ворона к вороне
Сегодня ты беззащитная, то есть, без макияжа. Мы идём мимо потерявших своих детей деревьев, и звуки твоих тяжёлых ботинок глотает жадный асфальт. Аккуратно беру тебя за холодную бумажную руку.
На секунду мне показалось, что рука так и осталась в моих пальцах, а ты пошла без нее дальше.
Но нет, ты остановилась.
Ты и так боялась меня, но тогда я был правда отвратителен. Я был религиозным фанатиком или голодным волком. А все, что я хотел - это тебя.
Я погибаю от твоего холода. Я погибаю.
Вжавшиь в холодный камень твоей одежды, я хватался за твою бумажную руку своими огромными ладонями, впечатывался носом в стеклянную шею, кусочек которой виднелся из-под плотного воротника.
Закрыв глаза и пьяно вдыхая твой запах, я шептал, очень быстро, очень яростно, как смерч:
- Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.
Камень будто рассыпался на песок, который шелестел под моими пальцами:
- Нет, нет, нет, нет...
А я не мог понять, что это означало: отрицание моих слов или просьба остановиться?
Что вообще значит слово нет? Я не понимаю...
Я заполз руками под рукава, касался предплечий, белоснежных и, наконец, безоружных.
Я люблю тебя, боже, как я люблю тебя.
А потом раздался короткий приглушённый крик, он отскочил от пустых глазниц домов и ударил мне в виски. Руки растворились в воздухе - остались только рукава да свитер. Резко дергаешься, и твоя оборванная кисть остаётся у меня, а ты смотришь на меня, как птица, чьих птенцов я только что истратил на омлет.
Возможно, животные, бродящие в лесу, и чей рев можно услышать - это я. Дико до отвращения, грязно до клеймения.
Твои шаги растворяются в дымке ноябрьского тумана.
Я стою грозной скалой посреди тротуара.
Недавно я проходил мимо того же места, и прямо к моим ногам с ветки упала мертвая ворона. Я отшатнулся и замер в оцепенении. Черная скала и черная ворона. Черным листом к ней опадает ещё одна, живая, пронизывающая ветви деревьев жёсткой нитью крика. Она стучит клювом по голове второй, пытаясь ее то ли добить, то ли разбудить.
Я пошел дальше. Слезы стекали по кадыку. И далеко не от скорби, а от осознания, как сильно эти птицы похожи на нас с тобой.