Сводные

Утро началось с того, что меня позвали на "семейный совет". Мы сидели в гостиной: мама с красными от слез глазами, Андрей, постаревший за одну ночь лет на десять, Пэйтон, сжимающий подлокотники кресла так, что побелели костяшки, и я, чувствующая себя подсудимой на скамье.

— Мы не спали всю ночь, — начала мама тихо. — Говорили, спорили, плакали. И пришли к выводу, что это наш провал.

— Ваш? — переспросила я.

— Наш, — подтвердил Андрей. — Мы слишком увлеклись друг другом и совсем упустили вас из виду. Не заметили, как между вами возникло то, что возникло.

— Это не ваша вина, — возразил Пэйтон. — Это наш выбор.

— Выбор? — мама посмотрела на него. — Пэйтон, тебе семнадцать. Т/и шестнадцать. Вы еще дети. Какой выбор?

— Возраст не имеет значения, когда речь идет о чувствах, — твердо сказал он. — Я знаю, что хочу быть с ней. Всегда.

Андрей тяжело вздохнул.

— Мы не можем вам запретить, — сказал он. — Вы будете встречаться тайно, врать, прятаться. Это разрушит нашу семью окончательно.

— Но и принять это мы не можем, — всхлипнула мама. — Это неправильно. Вы же выросли как брат и сестра!

— Мы не выросли, — возразила я. — Мы знакомы всего несколько месяцев. И я никогда не чувствовала в нем брата. Никогда.

Наступила тишина. Долгая, тягучая, как патока.

— Дайте нам время, — попросил Пэйтон. — Просто время. Не заставляйте нас делать выбор между вами и друг другом. Потому что мы выберем друг друга.

— Пэйтон! — одернул его Андрей.

— Это правда, пап. Я люблю ее. И если вы поставите ультиматум, я уйду. С ней.

У меня перехватило дыхание. Я знала, что он сильный, но чтобы так...

Мама снова заплакала. Андрей смотрел на сына с каким-то новым выражением — смесью гордости и отчаяния.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Мы не будем вам запрещать. Но и благословлять не будем. Пока.

— Что значит "пока"? — спросила я.

— Это значит, — мама вытерла слезы, — что мы должны привыкнуть к этой мысли. И вы должны доказать, что это не подростковый каприз. Что это серьезно.

— Мы докажем, — пообещал Пэйтон, глядя ей прямо в глаза. — Чем угодно докажем.

Так начался новый этап нашей жизни.

Первое время было неловко. Родители старались не оставлять нас наедине, но и не препятствовали общению. Они наблюдали. Присматривались. И, кажется, постепенно начинали видеть то, что видели мы.

Пэйтон изменился. Он стал мягче с отцом, чаще с ним разговаривал, делился планами. Андрей сначала недоверчиво косился, но потом начал отвечать. Однажды я застала их на кухне за разговором о поступлении — Пэйтон хотел поступать на юридический, и Андрей впервые за долгое время помогал ему с выбором университета.

Мама тоже менялась. Она видела, как Пэйтон заботится обо мне — приносит чай, когда я делаю уроки, ждет после школы, переживает, если я заболеваю. Однажды она застала его, когда он сидел у моей кровати и держал меня за руку во сне — у меня была температура, и он не отходил всю ночь.

— Ты правда любишь ее? — спросила она тогда шепотом.

— Больше жизни, — ответил он, не отводя взгляда от моего лица.

Мама вышла из комнаты, и мне показалось, что в ее глазах блестели слезы.