Глава 15
- Твоя комната готова, - сказала София.
Она стояла около меня и смотрела через окно в сад. Сад с раскачивающимися на ветру полуобнаженными деревьями казался серым и печальным.
- Какое запустение... - тихо произнесла София, угадав мои мысли.
В это время из-за живой изгороди со стороны декоративного садика появилась фигура и вслед за ней - другая. Оба человека казались серыми бесплотными тенями в неверном свете осеннего дня. Первой шла Бренда Леонидис. Она куталась в серую шиншилловую шубку и, ступая с кошачьей грацией, скользила сквозь сумрачный воздух как жутковатый призрак. Когда она проходила мимо окна, я рассмотрел ее лицо. На нем блуждала знакомая мне туманная кривая полуулыбка, которую я уже видел накануне, когда разговаривал с молодой вдовой в ее гостиной. Несколькими секундами позже мимо окна проплыла худая сгорбленная фигура Лоуренса Брауна. Эти двое не походили на прогуливающихся в саду людей - зыбкие и невесомые, они напоминали приведения, прячущиеся от людского взора.
"Интересно, - подумал, - не под ногой ли Бренды или Лоуренса громко треснула та сухая ветка?.."
И по ассоциации мыслей я спросил:
- А где Джозефина?
- Наверное, в классной комнате с Юстасом. - София нахмурилась: Чарлз, меня очень тревожит Юстас.
- Почему?
- Последнее время мальчик какой-то мрачный и странный. Знаешь, он так изменился после этой ужасной болезни... Не могу понять, что у него на уме. Иногда мне кажется, он ненавидит всех нас.
- Вероятно, это пройдет. Просто переходный возраст.
- Может быть... Но все равно мне тревожно.
- Да почему же, милая?
- А потому, наверное, что отца с матерью совсем не беспокоит состояние Юстаса. Они словно и не родители ему.
- Может, оно и к лучшему. Чаще дети страдают от чрезмерной опеки, чем от равнодушия.
- Это правда. Знаешь, я как-то не задумывалась об этом до своего возвращения из-за границы, но мои родители составляют престранную пару. Отец всецело погружен в мир каких-то отдаленных исторических эпох, а мать чудесно проводит время, организуя вокруг себя театральные действа. Сегодняшнее дурацкое представление - дело исключительно ее рук. Никакой нужды в этом семейном совете не было. Маме просто хотелось разыграть сцену семейного совета. Бедняжка иногда страшно скучает здесь и развлекается по мере сил и способностей.
На какой-то миг мне представилось фантастическое видение: Магда с легким сердцем отравляет старого свекра в целях разыграть трагедию с убийством с собой в главной роли.
Дурацкая мысль! Я тут же отогнал ее в сторону, но у меня в душе остался какой-то неприятный осадок.
- За мамой нужен глаз да глаз, - сказала София. - Никогда не знаешь, что она может выкинуть в следующий момент.
- Забудь о своей семье, - твердо сказал я.
- Я бы с удовольствием, но это слишком трудно сделать в настоящий момент. как счастлива я была в Каире, когда на какое-то время забыла их всех!
В те времена София действительно никогда не упоминала о своем доме и семье.
- Поэтому ты никогда ничего не рассказывала о них? - спросил я. Хотела забыть их?
- Наверное, да... Знаешь, все мы слишком тесно связаны. Мы... все мы слишком любим друг друга и этим отличаемся от тех семей, где каждый смертельно ненавидит другого. Конечно, ненависть - страшное зло. Но жить разрываясь между противоположными привязанностями едва ли не страшней... Наверное, именно это я и имела в виду, когда говорили, что все мы как-то криводушны и жалки. Помнится, я хотела сказать: все мы не в состоянии существовать независимо друг от друга, не умеем стоять без подпорок и расти вверх сами по себе. Все мы какие-то немного изломанные, искривленные...
И вдруг с нами оказалась Магда, которая ворвалась в комнату, с грохотом распахнув дверь и крича:
- Милые мои! Что же вы не включаете свет?! Уже темно!
Она принялась щелкать выключателями, и на стенах и на столах засияли светильники и лампы. Мы втроем задернули тяжелые розовые занавеси на окнах и очутились в благоухающем королевском будуаре. И Магда упала на диван восклицая:
- Какая это была невероятная сцена! И как был раздражен Юстас! Он сказал мне, что находит этот семейный совет совершенно неприличным! Мальчики такие странные в этом возрасте! - Она вздохнула. - Роджер - просто лапочка. Я его обожаю, когда он начинает ерошить волосы и натыкаться на мебель. Не правда ли, со стороны Эдит было очень мило предложить Роджеру деньги? Вряд ли она действительно собиралась расстаться с деньгами - это просто жест. Но это страшно глупо... Филип, должно быть, почувствовал себя обязанным последовать ее примеру! Конечно, Эдит готова н_а_ в_с_е_ ради семьи. В любви старой девы к племянникам есть что-то очень трогательное. Когда-нибудь я сыграю одну из этих преданных семье незамужних тетушек. Излишне любопытных, упрямых и преданных семье до мозга костей.
- Наверное, ей пришлось трудно после смерти сестры, - заметил я, не желая быть втянутым в обсуждение очередной роли Магды. - Раз она так сильно не любила старого Леонидиса.
- Не любила? - прервала меня Магда. - Кто вам это сказал? Она всегда любила его!
- Мама! - воскликнула София.
- Не спорь со мной, дорогая. Конечно, в твоем возрасте естественно воображать, что любовь - это двое прекрасных молодых людей в лунном свете.
- Но мисс Эдит сама сказала мне, что никогда не любила покойного, настаивал я.
- Может, поначалу и не любила. Она не могла простить сестре этот брак. Да, у них с Аристидом была своего рода вражда. Но Эдит безусловно любила его! Дорогая, я знаю что говорю! Конечно, Аристид не мог жениться на сестре умершей жены и все такое прочее... и ему вряд ли вообще приходила в голову подобная мысль. Да и Эдит наверняка тоже не думала на эту тему. Она была совершенно счастлива, занимаясь с детьми и конфликтуя с Аристидом. Но она страшно переживала, когда он женился на Бренде. С_т_р_а_ш_н_о_ переживала!
- Не больше, чем ты или папа, - сказала София.
- Конечно, мы все были возмущены этим браком! Конечно! Но Эдит была возмущена больше всех. Дорогая моя, я не раз замечала, как она смотрела на Бренду!
- Ну-ну, мама.
Магда бросила на Софию нежный, чуть виноватый взгляд - взгляд шаловливого избалованного ребенка - и продолжала, явно не замечая своей непоследовательности:
- Я решила отдать Джозефину в школу.
- Джозефину? В школу?
- Да. В Швейцарии. Завтра я буду говорить об этом с одним своим знакомым. Я действительно считаю: Джозефину нужно _н_е_м_е_д_л_е_н_н_о отослать из этого дома. Вся эта ужасная обстановка ей абсолютно не на пользу. Ребенок она болезненный и слишком впечатлительный. Ей необходимо общение со сверстниками. Веселая школьная жизнь. Я всегда так считала.
- Дедушка категорически запрещал отдавать ее в школу, - медленно проговорила София.
- Милый старый дорогуша любил держать всех нас под присмотром. Старые люди часто эгоистичны в этом смысле. Ребенок должен расти среди детей. К тому же в Швейцарии прекрасный, здоровый климат... и всякие зимние виды спорта... чудесный воздух и гораздо, гораздо более хорошие продукты!
- Но сейчас ведь, наверное, трудно устроить ребенка в швейцарский пансионат? - спросил я.
- Чепуха, Чарлз! Существует специальная организация, занимающаяся этими вопросами. И потом в Лозанне живет Рудольф Альстир! Я позвоню ему завтра, и он _в_с_е_ устроит. Джозефину можно будет отправить уже к концу недели.
Магда взбила диванную подушку, мило улыбнулась нам, подошла к двери и, обернувшись, одарила нас совершенно чарующим взглядом.
- Ах, дорогие мои! - восторженно произнесла она. - Подумайте лучше о цветах... О синих горечавках и белых нарциссах...
- Это в октябре-то? - спросила София, но Магда уже ушла.
София облегченно вздохнула.
- Да, - сказала она. - Мама, конечно, чрезвычайно утомительна. Вечно носится с какими-то внезапными идеями, посылает в разные концы света тысячи телеграмм с тем, чтобы все было улажено в мгновение ока. Зачем ей понадобилось так срочно отсылать Джозефину в Швейцарию?
- Но в ее рассуждениях есть здравый смысл. Полагаю, общение со сверстниками пойдет Джозефине на пользу.
- Дедушка так не считал, - упрямо сказала София.
Я почувствовал легкое раздражение.
- Но, милая София, неужели по-твоему девяностолетний старик мог лучше всех судить о том, что необходимо для благоденствия ребенка?
- Дедушка мог судить лучше всех о благоденствии любого члена семьи, ответила София.
- И лучше тети Эдит?
- Нет, наверное, не лучше. Тетя Эдит оказывает предпочтение школьному воспитанию. Да, Джозефина - довольно трудный ребенок... Эта ужасная привычка подсматривать и подслушивать... Но я все-таки думаю, ее испортили эти дурацкие игры в сыщиков...
Только ли забота о благополучии Джозефины заставила Магду принять это неожиданное решение, подумалось мне. Девочка была невероятно хорошо информирована обо всех событиях, происходивших в доме накануне убийства и абсолютно никак ее не касающихся. Здоровая жизнь в пансионате с играми и занятиями спортом на свежем воздухе безусловно пойдет ей только на пользу. Но мне все-таки показалось странным внезапное настойчивое желание Магды отослать дочь в Швейцарию - ведь Швейцария находится очень далеко отсюда.