Потомок Хаоса

Эстер Фрамп - главная загадка своей семьи. Глядя ей в глаза, невозможно было понять, о чём она думает и чего желает. Лёд под веками, вежливость в каждом движении - и ни единой трещины. Но даже ледяное зеркало может отражать тьму.
Она шла по узкому коридору подвала своего особняка, и звук её каблуков разносился по каменным стенам глухим эхом, будто шаги отдавались не только в пространстве, но и в памяти. Воздух здесь был густ, пропитан пылью, свечным воском и чем-то железным. Где-то вдалеке неумолимо капала вода - как будто дом сам считал её удары сердца.
Фрамп старалась не показывать страха даже стенам. Но в этот раз стены чувствовали больше, чем она могла скрыть. В них будто поселился страх, и он знал её имя.
Она ускорила шаг, подол тёмного платья задел пол, оставив едва слышный шелест, похожий на шёпот. Подойдя к дальней двери, Эстер вынула старый ключ - тяжёлый, из чёрного металла, холодный, как её взгляд. Щелчок замка разорвал тишину.
Комната была крошечной. Узкая кровать, кованый столик и свеча - её пламя трепетало, словно боялось собственного света. На стене - следы крови.

Возле неё стояла девушка и писала тревожную надпись: «Венсдей должна умереть...»
- Офелия, - произнесла Фрамп. Голос её звучал спокойно, но за ним пряталось что-то острое, как лезвие.
Девушка на секунду замерла, затем медленно обернулась. Её глаза - в отличие от материнских - не умели лгать. В них отражались страх, вина и тень безумия. Когда-то у неё были длинные белые волосы, похожие на снег при свете луны. Теперь они стали серыми от пыли и запутались. На голове - венок из алых сухоцветов, словно память о жизни, что давно увяла. Кожа бледная, почти прозрачная, губы - цвета крови. С запястья Офелии медленно стекала кровь - ею она писала на стене.
- Венсдей отказалась приехать к нам на лето, - холодно сказала Эстер. - Поэтому встречу вы организуете сами.
- Она уже здесь... - бормотала Офелия, не поднимая глаз.
- Кто?
- Она здесь... - повторила она едва слышно.
Эстер сразу поняла, о ком речь. Та, из-за которой её дочь уже многие годы прячется в подвале, боясь собственных грехов. Та, кто могла вернуться в любой момент.
- Ты должна предупредить Венсдей.
- Как только я переступлю порог этого дома, начнётся обратный отсчёт для меня! - крикнула Офелия, голос её дрожал, словно струна.
- Время платить за ошибки, - Фрамп переступила порог, подошла к дочери и резко схватила её за окровавленную руку. - Ты видишь её снова, верно? Кровью дело не решишь. Род Фрампов вымрет из-за вас с Мартишей. И Венсдей пострадает тоже.
- Это твоя похвала за благородные намерения? - Офелия попыталась усмехнуться, но губы предательски дрожали.
- Не путай благородство со слепой любовью, - прошипела Эстер. - Вы осквернили имя Фрампов, втоптали его в грязь.
- Это был единственный выход, - прошептала Офелия. - Просто ты не могла смириться, что с тобой не советовались. Задели твоё самолюбие.
- Нет. Вы просто не хотели искать другой выход. Храбрость у вас лишь на словах. Вы обе заичьей породы, - презрительно бросила Фрамп и повернулась к двери. - Жаль, что Айзек так и не узнал о твоём "героизме".
Офелия застыла.
- Айзек... мёртв?
- Да. Вещь вырвал ему сердце. - Эстер подчеркнула последнее слово, чтобы ранить дочь, - Ушёл с уверенностью, что любимые будут с ним в ином мире. Пусть упокоит земля его душу...
- Не смей больше произносить его имя! - сорвалась Офелия. Глаза её сверкнули слезами, смешанными с яростью.
- Я всё сказала. Поторопись, - спокойно ответила Фрамп, не оборачиваясь и не обращая на крик дочери. Она знала её больные места.
Когда дверь закрылась, комната снова погрузилась в вязкую тишину. Свеча трепетала, словно доживала последние минуты.
Офелия посмотрела на стену. Кровь засохла, но с её руки всё ещё капала свежая.
- И какой же выход? - прошептала она в пустоту.
Ответ прозвучал в её голове голосом матери:
" Попади в сознание Венсдей. Предупреди её. Но будь осторожна... даже там есть чужие уши".
Офелия закрыла глаза. Комната наполнилась холодом, и пламя свечи потухло.

---

Мотороллер ревел, рассекая лёгкий утренний туман. Ветер хлестал Венсдей по лицу, волосы выбивались из причёски, но она не обращала внимания. Солнечные утренние лучи пробивались сквозь туман и падая на листву деревьев, делали её ещё красочнее.
- Ты знаешь, куда нам ехать? - спросил Фестер, громко перекрикивая ветер.
- Судя по фото, где в последний раз видели Инид, нам нужно двигаться на север, - ответила Венсдей, глядя на снимок подруги в волчьем обличии. Она как и её бабушка - не показывала эмоций, но в душе ей было не по себе за подругу. Ведь та пожертвовала, буквально, своей счастливой жизнью ради Венсдей.
- Не расстраивайся, мы её найдем.
- Лучше бы оставила меня под землёй, не пришлось бы превращаться. Люблю лежать в сырой прохладной земле. Это в моем вкусе.
Дядя Фестер любил холодный характер своей племянницы и её ироничные комментарии к любой ситуации. Разбавляет обстановку.
- Зря ты не надела шлем. Тебе идёт, - ухмыльнулся Фестер в шлеме с далматинскими ушами, которые развивались на ветру и бились о шлем.
- Не люблю собак, - сухо отрезала Венсдей.
- Ха! Иронично! - довольно захихикал он.
"Иногда я думаю, что мой дядя - ходячее доказательство того, что безумие может быть заразным", - мелькнуло в голове Венсдей.
Она взглянула вперёд - дорога тянулась в никуда. Ветер, пыль, безмолвие. И вдруг... Жар пронзил её тело. В глазах потемнело. Воздух стал вязким. Венсдей резко закинула голову, широко раскрыла глаза и застыла. Фото выскользнуло из руки, уносимое потоком воздуха. Фестер едва успел свернуть на обочину, когда она обмякла.
Мир вокруг исчез. Она стояла на той же дороге, но всё было иным. Густой туман клубился вокруг, голые деревья тянули к ней свои ветви, как костлявые пальцы. Всё застыло - даже ветер. Перед ней, сквозь туман, вырисовывался женский силуэт. Венсдей сделала два шага и заметила на земле старое фото. На нём - здание, похожее на церковь XVII века. Подпись была размыта. Она подняла взгляд, но фигура исчезла.
Тёплое дыхание за спиной заставило её обернуться. Перед ней стояла девушка с белыми волосами и венком из сухоцветов.
- Это наше ближайшее будущее. Она вернулась, - прошептала Офелия.
- Офелия Фрамп? - Венсдей нахмурилась.
- Найди Ничто с Ничем, а там ищи "Grimorio de los muertos",- говорила Офелия, глядя в глаза.
- Говорить загадками не только в стиле Аддамсов, но так же и в духе Фрампов, - холодно заметила Венсдей.
- Я не могу сказать больше. Слова опасны. Сделай то, что я говорю, - Офелия отступала, растворяясь в тумане.
"Конечно. Никакого сна без паранормальных инструкций и не дня без странных приключений".
- Скажи хоть, сколько у меня времени?! - крикнула Венсдей, но в ответ - только тишина.
Вдруг позади снова появилась Офелия.
- Начинай уже! Песочные часы перевернуты, время пошло. Ты должна положить конец четырёхсотлетнему кошмару, - сказала она и резко схватила Венсдей за запястья.
Боль пронзила руки. Глаза Офелии сверкнули безумием.
- Если не поспешишь, спасать уже будет некого, - крикнула она и толкнула Венсдей в пустоту.
Воздух вернулся рывком. Венсдей жадно глотала воздух, будто вынырнула из-под воды. Руки дрожали. На запястьях остались синеватые следы. В правой ладони - фото, то самое, что было в видении. Это была одна из способностей Офелии: она могла через сознание человека передать предмет в реальную жизнь. Это она открыла в себе за годы самовольного заключения.
- Боже, - выдохнул Фестер, протягивая ей бутылку воды. - Это ведение длилось будто вечность по сравнению с прошлыми. Что ты там видела?
- Это было не видение, - коротко ответила она, делая глоток воды. - Это было наглое вторжение в моё сознание.
- А-а... допустим, я понял, - неуверенно сказал он. - Так что теперь?
- Забыли. У нас другая цель.
- А как же спасение волко девочки? - спросил Фестер заводя снова мотороллер.
Венсдей посмотрела на фото.
- Если не поспешу сейчас, спасать уже будет некого, - тихо сказала она.
"И, как всегда, всё веселье - на мне", подумала Венсдей, когда они снова двинулись в путь. В этот раз веселье действительно обещает быть незабываемым.