Благословение.
Полгода родители пристально наблюдали за нашими отношениями, чтобы понять, действительно ли мы любим друг друга, или же это просто часть подросткового периода. И вот однажды отец позвал тебя к себе.
— Т/и, садись, — он указал на кресло. — Хочу поговорить с тобой как отец с дочерью.
Я напряглась, но села.
— Я наблюдаю за вами полгода, — начал он. — И должен признать... я ошибался.
— В чем?
— Я думал, это временное. Подростковая влюбленность, которая пройдет, как только вы столкнетесь с трудностями. Но вы не просто не разбежались — вы стали сильнее. Вы поддерживаете друг друга, растете вместе. Пэйтон впервые за пять лет после смерти матери стал похож на живого человека. И это благодаря тебе.
Я молчала, боясь спугнуть момент.
— Я не могу обещать, что полностью принимаю это, — продолжил он. — Мне до сих пор странно видеть вас вместе. Но я вижу, что вы сделали моего сына счастливым. И за это я тебе благодарен.
— Спасибо, — выдохнула я.
— Иди сюда, — он встал и раскрыл объятия. Я кинулась к нему, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Добро пожаловать в семью, дочка. По-настоящему.
---
С мамой разговор был труднее.
Она пришла ко мне ночью, села на край кровати и долго молчала.
— Ты уверена? — спросила она наконец. — На все сто?
— Увереннее, чем в чем-либо, мам.
— Он старше.
— На год. Это ничего не меняет.
— Вы живете в одном доме.
— Мы справляемся.
— А если вы поссоритесь? Если расстанется? Как мы будем жить дальше?
Я взяла ее за руку.
— Мам, я не знаю, что будет завтра. Никто не знает. Но сегодня, сейчас, я счастлива с ним. И если завтра все рухнет — я хотя бы буду знать, что у меня было это счастье. Но оно не рухнет. Я не позволю.
Мама долго смотрела на меня, потом вздохнула.
— Ты так похожа на меня в молодости, — улыбнулась она сквозь слезы. — Такая же упрямая.
— Это плохо?
— Это замечательно. Просто... будьте осторожны. И не забывайте, что вы — семья. В каком-то смысле.
Она обняла меня, и я поняла: мы победили.