартал, этого наглого Сукуну, эти дурацкие чувства, а потом улечу в Россию. Там меня выдадут замуж за какого-нибудь скучного мага, и буду я рожать наследников и полировать фамильное серебро.
От этих мыслей я помрачнела так, что даже воздух вокруг будто почернел. Сукуна бросил на меня короткий взгляд, но ничего не сказал. Только сжал челюсть сильнее.
Мы углублялись в квартал. С каждым поворотом, с каждым переулком магия сгущалась, становилась осязаемой, липкой, пока мы не поняли: мы уже внутри. Попали в ловушку.
— О-о-о, какая пара... — раздался женский голос, мурлыкающий, как кошка. — Да между вами пылает огонь страсти!
Я обернулась на голос и замерла.
Перед нами стояла девушка. Обнажённая, прекрасная до невозможности. Длинные красные волосы струились по идеальным плечам, осиная талия, длинные ноги, а глаза... алые, пожирающие, горящие внутренним огнём. Она была воплощением желания.
Я невольно залюбовалась ею, но тут же напряглась. От неё не пахло проклятием. Вообще. Она пахла чем-то древним, сладким, опасным — как божество.
Я открыла рот, чтобы спросить, но она опередила меня:
— Да, маленькая красавица, ты всё правильно поняла. Я — божество. Я — Любовь. Я — Страсть, что дала людям освобождение, — она грациозно повела плечом. — Но мне надоело. Люди перестали ценить мой дар. И тогда мне пришлось сделать так, чтобы сюда пришёл... двуликий.
При этих словах она плотоядно уставилась на Сукуну. Тот даже бровью не повёл, продолжая сканировать взглядом территорию, но я заметила, как напряглись мышцы на его спине.
— Ну же, мой король, — проворковала Страсть, приближаясь к нему. — Неужели ты не узнаёшь меня? Я — та, кто привлекла твою любовь сто девяносто лет назад.
Она подошла вплотную и положила ладонь ему на щеку. Медленно, интимно, собственнически.
Моё сердце сжалось в тугой комок. Мне захотелось подлететь и отшвырнуть эту голую нахалку от Сукуны. Прямо за эти идеальные красные волосы. Что за...
— Даже за свою тысячу лет, — голос Сукуна прозвучал низко и угрожающе, — я не встречал девушки нахальнее тебя, Страсть.
На его лице проступили чёрные татуировки, открылись вторые глаза. Древняя сила заструилась от него волнами.
Страсть радостно взвизгнула и захлопала в ладоши, словно ребёнок, получивший подарок. Её грудь подпрыгивала при каждом движении, приковывая взгляд, но я заставила себя смотреть только на Сукуну.
— О, мой любимый! Я так счастлива тебя видеть! — она повисла у него на шее. — Я же знаю, ты давно не удовлетворён. Эти людишки даже этого не могут сделать как надо. Но... — она резко обернулась ко мне, и через секунду уже стояла передо мной, разглядывая с хищным интересом. — Вот эта девушка может. У вас энергии схожи. Это удивительно.
Я не успела и моргнуть, как её пальцы коснулись моего подбородка, поворачивая лицо то влево, то вправо.
— На личико недурна. И магии много... даже у нее человека — обиженно надула она губки. — Обидно даже.
Я покосилась на Сукуну. Он не сводил с нас глаз. Следил за каждым её прикосновением ко мне.
— Дорогая, — голос Сукуны прозвучал как гром среди ясного неба. — Давай так: ты убираешь свой бардак, который здесь учинила, и уходишь. По-хорошему.
Страсть обернулась к нему и тут же кинулась ему на шею, обвивая руками.
— Ну Суку-у-уна!
В этот момент я готова была её порвать. Реально. Просто разорвать на куски за то, что она смеет к нему прикасаться.
Так. Стоп. Это что сейчас было? Я ревную? Да быть не может! Или это её территория так действует? Вытягивает наружу все потаённые чувства?
Страсть отстранилась от Сукуны, посмотрела на меня и звонко рассмеялась.
— Да, маленькая, ты всё правильно поняла! — пропела она. — Я не навязываю тебе эти чувства. Я просто открываю то, что ты так тщательно прячешь.
Я замерла. Моргнула раз. Другой.
Это значит... это значит, что Сукуна мне правда нравится?
Я подняла на него взгляд. Сукуна смотрел на меня в упор. И даже не пытался скрыть своего взгляда — плотоядного, голодного, собственнического.
Страсть довольно хмыкнула, наблюдая за нами.
— Ну всё, теперь я могу и уйти, — её голос зазвучал тише, растворяясь. — А вам, чтобы разрушить мою территорию, придётся... м-м-м... слиться в поцелуе.
И она исчезла. Просто растаяла в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий аромат цветов и греха.
Мы остались одни. В звенящей тишине, нарушаемой только далёкими звуками квартала.
Я боялась поднять на него глаза. Смотрела в пол, на свои разрисованные тапочки, и чувствовала, как щёки заливает краска. Сердце колотилось где-то в горле.
Сукуна сделал шаг ко мне. Ещё один. Я почувствовала его пальцы на своём подбородке — он мягко, но настойчиво поднял моё лицо, заставляя смотреть в глаза.
— Я правда тебе нравлюсь? — спросил он тихо.
В его глазах плескалось что-то, чего я никогда раньше не видела. Не уверенность древнего проклятия, а... надежда? Страх? Жажда правды?
Я выдохнула. И слова потекли сами, как вода в реке. Легко и просто.
— Да. Нравишься. Ты первый, кто увидел во мне не просто девушку. Ты увидел мага. Того, кто может стоять с мужчиной на равных. Пусть и не всегда это признаёшь, но это неважно. И... ты вообще притягиваешь меня как магнит. Сама не понимаю, как это вышло.
С каждым моим словом глаза Сукуны расширялись. Он выглядел... потрясённым. Будто я сказала что-то невероятное.
— А я... я тебе нравлюсь? — выдохнула я, боясь ответа.
Сукуна медленно, очень медленно улыбнулся. Не той хищной улыбкой, а другой — тёплой, почти нежной.
— Ты мне не просто нравишься, — его голос стал низким, бархатным. — Ты — первая девушка за всю мою жизнь, кто способна мне противостоять. Я устал от всех этих женщин, которые падали к моим ногам. А ты... ты так дерзко ворвалась в мою территорию. Споришь со мной. Смотришь волком. И мне это нравится. Ты — моя равная.
А потом раздался ещё один голос. Тот самый, из его руки.
— Ты слишком прекрасна для того, чтобы просто носить детей, — проговорил рот на его ладони, и я вздрогнула. — Ты достойна большего, моя королева.
Рот растворился, а я стояла, хлопая ресницами. Шок. Чистейший шок. Но внутри разливалось такое тепло, такое счастье, что я готова была разреветься.
— Ну... нам теперь надо как-то выйти отсюда? — неловко пробормотала я, пытаясь справиться с эмоциями.
Вместо ответа Сукуна притянул меня за талию и поцеловал.
Нежно. Осторожно. Так, будто я была сделана из тончайшего стекла. Мои ноги подкосились, и если бы не его рука, держащая меня, я бы просто стекла на землю. Я ответила. Со всей страстью, которую так долго прятала.
Вокруг нас вспыхнул свет. Территория начала таять, рассыпаться золотой пыльцой. Проклятие Страсти отпускало людей, возвращая им здравый рассудок.
Говорят, в тот день в больницах было непривычно много пациентов с «деликатными» проблемами. Но всем помогли. А мне было плевать.
---
После миссии я сидела в своей комнате, уставившись в одну точку. Перед глазами всё ещё стояло его лицо. Его признание. Его поцелуй.
— Где витаешь, моя принцесса?
Я вздрогнула и обернулась. В дверях стоял Сукуна. Всё в тех же чёрных штанах — видимо, переодеться так и не сподобился. Торс голый, татуировки почти исчезли, но взгляд... взгляд был тем же. Голодным.
— Я... да так. О том, что произошло, — не стала врать я.
Он усмехнулся, проходя в комнату.
— Забавно. Я тоже думал о том, что произошло. И пока думал, ноги сами принесли меня сюда.
— О как, — я кокетливо приложила палец к губам, изображая задумчивость. — Интересное совпадение, не находишь?
Сукуна уже стоял вплотную к моей кровати, нависая надо мной. Я запрокинула голову, встречая его взгляд.
— Я тут подумал, — его голос стал ниже, — я не отпущу тебя в Россию. Я не позволю какому-то хлюпику забрать то, что принадлежит мне.
И прежде чем я успела ответить, он повалил меня на кровать и поцеловал. Отчаянно. Требовательно. Так, будто я могла исчезнуть в любую секунду. И я ответила. Так же отчаянно. Так же требовательно.
— Я тебя не отпущу. Ты моя! — прорычал он мне в губы.
Я замерла. Этот голос. Я слышала его раньше. Во сне.
— Это... это ты был в моих снах? — прошептала я, глядя на него расширенными глазами.
Сукуна — или тот, кто говорил сейчас его голосом, — улыбнулся. Древней, тёмной улыбкой.
— Да. Я. Потому что ты была мне суждена судьбой.
Я впала в ступор.
— То есть... ты... вы...
— Мы, — поправил он. — Я — это он, он — это я. И ты теперь наша. С этим пареньком, — кивок куда-то в сторону. — Твой клан? Я знаю о нём. Проблем не будет. Им же просто надо выдать тебя замуж, чтобы закрепить статус? Получат они свой статус. Но ты будешь с тем, к кому у тебя есть чувства.
Я слушала и понимала: он прав. Во всём прав. И от этого понимания, от этой нежности, от этого невероятного ощущения, что меня наконец-то увидели настоящую, по щекам потекли слёзы.
Сукуна тут же притянул меня к себе, заботливо вытирая мокрые дорожки большими пальцами. Я уткнулась носом ему в грудь и обняла в ответ.
— Всё будет хорошо, принцесса, — прошептал он куда-то в макушку. — Обещаю.
И я почему-то поверила.