Глава 24: Нить из прошлого

Он стоял на углу, вколотившийся в асфальт взглядом, впитывая город всеми порами. Шум, который раньше был белым шумом, фоном его небытия, теперь обрел структуру. Каждый звук, каждое движение на периферии зрения могло быть знаком. Его противник был тенью, но тенью, которая знала его имя. Значит, у нее был источник. И каждый источник оставляет след.

Первым делом — конверт. Бумага, машинка. Довольно анахронизм в цифровую эпоху. Значит, осторожность. Старая школа. Он пошел в ближайшую библиотеку, в отдел периодики, и потратил несколько часов, листая подшивки местных газет за последние два года. Он искал не новости о Крик-Фоллс — это было бесполезно. Он искал упоминания фамилий. Моррисон. Ван Дэр Зи. Любые странные смерти, исчезновения, связанные с оккультизмом или необъяснимыми явлениями.

Ничего. Город был чист. Слишком чистым.

Он сменил тактику. Он отправился в архив ЗАГСа. Под предлогом генеалогического исследования он получил доступ к старым записям. Элинор Ван Дэр Зи. Ее рождение, ее смерть... ничего. Ни в Оклахоме, ни в соседних штатах. Ее стерли. Как и его. Семья, порвавшая с Долгом, позаботилась о том, чтобы не осталось бумажного следа.

Это было тупиком. Но тупик — это тоже информация. Его противник был профессионалом. Он работал в тени, как и он сам.

Он вернулся в свою каморку и снова взял в руки фотографию. Он изучал ее под единственной лампочкой, почти в упор. Бумага, качество печати, мелкие царапины... И тогда он заметил. На обороте, в самом углу, почти незаметно, был крошечный штамп. Не типографский, а выцветший, чернильный. Он с трудом разобрал буквы: «Фотоателье "Серебряный луч"».

Адреса не было. Только название.

Это была ниточка. Тонкая, как паутина, но ниточка.

Он вышел в город, в его старую часть, где еще сохранились довоенные здания. Он обошел все антикварные магазины, лавки старьевщиков, расспрашивал пожилых владельцев о фотоателье с таким названием. Большинство пожимали плечами. Некоторые вспоминали что-то смутное — мол, было когда-то, давно, еще до войны.

«До войны» — это могло означать что угодно. Но для Дэвида это сужало круг. Его мать на фотографии была молодой, лет двадцати. Если это было сделано до ее исчезновения, когда ему было пять... значит, ателье работало в сороковых-пятидесятых.

После трех дней бесплодных поисков он наткнулся на крошечный, запыленный магазинчик, заваленный старыми камерами и ящиками с фотопластинками. Хозяин, древний старик с глазами, похожими на изюминки, заинтересовался, когда Дэвид произнес название.

— «Серебряный луч»? — проскрипел он, протирая линзу объектива тряпкой. — Да, помню. Луис Ван Дэр Зи держал. Хороший мастер. Специализировался на портретах. Закрылось... в пятидесятом, кажется. После того как...

Старик замолчал, что-то вспоминая.

— После чего? — мягко спросил Дэвид, чувствуя, как сердце забилось чаще.

— После трагедии. Дочь его, Элинор... пропала. Красивая была девушка. Луис сломался. Мастерскую забросил, потом и вовсе продал. Сам куда-то исчез.

Луис Ван Дэр Зи. Его дед.

— А что с семьей? У Элинор были братья, сестры?

Старик нахмурился.

— Был брат. Младший. Эрнест. Стремголовый парень. Вечно с отцом спорил. Говорил, что их «дело» — это ерунда, что нужно смотреть вперед. После исчезновения сестры он уехал. Слышал, преуспел где-то на востоке. В бизнесе.

Эрнест Ван Дэр Зи. Его двоюродный дядя, получается. «Преуспел в бизнесе». Каким бизнесом мог заниматься человек, бежавший от наследия смотрителей?

Дэвид поблагодарил старика и вышел. У него было имя. Эрнест Ван Дэр Зи. И приблизительное время — пятидесятые годы, отъезд на восток.

Он снова провел день в библиотеке, на этот раз за компьютером, пробивая базы данных (не самые легальные, но его это не волновало) по имени Эрнест Ван Дэр Зи. И он нашел. Не самого Эрнеста — тот, вероятно, давно умер. Но компанию. «Vanderzee Holdings». Небольшой, но стабильный инвестиционный фонд, основанный в шестидесятых в Бостоне. Нынешний глава — Чарльз Ван Дэр Зи. Сын Эрнеста. Его двоюродный брат.

Чарльз Ван Дэр Зи. Образование — Гарвард. Женат, двое детей. Фотография с корпоративного сайта — ухоженный мужчина лет пятидесяти с жесткими, пронзительными глазами. И в этих глазах... да. Она была. Та самая, семейная черта. Не такая яркая, как у Моррисонов, но угадываемая. Холодная, оценивающая глубина.

Бостон. Это объясняло многое. Расстояние. Анонимность. И ресурсы. Деньги — это тоже сила. И они могут нанять людей, чтобы те следили за бывшим детективом в Оклахома-Сити.

Но зачем? Зачем Чарльзу Ван Дэр Зи, успешному бизнесмену, связываться с ним, позорным отпрыском пропавшей сестры его отца?

Ответ лежал на поверхности. Наследие. Всегда наследие.

Эрнест сбежал от Долга, но, похоже, не смог убежать от знаний. Или от страха. А что делает человек, который боится своего прошлого? Он пытается его контролировать. Он наблюдает. А когда на сцене появляется идеальный сосуд, сын его пропавшей сестры, переживший прямое столкновение с источником... он проявляет интерес.

«Она не ушла. Она ждет».

Возможно, это была не метафора. Возможно, Чарльз, как и Элоиза, видел в нем инструмент. Но не для освобождения бога, а для чего-то другого. Для защиты? Для получения власти другого рода?

Дэвид распечатал фотографию Чарльза Ван Дэр Зи и принес ее в свою каморку. Он приколол ее к стене рядом с фотографией его матери. Два лица. Две ветви одной проклятой семьи. Одна — мертвая жертва. Другая — живой кукловод.

Он включил диктофон.

— Установлена личность вероятного отправителя. Чарльз Ван Дэр Зи, двоюродный брат. Бостон. Мотивы неясны. Наблюдение? Вербовка? Ликвидация? — Он сделал паузу. — Субъект обладает ресурсами. Действует через посредников. Прямая конфронтация на его территории невозможна.

Он выключил диктофон и уставился на фотографию Чарльза. Что ему было нужно? Почему сейчас? После всех этих лет молчания?

Ответ мог быть только один. Потому что Дэвид выжил. Потому что он прошел через ад в Крик-Фоллс и остался жив. Это делало его ценным. И опасным.

Он не мог поехать в Бостон. Это была бы ловушка. Он должен был заставить Чарльза прийти к нему. Или... раскрыть его игру.

У него была ниточка. Теперь ему нужно было потянуть за нее, не запутавшись самому. Игра началась. И на этот раз ставки были еще выше. Он боролся не за спасение мира, а за свою душу. И за правду о своей матери.

Он достал из кармана конверт и еще раз посмотрел на слова: «ОНА НЕ УШЛА. ОНА ЖДЕТ».

— Что ты от меня хочешь, мама? — тихо прошептал он в тишине каморки. — И чего хочет от нас твоя семья?

Ответа не последовало. Лишь тихий скрип шагов по бетону за дверью — его собственных, возвращающихся с ночного обхода. Но теперь эти шаги звучали иначе. Они были шагами охотника, вышедшего на след.