время купания
День пятый.
Вилле понял, что больше нельзя откладывать. Лили до сих пор не мылась - только умывалась украдкой, когда думала, что он не видит. Ее волосы спутались, в рыжем мехе хвоста застряли сухие листья, а на коже местами засохли пятна крови. "Лили," - сказал он утром, стараясь сделать голос максимально мягким, как будто разговаривает с диким зверьком. "Сегодня тебе нужно помыться." Она сразу же замерла, уши прижались к голове, а пальцы вцепились в подол его старой футболки, которую носила вместо платья. "Не-надо..." - прошептала она, отступая к стене, хвост нервно подергивался. Вилле опустился на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. "Я знаю, что тебе страшно. Но ты вся еще в грязи с той ночи. Это может быть опасно." Лили затрясла головой, глаза округлились от ужаса. "Я...я сама..." - голос сорвался на хрип. "Хорошо," - кивнул Вилле. "Но я буду рядом, если что."
В ванной.Он подготовил все заранее: налил теплую воду, положил мягкое полотенце, нашел детский шампунь без запаха. Лили стояла в дверях, дрожа всем телом, пальцы судорожно сжимали и разжимали подол футболки. "Можешь сама," - сказал Вилле, отворачиваясь к стене. "Я просто постою тут." Он слышал, как ткань шуршит, когда она снимает одежду. Слышал, как ее дыхание стало частым и прерывистым. Потом - тихий всплеск воды.
Когда Вилле обернулся, сердце его упало.
Ее тело. Он знал, что она вся в синяках. Но сейчас, при ярком свете, он увидел все.
- Ребра - не просто ушибы, а четкие следы от ботинок. Кто-то бил ее ногами. Много раз.
- Спина - перекрещивающиеся шрамы. От ремня? От проводов?
- Руки - ожоги в виде круглых отметин. Сигареты.
- Бедра- синяки в форме пальцев. Кто-то сжимал ее так сильно, что лопались капилляры.
Но хуже всего было между ног. Краснота. Следы насилия. Следы того, что с ней сделали.
Лили сидела в воде, скорчившись, но... ноги были раздвинуты. По привычке. Как будто ее приучили так сидеть.
Вилле почувствовал, как по щекам текут слезы. Он быстро отвернулся, но было поздно - она уже заметила.
"Пр-прости..." - прошептал он, вытирая лицо. "Не обращай внимания."
Лили смотрела на него широкими глазами. Потом медленно, очень медленно, свела ноги вместе.
Вилле взял губку. "Я... я буду очень осторожен," - сказал он, голос дрожал. "Скажи, если будет больно."
Он начал с плеч, избегая самых страшных мест. Лили сидела неподвижно, только уши дергались при каждом его прикосновении.
Когда дело дошло до живота, она вдруг схватила его за руку.
"Са-сама..." - выдавила она.
Вилле сразу отдал ей губку. "Конечно. Я... я отвернусь."
Он слышал, как она быстро, почти истерично трет кожу, будто пытается стереть не грязь, а его.
После когда он завернул ее в полотенце, Лили не сопротивлялась. Казалось, все силы покинули ее.
"Ты молодец," - прошептал Вилле, гладя ее по мокрой голове.
И тут она сделала то, чего он никак не ожидал.
Она прижалась к его груди. Всей своей маленькой, израненной фигуркой.
Вилле обнял ее, завернутую в полотенце, и они так сидели, пока ее дрожь не утихла.
Ночь пятая.
Вилле лежал без сна, уставившись в потолок. Перед глазами стояло ее тело. Эти шрамы. Эти следы. *Ей же всего 8 лет...*подумал Вилле.
Он встал, подошел к окну. На улице шел дождь - такой же холодный, как тот, в котором он нашел ее.
"Я убью его," - прошептал Вилле в темноту. "Если когда-нибудь найду - убью своими руками."
Но он знал: это не поможет Лили.
Ей нужно было только одно - чтобы кто-то наконец защитил ее.
И он поклялся себе, что этот "кто-то" будет он.