Глава 9 Цветок дицентра.
Черные угольные волосы ниспадают на лицо, укрывая от лишних глаз искорки солоноватой воды, что постепенно застилают кожу влажностью. В горле застревает тугой клубок кома, отчего воздух будто сужается, и не хватает достаточно кислорода. От безысходности Мин наклоняется, держась за колени, опускает голову и смотрит на кафель.
"Блин, что за ужасная привычка волноваться за чужого человека? Кёнри, что ты делаешь?"
Внутренний голос снова тревожит её, и, не в мочи больше ждать и выдерживать это жуткое одиночество, Кёнри поднимается на ноги, с трудом поддерживая равновесие на ногах с помощью шершавых стен. Она двигается в сторону палаты заключённого. От глубокого волнения девушка даже не замечает, как быстро проходят целых четыре часа в помещении ожидания. Холл довольно длинный и очень тихий, словно тут не водятся доктора, медсестры, вообще все представители скорой помощи. Но Мин особого внимания не обращает, на данный момент главная цель — удостовериться в том, что с её пациентом все в порядке и нет ничего серьёзного насчёт его здоровья.
Долгожданная дверь вырисовывается прямо перед Кёнри, но только она хочет потянуть ее на себя, как с обратной стороны кто-то толкает её и перед взором психиатра появляется человек в белом халате и с квадратными очками на глазах.
— Вы Мин Кёнри? — лицо кирпичом и такой же безэмоциональный голос заставляют девушку ещё хуже заволноваться.
— Да, я психиатр из нижнего отделения, — кивает Мин, едва удерживая себя на ногах.
— Состояние вашего пациента стабильно, все идёт путём. Однако он потерял очень много крови, у него сломаны нижние два ребра, а остальное все в синяках. Предполагаю, виной этому была первая стадия пыток в секторе №15, — попутно записывая что-то в папке, говорит доктор Ю.
— Что? Стадии? — не в силах скрывать своё удивление, Мин ошарашенно поднимает на доктора обеспокоенный взгляд.
— Так вы об этом не знали? В секторе №15 в общем есть 4 стадии. Самая адская пытка — последняя, четвёртая, если, конечно, заключенный до этого дойдёт. — безмятежно отвечает доктор.
В глазах Кёнри виднеется страх, руки невольно подрагивают, колени произвольно дрожат, кажись, она уже не чувствует под собой землю. Но ей стоит взять себя в руки. Она так и делает, сжав пальцы до побеления костяшек.
— Можете поподробнее описать эти четыре стадии? — еле подавив в голосе дрожь, молвит Мин, закрывая туловищем проход доктору.
— Первая стадия — простое избиение кнутом и прочими средствами. Вторая стадия — заморозка на пять часов. Третья стадия — расчленение. И, наконец, четвёртая стадия — адский огонь, — так же безразлично осведомляет вкопанную девушку и напоследок кидает. — Если хотите, можете пройти в палату, — дальше он отодвигает ошеломлённую девушку в сторону и скрывается за поворотом.
Не выдержав давления и шока, Кёнри не чувствует себя и обессиленно падает на колени, ладонями опираясь об кафель. Все тело покрывает волна жутких мурашек, Мин жмурит веки и громко плачет, буквально разрываясь на части от такого неожиданного поворота.
— Нет... это неправильно. Это какое-то издевательство... — разум крошится на мелкие кусочки от навязчивых плохих мыслей, Мин даже не замечает чужое вторжение и продолжает рыдать, как трехмесячный младенец, бесцельно ударяя твёрдую поверхность пола хрупкими кулачками.
Проходит десять минут, и девушка замолкает, вставая на ноги, и лишь сбившее дыхание выдаёт её слабость. Смахнув нежеланные слезы с лица, она приводит себя в норму, вновь надевая маску хладнокровия.
— Так, значит, он и вправду здесь, — от внезапного голоса сзади девушка вздрагивает и медленно поворачивается к обладателю приятного тембра.
— Здравствуйте. Это же вы психиатр Ким Тэхена? — повернувшись к нему, Мин обнаруживает сидячего парня в инвалидной коляске и наиграно улыбается, дабы не выдать свою несобранность. Однако парень давно торчит с ней в холле.
— Привет, да. А ты? — вопросительно смотрит на него Кёнри.
— Я его друг, просто пришёл проведать Тэхена, — красноволосый парень улыбается и по неизвестной причине разворачивает коляску в сторону выхода. — Но сейчас, вижу, нет надобности в этом, — хитро озарившись к психиатру прежде чем уйти, он оставляет ее в недоумении.
Вобрав в себя как можно больше воздуха, Кёнри выдыхает, усмиряя ненужные порывы чувств. Нажав на ручку двери, она неторопливо переступает за порог. В ноздри резко ударяет мерзкий запах больничных медикаментов, она морщится и отодвигает прикрывающую койку Тэхена шторку. Глаза режут от одного его забинтованного вида, на руках также маячат свежие раны, глубокие порезы ножа. Мин болезненно вздыхает и садится рядом на стульчик, изучая внимательным взглядом каждую повреждённую частицу тела парня. Ниже пояса уже ничего не видно, и, слава богу, что покрывало укрывало "все остальное".
Когда девушка, прищурившись, обнаруживает на оголенной левой груди Тэхена непонятную татуировку, она судорожно прикасается к ней, ощутив гладкую мужскую кожу. Приблизившись, Мин всматривается в эскиз и замечает еле виднеющееся изображение цветка дицентры. На самом деле, эта татуировка — шрам, оставленный порезами в изысканном абрисе. Кенри удивленно моргает, продолжая вести пальцами по коже парня.
"Мой любимый цветок. Что за?"
— Ещё говорила, что я извращенец. Ну кто теперь из нас извращенец? — неожиданный грубый бас полностью обескураживает её и сбивает с толку, и она сразу убирает руку, опуская смущенный взгляд.
— Я... просто увидела... — запинаясь через каждое словечко, мямлит Мин.
— Да-да, как всегда, нелепое оправдание, — усмехается Ким, вглядываясь в приподнятое личико девушки. Хоть её пациент покалечен и лежит весь забинтованный на койке, ни малейшего намёка не подаёт на слабость.
— Как этот цветок дицентры оказался у тебя? Кто это сделал? — взваливая на него вопросы, Кёнри всерьез настраивается выбить из него хотя бы малейшую информацию, точно догадываясь насчёт взаимосвязи с его прошлом.
Ким истинно удивляется тому, что она становится первой, кто сумел высмотреть структуру цветка. Ведь до неё никто не мог понять, что за порезы покрывают его левую грудь.
— Как ты узнала, что это именно цветок дицентра?
— Это же очевидно. Тем более, мой любимый цветок — дицентра, — честно признается девушка.
— Почему? — с полученным изумлением спрашивает растерявшийся Ким, сжимая простынь.
— Этот цветок — символ вечной любви и верности. Две частички, которые соединяются в единое целое и потом превращаются в сердечко, — объясняет Мин, глядя, как зелено-голубые глаза становятся шире и темнее.
— А ничего, что его называют разбитым сердцем? Ведь посередине цветка расколото, — тихо шепчет не похожий на себя Тэхен, мрачнея с каждой секундой и опуская лицо.
— Для меня это не так. Даже в плохом можно разглядеть хорошее, это как свет включить в темной комнате. Всегда надо настраиваться на позитивное, а негативные помыслы тут же угонять, — поясняет Мин, даже не замечая, как на шее преступника выступают взбухшие вены, а пол-лица прячется под длинной чёлкой.
— Теперь твоя очередь отвечать на мои вопросы. Я все рассказала тебе. И вообще, если бы моя покойная бабушка не дарила эти цветы мне каждый раз, когда я её навещала, то я бы давно позабыла его. Он для меня очень много значит.
— Я хочу спать, — отвернувшись, Тэхен закрывает себя одеялом.
— Чего? Мы с тобой ещё не договорили, — искренне возмущается нахальному поведению девушка и начинает щупать одеяло, заставляя Тэхена ёжиться и не нарочно шевелиться, дабы избежать от настойчивых прикосновений Мин. Однако преступник больше не может выдерживать такие выходки психиатра и все-таки "выходит из укрытия".
— Снова хочешь от меня неполноценное домогание? — с угрозой спрашивает Ким, попав прямо в птичку пулей и люто сверля в ней дыру. Она как испуганный кролик, прижимается к спинке стульчика, словно перед ней злейший враг — ненасытный змей.
— Хорошая девочка, — победоносно ухмыляется преступник и обратно заворачивается в одеяло, погружаясь в долговязый сон...