Хулиган
Я и сам не понял, когда это все началось. Это дурацкое, ничем не объяснимое проявление внимания к Ботанке. Вообще, её зовут Юля. Юлия... Малышева Юлия. Странно, но мне нравится, как звучит это имя из моих уст. Оно какое-то... правильное, что ли. В нем нет этой дурацкой школьной клички, прилипшей к ней намертво. И нет, я точно не влюбился! Даже не думайте. Никогда не влюблялся и не собираюсь. Просто Ботанка, видимо, слишком необычная, слишком интересная, вот она мне и нравится. Как задачка с подвохом. Как книга, которую все ругают, а она оказывается гениальной. Наверное, дело просто в том, что вокруг одни пустышки, а в ней есть какой-то стержень. Вот и всё.
Вечер того же дня:
В комнате было темно, только экран монитора отбрасывал бледно-голубые тени на стены. Я валялся на кровати, бездумно листая ленту, когда телефон завибрировал, рассыпаясь по тумбочке.
— Эй, Кас? Не спишь? — высветилось сообщение от Арса.
Я усмехнулся. «Кас» - это он меня так прозвал за мою НЕлюбовь к своему полному имени. Глупо, но лучше, чем по фамилии
— Прости, что пишу вечером, так ещё и в твою любимую ПЯТНИЦУ, но я хотел кое-что спросить, — тут же добавил он, словно оправдываясь.
Я взял телефон, чувствуя какой-то смутный холодок в груди. Что ему нужно?
— О чем ты хотел спросить, Арс? — напечатал я, стараясь, чтобы оставаться спокойным
— В классе что-то слышал, — ответил он после паузы. — Про то, что Ботанка подсунула тебе записку, в которой она признавалась тебе в любви! Это правда?
Сердце на секунду ёкнуло, а потом бешено заколотилось. Вот оно. Я чуть не выронил телефон. Первым порывом было написать всё как есть: «Да, она дура, влюбилась по уши». Представить его рожу, когда он это прочитает. Но вместо пальцев, застучавших по экрану, в голове почему-то возникло её лицо. Её глаза. То, как она покраснела тогда, на перемене. Она смотрела на меня не как на врага, а как-то иначе. Беззащитно, что ли.
— Что? — медленно набрал я, тщательно подбирая слова. — Кто тебе эту чушь рассказал?
Я почти физически ощущал, как ложь вязнет в горле, но продолжал печатать:
— Я просто пошутил над ней. Это была моя записка. А так она кидалась бумажками в Кристину. Записка была абсолютно пустая.
Отправил и замер. Зачем я это сделал? Почему я не хотел выдавать тайны Ботанки? Жалел её, что ли? Точно нет. Я никогда никого не жалел. Это слово вообще не из моего лексикона. Защищал? Но от кого? От Арса? От его дурацких сплетен? Может быть. От того, чтобы вся школа не ржала над ней неделю? Наверное.
— А, так ты пранканул её, дабы лицезреть её реакцию? — тут же ожил Арс, и мне показалось, что он даже немного разочарован.
— Ну да, — легко согласился я, чувствуя себя последним трусом. — Она же стеснительная. Забавная реакция у неё была. Не поверишь, она покраснела так, что даже уши горели.
Мы ещё немного перекинулись парой фраз, и я нажал «заблокировать», бросив телефон на подушку. В комнате снова стало тихо. Я встал с постели и, подойдя к окну, рывком открыл шторы. Комнату залил густой, почти осязаемый малиновый свет. Закат разгорался за крышами домов, окрашивая всё в тревожные, сладкие тона. Я уперся лбом в прохладное стекло, пытаясь раствориться в этом зареве, забыться.
Но мои любования бесцеремонно прервали мысли о Ботанке. Они лезли в голову, как тот самый закатный свет сквозь щели в шторах. Интересно, что она сейчас делает? Сидит за своим столом и строчит домашку своим аккуратным, бисерным почерком? Или, может, выгуливает всех своих бесчисленных собак - кажется, у их семьи их реально штук пять? Представил, как она идет по парку, а вокруг неё вьется свора разномастных псов, и она что-то им командует своим тихим голосом.
Такая... красивая. Зеленоглазая. Волосы у неё, когда на солнце, отливают натуральным блондом.
Стоп.
Я резко отпрянул от окна, будто стекло обожгло.
Что за мысли? Красивая? О чем я, блять, думаю тут? Стою, как идиот, пялюсь в окно и представляю Ботанку с собаками. Это уже клиника какая-то.
Я с силой потер лицо ладонями, прогоняя наваждение. Телефон на кровати противно мигнул - еще одно сообщение, которое я решил проигнорировать. Нужно прекращать этот цирк.
Лучше пойду посплю и хорошенько отдохну от Ботанки. Завтра новый день, и в ней не будет ни секунды моего времени. Я плюхнулся на кровать, натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза.
Надеюсь, она не приснится мне в кошмарах. Или не в кошмарах. Что тоже, в общем-то, плохо. Очень плохо.