Глава 8. Прощание
Месяц пролетел как один танец — то замедляясь в тренировках с Юджи, то ускоряясь в спаррингах с Сукуной, то замирая в те редкие минуты, когда мы оставались вдвоём.И вот пришло время возвращаться домой.
Я сидела за столом, перебирая свои записи, когда раздался стук в дверь.
— Войдите.
Дверь открылась, и в комнату вошел Годжо Сатору. В руках он держал конверт.
— Тут тебе родители письмо прислали, — сказал он, подходя ближе. — Держи.
Я взяла конверт, но он не уходил. Стоял и смотрел на меня как-то... непривычно серьезно.
— Я рад был познакомиться с тобой, Сандра, — произнес он тихо, без своей обычной насмешливости.
А потом шагнул вперед и обнял меня.
Я замерла от неожиданности, но через секунду ответила на объятия, уткнувшись носом в его плечо. От него пахло кофе и мятой которая ассоциировалась у меня с Сатору.
— Я тоже была рада познакомиться с вами, Годжо Сатору, — прошептала я.
И не сдержалась. По щекам потекли слезы — горячие, соленые, и я даже не пыталась их вытирать. Сатору гладил меня по голове, и это было так по-отечески тепло, что хотелось разреветься в голос.
— Ты найдешь способ сюда вернуться, — сказал он уверенно, отстраняясь и заглядывая мне в глаза. В его голубых глазах была такая решимость, что она передалась и мне.
Я вытерла слезы и улыбнулась сквозь них:
— Не переживайте, сенсей-павлин. Я вернусь и надеру вам задницу.
Сатору рассмеялся — звонко, искренне, запрокинув голову. Потом чмокнул меня в макушку, развернулся и ушел, оставив меня наедине с мыслями и письмом от родителей.
Я посмотрела на конверт, но открывать не стала. Потом. Сейчас надо было попрощаться с ребятами. И с Сукуной.
Он целовал меня так естественно, будто имел право. Обнимал, когда я замерзала после тренировок. Но слов не было. Ни 'люблю', ни 'ты моя' — только взгляды, от которых внутри всё переворачивалось. Я боялась спросить. Он боялся ответить. И мы застыли в этом замкнутом круге, где никто не делал следующий шаг.”Мы не говорили о чувствах, не обсуждали нас. Просто были рядом.
Я решила для себя: мы хорошие друзья. Очень близкие. С поцелуями. Но друзья.
Удобная ложь, в которую я почти поверила.
Долго думать мне не дали. Дверь распахнулась без стука, и в комнату ввалилась вся моя любимая троица: Нобара, Юджи и Мэгуми.
— Ты правда уезжаешь? — хором спросили они, и я чуть не рассмеялась сквозь слезы. У них у всех были такие жалобные мордочки, что хоть сейчас в рамку вешай.
Я молча кивнула.
И они накинулись на меня. Нобара повисла на шее, Юджи обхватил со спины, и мы стояли так, обнявшись втроем, пока Мэгуми ждал своей очереди. Когда Нобара и Юджи наконец отлипли, он подошел ближе.
— Я надеюсь, ты вернешься, — сказал он серьезно. — Я хочу с тобой еще подраться. И поговорить тоже.
А потом наклонился и поцеловал меня в макушку. Не как парень, нет. Как брат. Как самый родной человек.
Мои глаза снова наполнились слезами, но я сдержалась. Не заплакала.
Мы просидели вместе до самого утра. Говорили обо всем и ни о чем, смеялись, вспоминали самые дурацкие моменты за этот месяц. А под утро ребята уснули прямо у меня в комнате — кто на кровати, кто на полу, кто привалившись к стене.
Я выскользнула в сад.
Хотелось запомнить эту красоту. Утренний туман, стелющийся по траве, первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь ветки, тишину, которая бывает только на рассвете.
— Ты правда уедешь?
Я обернулась.
Сукуна стоял, прислонившись плечом к дереву, и смотрел на меня. В красных глазах не было обычной насмешки. Только что-то темное, глубокое, от чего сердце сжалось.
Я грустно улыбнулась и подошла ближе.
— Да, мой король. Я уеду.
Он весь напрягся при этих словах. Потом медленно протянул руку, и я вложила свою в его ладонь. Его рука была горячей — проклятая энергия делала свое дело, а мои пальцы, наоборот, всегда были холодными. Контраст, от которого по коже бежали мурашки.
Он сжал мою руку.
— Даже если ты уедешь, — сказал он тихо, но так уверенно, что я поверила каждому слову, — не выходи замуж до красной луны.
Я подняла на него глаза.
— В этот день я приду за тобой. И заберу тебя. Сделаю своей королевой.
Сердце пропустило удар.
— Я буду ждать тебя у скалы любви, — ответила я так же тихо, глядя в его глаза. — Если ты найдешь меня — я буду твоей. А если нет...
— Не смей, — перебил он, и в его голосе впервые за все время проскользнуло что-то похожее на страх. — Даже не думай.
Я улыбнулась, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.
— Тогда найди меня, Рёмен Сукуна.
Он притянул меня ближе, и я почувствовала, как его губы касаются моего лба.
— Я буду приходить к тебе, — вдруг произнес он, и голос изменился — стал ниже, хриплее. — Напоминать, что у тебя есть я.
Я подняла глаза и поняла: со мной говорит проклятие. Настоящий Сукуна — древний, опасный, тот, кто живет внутри этого тела.
Но сейчас в его глазах не было угрозы. Только обещание.
— Я буду ждать тебя во снах, — ответила я, глядя прямо в эти красные бездны.
А потом поцеловала его.
Этот поцелуй не был прощальным. Он был обещанием. Вкусом того, что будет дальше. Сукуна ответил — жадно, горячо, прижимая меня к себе так, будто хотел запомнить каждую клеточку моего тела.
Когда мы оторвались друг от друга, то так и стояли под деревом, обнявшись, слушая, как просыпается мир. Говорить не хотелось. Мы просто наслаждались последними минутами вместе.
Время отъезда пришло слишком быстро.
Провожать меня вышли все, кроме Сукуны. Я понимала почему — он ненавидел прощания. И не осуждала его.
Ребята обнимали меня по очереди. Нобара ревела в голос, Юджи шмыгал носом и обещал писать каждый день, Мэгуми просто сжал мою руку и кивнул — мы понимали друг друга без слов.
Последним подошел Годжо.
— Ты обещала вернуться, — напомнил он и поцеловал меня в лоб.
Я кивнула, села в машину и заставила себя не оборачиваться. Потому что если бы я увидела их лица еще раз — разревелась бы и никуда не уехала."Я запретила себе оборачиваться. Потому что знала: если увижу их — разревусь и останусь. А если увижу ЕГО — не уеду уже никогда.”
В аэропорту меня посадили в частный самолет. Через несколько часов я была дома.
А в моем сердце билась красная нить, ведущая обратно в Токио. К ним. И к нему.