Моя маленькая игрушечная Лили

Маленькие пальцы с ободранными костяшками осторожно перебирали грязные лоскуты, выдернутые из подстилки. Восьмилетняя Лилли свернулась калачиком в самом темном углу клетки, где тень от прутьев падала гуще всего, создавая иллюзию укрытия. Ее лисьи уши нервно подрагивали при каждом звуке за дверью, но сейчас она была слишком поглощена своим занятием, чтобы реагировать на обычные ночные скрипы старого дома. Перед ней на полу лежало нечто, отдаленно напоминающее куклу - тряпичное уродце с неровными швами, скрепленное выдернутыми из одеяла нитками. Глаза были нарисованы угольком от камина, один выше другого, а волосы сделаны из рыжей шерсти, которую она тайком вычесывала из собственного хвоста.

Эта жалкая тряпичная фигурка была ее самым ценным сокровищем. Ее тайной. Ее единственной игрушкой за все долгие месяцы в доме Каулица. Лилли бережно подняла куклу, прижав к груди, где под грубой рубашкой пряталось еще несколько лоскутов - "одежда" для ее единственной подруги. Ее губы шевелились беззвучно, рассказывая кукле истории, которые еще оставались в ее израненной памяти. О лесе. О высоких деревьях. О запахе мокрой земли после дождя.

Девочка осторожно обернула тряпичное тельце в "платье" из более светлого лоскута, завязывая узелки вместо пуговиц. Ее движения были удивительно нежными для существа, познавшего столько жестокости. Пальцы, знавшие только боль от ударов плетью и холод цепей, сейчас скользили по самодельной игрушке с трогательной бережностью. Она даже улыбнулась - первый раз за много недель - когда "нарядила" свою куклу, представив, что та кружится в танце на воображаемом балу.

Потом внезапно замерла, уши прижались к голове. Где-то в доме скрипнула дверь. Лилли мгновенно прижала куклу к животу, свернувшись еще плотнее, делаясь меньше, незаметнее. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышно даже на улице. Но шаги прошли мимо, и через несколько минут она снова развернула свою драгоценность, проверяя, не помялась ли "одежда".

Самый страшный момент наступал каждую ночь - когда приходилось прятать куклу. Лилли долго выбирала место - под рыхлой соломой в углу, где никто не станет копаться. Она закапывала свою подругу, как клад, тщательно разравнивая солому сверху, а потом еще долго сидела рядом, будто стояла в карауле. Иногда ей казалось, что если она отойдет, куклу кто-то найдет. И тогда...

И тогда будет больно.

Но пока никто не знал. Пока это была ее тайна. Ее маленький островок детства в этом море ужаса.

Сегодня она играла в "чаепитие". Три камешка, подобранные во дворе во время редкой прогулки, изображали гостей. Четвертый, плоский - поднос. Лилли шепотом вела беседы от имени каждого "гостя", изображая разные голоса. Один камешек был "важной дамой" - она говорила высоким писклявым голосом. Другой - "старым генералом", хрипящим и кашляющим. Третий... третий был "мамой".

На этом месте голос Лилли дрогнул. Она не помнила, как звучал голос ее матери. Но в ее воображении он был мягким, как шелк, и теплым, как солнечный свет.

"Мама" рассказывала сказку. О храброй лисичке, которая однажды убежала далеко-далеко, в страну, где нет клеток и ошейников. Где можно бежать, пока хватит сил, и никто не схватит тебя за хвост.

Слезы капали на камешки, но Лилли быстро вытерла их рукавом. Плакать было нельзя. Если заметят следы слез - будут искать причину. А вдруг найдут куклу?

Наступила ночь, и в доме давно все затихло. Лилли лежала на боку, прижимая к животу сверток из тряпок - не саму куклу (ту нельзя было рисковать), а просто комок ткани, который можно было представить кем угодно. Ее пальцы время от времени поглаживали "головку", будто успокаивая живого ребенка.

Она знала, что это глупо. Что настоящие дети играют с красивыми куклами из фарфора, пьют чай с настоящими пирожными, спят в мягких кроватях под теплыми одеялами. Но она... она была всего лишь "полукровкой". "Зверьком". "Вещью".

И все же...

Все же где-то глубоко внутри оставалась маленькая девочка, которая просто хотела играть. Которая мечтала о кукле, о сказке на ночь, о ласковом слове. Которая верила - пусть и тайно, пусть и глупо - что однажды проснется и все это окажется страшным сном.

Где-то за окном запел соловей. Лилли прикрыла глаза, представляя, что это поет ее мама. Что она рядом. Что все будет хорошо.

И в этот момент, такой короткий, такой хрупкий, она была не рабыней, не пленницей, не "вещью номер 317".

Она была просто ребенком.

***

Билл вошел в спальню, дверь бесшумно закрылась за ним, как всегда. Его черные сапоги, обычно такие громкие в коридорах, сейчас не издали ни звука - будто он боялся разбудить тишину, что висела между нами. Я лежала на своем месте - узком коврике у камина, куда мне разрешалось сворачиваться на ночь, - и не пошевелилась, когда его тень перекрыла огненный свет. Но я видела. Всегда видела. Мои лисьи уши уловили его дыхание, чуть более частое, чем обычно, и запах - виски, порох, что-то металлическое. Он сегодня стрелял. Или кого-то убил. Или просто думал об этом.

Он сел в свое кресло у окна, откинув голову назад, и открыл книгу. Тонкие страницы шелестели под его пальцами - он перелистывал их медленно, будто читал между строк что-то, чего я не видела. Я знала эту книгу. "Анатомия полулюдей". Он читал ее часто. Особенно перед визитами "гостей". Особенно перед тем, как резал.

Я перебирала пальцами край своего рукава, считая нитки. Одна. Две. Три. Разорванный шов, который я так и не осмелилась зашить. Четыре. Пять. Если сосредоточиться, можно не думать о том, как его глаза скользят по страницам, останавливаясь на картинках с разрезанными мышцами, с вывернутыми наизнанку суставами. Шесть. Семь. Мои собственные пальцы казались чужими - худыми, бледными, с желтыми ногтями. Я согнула один, потом другой, проверяя, все ли еще слушаются. Восемь. Девять.

Он перевернул страницу. Звук был громче, чем нужно. Я вздрогнула, но тут же застыла, боясь привлечь внимание. Он заметил. Всегда замечал. Его губы дрогнули - не улыбка, просто тень чего-то, что могло бы ею стать в другом мире. В мире, где мы не были тем, чем были.

"Ты сегодня играла с той тряпкой?" - его голос разрезал тишину, как нож.

Я замерла. Он знал. Конечно знал.

Он не поднял глаз от книги. "Я разрешаю тебе это. Пока."

Страница снова перевернулась. На этот раз я увидела иллюстрацию - лисью лапу, разрезанную вдоль, с подписями к каждому сухожилию. Мои собственные пальцы непроизвольно сжались.

"Скоро приедет доктор Мори," - продолжил он, наконец подняв на меня взгляд. Его глаза были пустыми, как всегда. "Он хочет посмотреть, как устроены твои суставы. Особенно - пальцы."

Мои руки сами собой прижались к груди. Он заметил и усмехнулся.

"Не бойся. Если будешь хорошей девочкой, я не дам ему отрезать их. Пока."

Тишина снова опустилась между нами, но теперь она была другой - тяжелой, липкой, как будто наполненной несказанными словами. Я снова начала считать нитки. Десять. Одиннадцать. Двенадцать.

Где-то в доме пробили часы. Полночь...

***

Темнота спальни казалась абсолютной, если бы не тусклый свет луны, пробивающийся сквозь тяжелые бархатные шторы и рисующий призрачные узоры на стенах. Воздух был густым, пропитанным запахом дорогого коньяка, дорогих сигар и чего-то более тяжелого, металлического - страха. Лили лежала неподвижно, ее тело напряжено до дрожи, каждый мускул застыл в ожидании. Она знала, что малейшее движение может разозлить его, и тогда ночь превратится в кошмар. Билл лежал рядом, его дыхание было медленным, почти незаметным, но она знала - он не спит. Он никогда не спал первым. Его рука, тяжелая и горячая, лежала на ее бедре, пальцы слегка сжимали кожу, оставляя бледные следы, которые исчезнут к утру. Но Лили чувствовала их даже сквозь ткань ночной рубашки, будто они прожигали ее насквозь. Она старалась дышать ровно, тихо, делая каждый вдох максимально незаметным, но сердце бешено колотилось в груди, и ей казалось, что он слышит его стук. Билл ненавидел, когда она боялась. Он называл это слабостью. "Ты не животное, - говорил он ей, - ты должна уметь контролировать себя." Но как можно контролировать страх, когда он живет в тебе, когда он становится частью каждого твоего вздоха, каждого удара сердца? Его пальцы начали медленно двигаться по ее бедру, скользя вверх, к талии, и Лили замерла. Она знала, что будет дальше. Он перевернет ее к себе, заставит смотреть ему в глаза, а потом начнется то, от чего ее тошнило каждый раз. Но сегодня что-то было иначе. Билл не двигался дальше. Его рука оставалась на ее талии, тяжелая и властная, но не агрессивная. "Ты дрожишь, - прошептал он, и его голос, обычно такой резкий и холодный, сейчас звучал почти... устало. - Перестань." Лили не ответила. Она не знала, что сказать. Любые слова могли разозлить его, а молчание - тоже. Он ненавидел, когда она молчала. "Я сказал, перестань, - его голос стал жестче, пальцы впились в ее кожу сильнее. - Или ты хочешь, чтобы я дал тебе настоящий повод дрожать?" Лили быстро покачала головой, и он усмехнулся. "Вот и хорошая девочка." Его рука наконец убралась, и он перевернулся на спину, уставившись в потолок. Лили оставалась неподвижной, не решаясь даже пошевелиться. Прошло несколько минут, прежде чем он снова заговорил. "Знаешь, почему я терплю тебя?" Его вопрос повис в воздухе, и Лили почувствовала, как ее горло сжалось. Она не знала ответа. Не хотела знать. "Потому что ты - мое отражение, - продолжил он, не ожидая ответа. - Ты так же сломана, как и я. Только я научился жить с этим. А ты... ты все еще надеешься, что кто-то придет и спасет тебя." Его слова резали глубже, чем любой нож. Потому что в них была правда. Лили все еще надеялась. Даже сейчас, лежа рядом с ним, в этой проклятой комнате, она мечтала о том, что однажды дверь откроется, и кто-то заберет ее отсюда. Кто-то, кто не будет видеть в ней только зверя. Билл повернул голову, его глаза, холодные и безжизненные, уставились на нее. "Но никто не придет, Лили. Никто не нуждается в таком, как ты." Она закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Он ненавидел, когда она плакала. "Прекрати, - его голос стал жестче. - Или ты хочешь наказания?" Лили быстро вытерла слезы, но было поздно. Билл уже двигался, переворачиваясь на бок, его рука снова нашла ее бедро, но на этот раз его пальцы впились в кожу так сильно, что она вскрикнула от боли. "Вот видишь, - прошипел он. - Ты не можешь даже этого контролировать. Ты слабая. Бесполезная." Его слова жгли сильнее, чем его пальцы, сжимающие ее плоть. Лили сжала зубы, стараясь не издавать ни звука, но боль была невыносимой. Билл наблюдал за ее мучениями, его губы растянулись в улыбке, которая не достигала глаз. "Хочешь, чтобы я остановился?" Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. "Тогда попроси." Его голос был сладким, как яд. "П-пожалуйста, - прошептала она, голос дрожал. - Пожалуйста, остановись." Билл рассмеялся, но пальцы его разжались. "Вот и хорошая девочка." Он откинулся назад, удовлетворенный, его дыхание снова стало ровным. Лили лежала неподвижно, ее бедро горело, а сердце бешено колотилось. Она знала, что это не конец. Это никогда не будет концом. Пока она принадлежит ему, ее жизнь будет состоять из таких ночей. Из боли, страха и унижений. Луна за окном скрылась за облаками, и комната погрузилась в полную темноту. Лили закрыла глаза, представляя себе, что она где-то далеко. В месте, где нет Билла. Где нет боли. Где она может быть свободной. Но когда она открыла глаза, реальность снова накрыла ее, как холодное одеяло. Билл спал теперь, его дыхание глубокое и ровное. Она осторожно приподнялась, стараясь не разбудить его, и посмотрела на его лицо. В свете луны, которая снова выглянула из-за туч, он казался почти... обычным человеком. Не монстром, каким был на самом деле. Но Лили знала правду. Она видела, на что он способен. Она чувствовала это на своей шкуре. Буквально. Медленно, стараясь не издавать ни звука, она отодвинулась от него, пока не оказалась на самом краю кровати. Еще немного - и она могла бы упасть на пол. Но даже это было бы лучше, чем лежать рядом с ним. Но как только она подумала об этом, его рука снова нашли ее, резко потянув назад. "Куда это ты собралась?" - его голос был хриплым от сна, но в нем уже звучало раздражение. Лили замерла. "Я... я просто..." "Молчи, - перебил он ее. - И не двигайся. Ты принадлежишь мне, Лили. И я решаю, где тебе быть." Его рука обвила ее талию, притягивая обратно, к себе. Лили закрыла глаза, чувствуя, как его горячее дыхание обжигает ее шею. Она не сопротивлялась. Она научилась не сопротивляться. Это было бесполезно. Билл прижал ее к себе сильнее, его тело, горячее и тяжелое, придавило ее к матрасу. "Спи, - прошептал он. - У нас завтра важный день." Лили не ответила. Она просто лежала, чувствуя, как его сердце бьется у нее за спиной. Оно билось так же, как у любого человека. Ровно. Спокойно. Как будто он не был монстром. Как будто он не ломал ее каждый день. Луна снова скрылась, и комната погрузилась во тьму. Лили лежала без сна, слушая его дыхание, чувствуя его руки на себе, и мечтала только об одном - чтобы эта ночь закончилась.Но покоя не стоит ожидать уж точно.

Тьма в спальне была густой, как чернила, пропитанными запахом дорогого коньяка и чего-то более тяжелого - животного страха. Лили лежала на краю широкой кровати, ее тело напряжено до дрожи. Билл лежал рядом, его горячее, пьяное дыхание обжигало ее шею, а тяжелая рука уже скользила под тонкую ткань ее ночной рубашки. "Ты знаешь, как я люблю эти первые мгновения,"

Он проснулся!

его голос был хриплым, губы касались ее уха, - "когда ты вся дрожишь, как пойманный зайчонок." Его пальцы впились в ее бедро, оставляя синяки, которые завтра придется скрывать. Лили зажмурилась, стараясь отстраниться мысленно, но его другая рука уже схватила ее за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. "Нет-нет, моя дорогая, ты будешь присутствовать здесь полностью." Его колено грубо раздвинуло ее ноги, а свободной рукой он начал расстегивать свой пояс. "Сегодня мы попробуем кое-что новое... Я хочу видеть, как ты разрываешься между болью и удовольствием." Его зубы впились в ее плечо, оставляя кровавый след, а пальцы другой руки скользнули туда, куда она боялась больше всего. Лили закусила губу до крови, стараясь не кричать, но Билл только рассмеялся. "О, нет, сегодня ты будешь кричать. Ты будешь кричать так громко, что слуги внизу подумают, будто я убиваю тебя." Его движение было резким, болезненным, и на этот раз она не сдержала стон. "Вот так... Теперь скажи мне, как ты ненавидишь это." Его дыхание стало прерывистым, движения - еще более жесткими. "Скажи, как ты мечтаешь, чтобы я остановился." Лили молчала, слезы текли по ее лицу, смешиваясь с потом. "Скажи!" - он ударил ее по лицу, заставляя голову дернуться в сторону. "Я... я ненавижу это..." - прошептала она. Билл улыбнулся, его глаза блестели в полумраке. "Превосходно. А теперь скажи, что ты хочешь, чтобы я продолжал." Лили замолчала, и он снова ударил ее. "Скажи!" Ее губы дрожали. "Я... я хочу, чтобы ты продолжал..." Билл рассмеялся, его движения стали еще более жестокими. "Вот видишь? Ты даже не можешь сопротивляться по-настоящему. Ты - мое творение, Лили. И сегодня ночью я докажу тебе это еще раз." Его пальцы впились в ее бедра, оставляя кровавые следы, а дыхание стало тяжелым, горячим. Лили закрыла глаза, отстраняясь мысленно, но Билл сразу же заметил это. "Нет, ты не убежишь," - он схватил ее за волосы, заставляя смотреть на себя. "Ты будешь смотреть мне в глаза. Ты будешь видеть, кто делает тебя такой, какая ты есть." Последние минуты казались вечностью - Билл наслаждался каждой секундой ее унижения, каждый ее стон, каждая слеза были для него музыкой. Когда все закончилось, он откинулся на подушки, довольный, как кот, наевшийся сметаны. Лили лежала неподвижно, ее тело болело, душа была разорвана в клочья, но самое страшное было впереди - он потянул ее к себе, обнимая с мнимой нежностью. "Спи, моя дорогая," - прошептал он, целуя ее в лоб. - "Завтра мы сделаем это снова." И она знала - это не была пустая угроза. Пока она дышит, Билл не остановится. Пока ее сердце бьется, она будет его игрушкой. И единственный способ остановить это - перестать существовать. Но даже этого она не могла себе позволить. Потому что где-то глубоко внутри все еще теплилась надежда. Надежда, которая мучила ее больше, чем все его издевательства. Надежда на то, что однажды дверь откроется...и малышка Лили будет наконец-то в покое.

(От автора нах)

ЁМАЁ!я заебалась это писать!пожалуйста отблагодарить меня комментарием или лайком ребята,буду очень благодарна!