отрабатывай за подарок животное
*Когда дверь спальни Билла закрылась за нами, я поняла - это больше не просто наказание.*
Он не сказал ни слова. Просто взял меня за ошейник и повел по темному коридору, как собаку на поводке. Мои босые ноги скользили по холодному паркету, а в животе все сжалось в один болезненный комок.
***
Его спальня пахла дорогим табаком, кожей и чем-то чужим - может, духами прошлой женщины, которая здесь была. Может, кровью.
Билл не торопился.
Он снял сюртук, аккуратно повесил его на спинку кресла. Потом расстегнул манжеты, свернул рукава, обнажив бледные, но сильные предплечья с тонкими шрамами - будто кто-то когда-то пытался перерезать ему вены, но не смог.
- "Разденься."
Я не двинулась.
Он не повторил. Просто взял со стола ножницы и подошел ко мне.
- "Если не можешь сама - я помогу."
Лезвия холодно прикоснулись к моему плечу. Раз - и ткань порвалась. Два - и рубашка упала на пол. Три -и я стояла перед ним голая, дрожащая, с колокольчиком, все еще зажатым в кулаке.
Он сел на край кровати, его глаза скользили по мне, как по товару на рынке.
- "Подойди."
Я сделала шаг.
- "На колени дрянь."
Я опустилась. Паркет обжег пораненую кожу, но я не застонала.
Его пальцы вплелись в мои волосы,оттянули голову назад.
- "Теперь слушай внимательно. С сегодняшнего дня ты спишь здесь. В моей постели. Ты греешь ее, когда мне холодно. Ты молчишь, когда я хочу тишины. Ты открываешь ноги, когда я приказываю."
Он наклонился, его губы коснулись моего уха.
- "А если ослушаешься - я привяжу тебя к изножью кровати, и будешь лежать там, как коврик, пока не научишься вести себя правильно."
Он не стал меня трогать. Просто лег рядом, повернулся ко мне спиной и бросил через плечо:
- "Грей."
Я нехотя прижалась к его спине, стараясь не дышать, не шевелиться, не существовать.
Его кожа пахла дорогим мылом и чем-то металлическим - может, кровью, может, оружием.
Я лежала, смотрела в потолок и слушала, как он дышит.
А колокольчик все еще сжимала в руке.
Когда я проснулась, его уже не было.
Но на подушке лежала записка:
"Сегодня вечером - начнем по-настоящему. Не заставляй меня ждать."
И новый ошейник - черный кожаный, с серебряной пластинкой, где было выгравировано:
"Собственность Билла Каулица. Ночная принадлежность."
За 3 недели я научилась определять его настроение по тому, как он снимает перчатки. Когда он расстегивал их зубами - это означало долгую ночь. Когда снимал левую перчатку правой рукой - мне следовало сразу встать на колени у кровати. А когда бросал обе перчатки на пол - это означало, что сегодня он пригласит гостя.
***
Я вжалась в угол кровати, когда Билл вошел с тем мужчиной. Незнакомец - высокий, с седеющими висками и слишком белыми зубами - рассматривал меня как товар на рынке. "Так это та самая лисья девчонка? Выглядит бледновато", - усмехнулся он, поправляя перстень с фамильным гербом.
Билл схватил меня за ошейник и рывком поставил на колени. "Она стесняется. Но мы это исправим". Его пальцы впились в мои волосы, заставляя поднять голову. Я зажмурилась, но он тут же ударил по щеке. "Глаза открывай. Хозяин должен видеть твой взгляд".
Незнакомец расстегнул ремень. "Ну что, зверушка, покажи свои трюки". Когда он приблизился, я инстинктивно отпрянула - и тут же получила плетью по спине. "Не вздумай портить наш вечер", - прошипел Билл, прижимая мое лицо к постели.
Я кусала губы, стараясь не кричать, когда незнакомец грубо раздвинул мои ноги. Его руки были холодными и липкими, пахли коньяком и потом. "Какая упругая шкурка", - усмехнулся он, сжимая мое бедро так, что остались синяки. Билл наблюдал, стоя у изголовья, медленно поглаживая хлыст.
Когда боль стала невыносимой, я невольно вырвалась - и тут же получила удар в живот. "Еще одно движение - и я прикую тебя к кровати перед следующим гостем", - прошептал Билл, вонзая пальцы в мои волосы. Его дыхание обжигало ухо: "Ты думаешь, это унижение? Нет, это твое предназначение".
Незнакомец смеялся, когда я зажмурилась от боли. "О, она еще живая там внутри!" Билл лишь ухмыльнулся: "Это мы исправим". Он взял со столика серебряный колокольчик и прикрепил его к моему ошейнику. "Теперь звони. Каждый раз, когда тебя касаются".
Когда все закончилось, я лежала, свернувшись калачиком, чувствуя, как по ногам стекает что-то липкое. Билл бросил мне мокрую тряпку. "Убери за собой. Завтра придет другой гость". На пороге он обернулся: "А этот колокольчик останется на тебе навсегда. Чтобы ты не забывала, кто ты".
Дверь захлопнулась. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Где-то в доме действительно играла скрипка. Или это звенел у меня в ушах тот проклятый колокольчик? Я закрыла глаза, но перед веками все равно стояли их лица - Билла с его ледяной ухмылкой, и этого незнакомца с слишком белыми зубами.
(От автора нах:)
(Кароче я чуть не обрыгалась пока писала эту хуетень поэтому пожалуйста отблагодарить меня лайком пж )