кандалы настоящего времени
Грязь, крики торговцев, звон цепей. Воздух гудел от смешанных запахов пота, крови и дешёвых духов - обычный день на Рынке Особых, местео, где продавали полулюдей.
Маленькая Лилли сидела в углу клетки, прижав колени к груди. Её рыжий хвост был грязным и потрёпанным, а на бледной коже виднелись синяки и шрамы. Восемь лет. Всего восемь. А она уже сменила четырёх хозяев точнее хозяива сменили её на кого-то другого*
- "Смотрите, какая прелесть!" - орал торговец, дёргая её за цепь на шее. - "Молодая, гибкая, будет слушаться! Кто даст больше?"*
Лилли не поднимала глаз. Она знала - чем меньше двигаешься, тем меньше бьют.
Перед клеткой стоял высокий мужчина в кожаной чёрной курте. Его лицо скрывали волосы которые падали на его лицо из-за дождя,но Лилли всё же разглядела сильно выражены скулы и карие как ночь глаза, а затем и пирсинг.
Он был красив, как демон - высокий, с карими глазами и чёрными волосами, падающими на плечи и лицо. Он носил кожаную одежду, пахнущую дымом и металлом.
Каулиц! Опять пришел за новыми игрушками?" - хрипло рассмеялся толстый торговец у первой клетки.
Билл лишь провел пальцем по лезвию своего кинжала, заставляя собеседника резко замолкнуть. Его холодные тёмные глаза методично осматривали каждую клетку, пока не остановились на маленькой фигурке в дальнем углу.
"Этот экземпляр чем-то заинтересовал вас, господин Каулиц?" - почтительно спросил главный аукционист, поспешая рядом.
"Она. Сколько?" - Билл указал перчаткой на дрожащую девочку-лису.
"А, 317-й номер! Чистокровная помесь, восьми лет, уже обучена..."
"Я вижу, что она обучена," - Билл перебил, его голос звучал как сталь по мрамору. - "Вижу и сломанные пальцы, и следы кнута на спине. Ваши 'тренеры' как всегда перестарались."
Торговец заерзал: "Но она выносливая! Прошла через четырех хозяев и..."
"И каждый оставил свой след," - Билл присел на корточки перед клеткой. Его кольцо с фамильной печатью блеснуло в свете факелов. - "Открой."
Когда клетку распахнули, Лилли инстинктивно прижалась в угол. Ее рыжий хвост, обычно пушистый, теперь представлял жалкое зрелище - свалявшийся, с проплешинами. Одно ухо было порвано, а глаза... Боги, эти глаза - огромные, янтарные, наполненные такой животной покорностью, что даже у Билла что-то дрогнуло где-то глубоко внутри.
"Встань," - приказал он.
Девочка замерла, ее тонкие пальцы с когтями впились в гнилое дерево пола. Билл заметил, как ее ребра выпирают под кожей при каждом прерывистом вдохе.
"Я сказал - встань!" - его хлыст свистнул в воздухе.
Тело Лилли содрогнулось в знакомой судороге послушания. Она поднялась, но ноги дрожали так, что казалось, она вот-вот рухнет. Билл грубо схватил ее за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.
"Интересно... - прошептал он, изучая каждую черточку ее лица. - В тебе еще есть огонь. Почти задутый, но есть."
"Сорок серебряных!" - выпалил торговец.
Билл рассмеялся - холодный, металлический звук: "За этот полумертвый комок шерсти? Двадцать. И точка идиот!
"Но господин Каулиц! Ее предки были из..."
"Двадцать пять. Последняя цена," - Билл достал кошелек, его глаза никогда не отрывались от Лилли. - "И я беру ее как есть. Без гарантий."
Когда торговец протянул руку за деньгами, Билл внезапно схватил его за запястье: "Если я обнаружу, что она заражена червями... Вы знаете, что бывает с теми, кто обманывает меня."
Торговец побледнел и быстро кивнул.
Новый ошейник с гравировкой "BK" холодно щелкнул на шее Лилли. Билл наклонился так близко, что его губы почти коснулись ее порванного уха:
"Ты принадлежишь мне теперь, лисенок. И я люблю... ломать свои игрушки."
Он резко дернул за цепь, заставляя ее споткнуться.