влюбленность, шок и предостережение
После второго испытания жизнь в Хогвартсе словно немного замедлилась. Напряжение турнира никуда не исчезло, но теперь между событиями образовалась странная передышка — редкий период, когда можно было просто жить.
И именно в это время школа пережила несколько совершенно неожиданных потрясений.
Первое произошло уже через пару дней.
Утро в Большом зале началось вполне обычно. Ученики лениво завтракали, обсуждали уроки и результаты испытания.
Но вдруг двери распахнулись.
В зал вошёл Регулус Блэк.
И… Марлин Маккиннон.
Они шли держась за руки.
В зале стало настолько тихо, что можно было услышать, как падает ложка.
— Это… — прошептал кто-то за столом Рейвенкло.
— Это ведь… Блэк?
— И Маккиннон?!
Сириус, сидевший за столом Гриффиндора, поднял голову.
Секунду он просто смотрел.
Потом повернулся к Джеймсу.
— Я сейчас сплю?
Джеймс, поперхнувшись соком, уставился на младшего брата друга.
— Нет.
Римус тихо сказал:
— Кажется… нет.
Астрея наблюдала за этим, подпирая щёку рукой.
На её лице играла хитрая улыбка.
Когда Регулус сел рядом с ней, она тихо сказала:
— Ну что, Реджи… долго скрываться собирались?
Марлин покраснела.
Регулус же спокойно ответил:
— Мы не скрывались.
— Конечно, — хмыкнула она. — Вы просто держались за руки посреди Большого зала.
Сириус тем временем подошёл к ним.
Он скрестил руки на груди.
— Я жду объяснений.
Регулус поднял бровь.
— С каких пор мне нужно тебе что-то объяснять?
— С тех пор, как ты начал встречаться с моей подругой.
Марлин рассмеялась.
— Сириус, успокойся.
Он вздохнул.
Потом вдруг улыбнулся.
— Ну ладно… признаю.
Он протянул брату руку.
— Ты сделал хороший выбор.
Регулус закатил глаза, но пожал её.
Если отношения Регулуса и Марлин шокировали школу, то Сириус и Лили вызвали не меньший интерес.
Они всё ещё официально оставались друзьями.
Но это была уже совсем другая дружба.
Теперь они часто сидели вместе за завтраком.
Сириус иногда клал руку ей на плечи.
Лили могла спокойно поправить его воротник.
Однажды в коридоре Астрея услышала разговор.
— Блэк, — сказала Лили, — ты опять не сделал домашнее задание.
— Это клевета.
— Я видела твою тетрадь.
— Это была старая версия.
Она посмотрела на него.
— Ты неисправим.
Он улыбнулся.
— Зато тебе со мной не скучно.
Лили покачала головой, но её губы всё равно тронула улыбка.
Астрея наблюдала за этим со странным чувством.
Потому что в её собственной жизни всё было намного сложнее.
Она давно поняла правду.
Ей нравился Джеймс Поттер.
Не просто как друг.
Не просто как товарищ по турниру.
Гораздо сильнее.
Но говорить об этом она не собиралась.
Иногда она ловила себя на том, что ищет его взгляд в зале.
И иногда… находила.
Но Поттер тоже ничего не говорил.
После одного неудачного опыта — о котором он почти никогда не вспоминал — Джеймс стал осторожнее.
И поэтому между ними возникло странное равновесие.
Они много времени проводили вместе.
Смеялись.
Спорили.
Тренировались.
Но ни один не делал шаг вперёд.
Тем временем Махотокоро продолжали жить своей жизнью.
Японские ученики по-прежнему занимались отдельно.
Их занятия проходили в одной из старых башен, временно превращённой в учебный корпус.
Там изучали:
магические каллиграфические заклинания,
боевую магию,
старые восточные ритуалы.
Но иногда, когда в расписании появлялось окно, они посещали уроки Хогвартса.
Особенно им нравились заклинания и зельеварение.
Однажды на уроке Флитвика произошёл забавный случай.
Один из учеников Махотокоро попытался выполнить заклинание левитации.
Но вместо пера в воздух поднялась вся парта.
Флитвик ахнул.
— Великолепная сила! Но, пожалуйста… поменьше энтузиазма.
Класс взорвался смехом.
И конечно…
Хогвартс не был бы Хогвартсом без мародёров.
После второго испытания их энергия словно удвоилась.
Однажды утром студенты обнаружили, что все доспехи в коридоре начали петь.
Причём хором.
И не что-нибудь.
А старую балладу о рыцаре, который потерял свои штаны.
Макгонагалл стояла посреди коридора с каменным лицом.
— Поттер.
— Да, профессор?
— Это ваша работа?
— Конечно нет.
— Тогда почему доспехи поют, когда вы проходите мимо?
В этот момент один из доспехов громко запел:
"Вот идёт герой Поттер — спаситель без брюк!"
Римус закрыл лицо руками.
Сириус медленно сполз по стене от смеха.
Макгонагалл тяжело вздохнула.
— Месяц отработок.
— Профессор, это несправедливо!
— Два месяца.
В другой раз мародёры заколдовали лестницы.
Каждая третья ступенька внезапно превращалась в резиновую.
И ученики начинали подпрыгивать.
Когда это произошло с Питером, Сириус так смеялся, что едва не упал.
— Это гениально!
— Это было твоё предложение, — напомнил Римус.
— Тем более.
Но иногда их шалости были почти безобидными.
Например, они заколдовали перья в библиотеке.
Каждый раз, когда кто-то писал слово «экзамен», перо автоматически исправляло его на «катастрофа».
Мадам Пинс была в ярости.
Дни шли.
Весна постепенно приближалась.
На территории Хогвартса начал таять снег.
Студенты всё чаще гуляли у Чёрного озера.
Иногда Астрея сидела там вместе с Джеймсом.
Они разговаривали обо всём на свете.
О будущем.
О квиддиче.
О магии.
Но иногда между словами возникала тихая пауза.
Та самая, в которой каждый думал о том, о чём не говорил.
Однажды вечером они возвращались из библиотеки.
Джеймс вдруг сказал:
— Ты знаешь…
— Что?
— На третьем испытании будет опасно.
Она усмехнулась.
— Поттер, после дракона и подводного лабиринта меня сложно напугать.
Он остановился.
И посмотрел на неё серьёзно.
— Всё равно… будь осторожна.
Она слегка улыбнулась.
— Постараюсь.
И они снова пошли по коридору.
Впереди их ждало третье испытание.
Последнее.
И самое опасное