16 дней
- Рой Гринвуд, восемнадцать лет, ученик "Невермора". Причина смерти - массивная кровопотеря и... отсутствие сердца, - произнёс следователь Итан Майер, устало делая пометки в блокноте. Его голос звучал глухо, будто этот случай был уже сотым за день, хотя по глазам было видно - даже для него это было слишком.
Морг был тихим, но не в том спокойном, умиротворённом смысле - здесь царила тяжелая, вязкая тишина, будто воздух сам не хотел шевелиться. На полу ещё оставались следы буро-красных пятен, а лампы под потолком мерцали с противным звуком, то ослепляя вспышкой света, то погружая всё в полумрак.
- Им обоим съели мозги, - проговорила шериф Ричи Сантьяго, нахмурившись. - Но ведь с тем зомби, который шастал по городу, уже было покончено.
Она машинально поправила жетон на груди, глядя на него, словно на напоминание, что всё это - реальность, а не какой-то кошмар.
- Его тело действительно доставили сегодня утром, - подтвердил Майер, не поднимая глаз. - Но вот в чём проблема...
Он перевернул страницу, достал другую папку и устало вздохнул, - Тела нет.
Ричи подняла взгляд, будто не сразу поверила.
- Что значит - нет?
- Исчезло, - коротко ответил он, - В буквальном смысле. У нас в подарок лишь два трупа: один - охранник, другой - Рой Гринвуд. Оба без мозгов. Второй ещё и без сердца.
Он подошёл ближе к металлическому столу, на котором лежало тело Роя, укрытое белой простыню.
- Сердце нашли в дальнем конце коридора. Просто валялось там, будто кто-то аккуратно положил.
Ричи нахмурилась.
- Следы крови тянутся до него?
- Нет. Совсем. Ни единого. - Майер щёлкнул ручкой, снова записывая наблюдения. - Значит, сердце вырвали у входной двери, но несли его не руками. Оно просто переместилось туда.
- Телекинез, - произнесла Ричи, глядя в темноту коридора.
- Похоже на то, - кивнул Итан.
Они оба помолчали. Откуда-то из дальнего угла донеслось еле слышное капанье воды - одинокое, монотонное.
- Есть кто-то на уме? - спросил Майер, устало глядя на женщину.
Ричи провела взглядом по помещению, где криминалисты фотографировали останки. Охранник лежал у стены, с пустыми глазницами. Рядом, на соседнем столе, - тело юноши с черной воронкой в груди, где когда-то билось сердце. Бледное, мёртвое, с вырванной грудной клеткой и неестественно спокойным лицом.
Она вздохнула, провела рукой по волосам и хрипло сказала:
- Единственный, кто мог всё это сделать - Айзек Найт.
Майер поднял брови.
- Тот, чьё тело пропало из морга?
- Именно, - подтвердила Ричи, сжимая кулаки. - Но как его тело могло просто исчезнуть? Мы видели, как его привезли сюда. Подтверждение смерти подписано.
Она обернулась к соседней застеклённой пустой комнате, где должно было быть тело Айзека.
- Неужели он... воскрес?
Майер сухо усмехнулся, но в его глазах не было ни тени иронии.
- Слишком много загадок, шериф. И все они ведут к "Невермору".
Ричи медленно кивнула.
По лестнице послышались быстрые, гулкие шаги. Кто-то почти бежал, спотыкаясь о ступени. Дверь морга распахнулась с резким скрипом, и в помещение ворвался запыхавшийся молодой сотрудник полиции. Его лицо было бледным, глаза - расширенными, как у человека, только что увидевшего нечто, чего видеть не хотел.
- Шериф! - выдохнул он, тяжело дыша.
Ричи обернулась на него, раздражённо прикрыв глаза ладонью.
- Боже, что ещё случилось? Будто этих бед нам не достаточно.
- Звонил охранник городского кладбища, - проговорил полицейский, вытаскивая из папки несколько фотографий. Руки его дрожали, и снимки слегка шелестели. - Одна из могил... выкопана. Гроба с телом нет.
- Кого похитили? - голос Ричи стал низким, угрожающим.
- Селена Крестон. Ученица "Невермора" 90х годов. Захоронена тридцать лет назад.
Он протянул фотографии. На них - свежая земля, вскрытая до самой глубины. На дне ямы виднелись следы гроба, а рядом - отпечатки ног.
- Тридцать лет... - пробормотала Ричи, глядя на фотографии. - Кому понадобилось тело, сгнившее три десятилетия назад?..
Полицейский нервно сглотнул.
- Охранник говорит, слышал неделю назад ночью странные звуки, похожие на пение. Точнее на какую-то молитву. Он не смог описать мелодию, только сказал, что "от неё волосы встали дыбом". Люди были похожи на сатанистов.
Ричи нахмурилась, выпрямившись и швырнула фотографии на стол.
- Опять без изгоев не обошлось. Я уже устала разгребать за ними. Нанесем школе визит.
Взгляд её стал холодным, решительным. Она кивнула Майеру.
- Закончите здесь - принесите мне всё, что узнаете. Каждый след, каждую зацепку. Если Айзек действительно воскрес... значит, кто-то ему помог.
Шериф поправила кобуру, тяжело вздохнула и направилась к выходу.
Полицейский последовал за ней, всё ещё озираясь на тела в морге. Когда они уходили, лампа над столом с телом Роя едва заметно мигнула, будто реагируя на чьё-то невидимое присутствие.
Майер остался один возле тела. Он стоял, глядя на пустой металлический стол, где совсем недавно лежал Айзек Найт. На холодной поверхности вдруг проступило тонкое, еле различимое пятно - очертание ладони, как будто кто-то невидимый только что дотронулся до стали. Майер моргнул, пригляделся - и пятно исчезло.
- Привидится же с этими...изгоями, - прошептал он.
***
Кабинет астрономии утопал в полумраке. Сквозь узкие окна пробивались холодные лучи осеннего солнца, которые ложились на пыльные парты, подсвечивая серебристые нити паутины в углах. На стенах висели потускневшие астрономические карты, а над ними - зодиакальные созвездия, нарисованные фосфоресцирующей краской. Когда свет попадал под нужным углом, звёзды на стенах оживали - мерцали, будто на мгновение превращая кабинет в безмолвный кусочек ночного неба. В глубине комнаты стоял массивный стеллаж с макетами планет.
За столом сидел профессор Долган. Его спина слегка согнулась от лет и вечного сидения над книгами.
- Раз уж вы остались на каникулы, немного с вами поработаем... чтобы вы совсем не обленились.
Группа учеников, уставших и вялых, ответила ему сдержанными вздохами. Воздух был пропитан запахом старых бумаг, мелованной пыли и чая с мёдом - единственного напитка, который старик постоянно держал на столе.
Неожиданно дверь с грохотом распахнулась после протяжного стука. В кабинет вошли шериф Ричи Сантьяго и сопровождавший её полицейский.
- Прошу прощения за беспокойство, вы профессор Долган? - спросила шериф, оглядывая кабинет и пристально глядя на старика.
- Да, - ответил он, поправляя очки. - А что случилось?
- Извините за сорванное занятие, но нам нужно поговорить. Дело не терпит.
Профессор задумчиво посмотрел на класс, потом медленно кивнул.
- Идите, дети. Занятие окончено.
Ученики быстро собрали свои вещи и потянулись к двери.
Венсдей Аддамс шла последней.
- Венсдей Аддамс. Какая встреча, - сказала шериф с лёгкой усмешкой, скрестив руки за спиной.
- Я так же не рада нашей встрече, как и вы, - отозвалась Венсдей, не моргнув.
Она медленно вышла, но дверь до конца не закрыла - оставила тонкую щель. Снаружи её глаза мгновенно потемнели от любопытства. Она чувствовала, что визит шерифа связан с чем-то куда более зловещим, чем просто формальности. Может быть, это касалось предупреждения Офелии.
Профессор, опершись локтями на стол, слегка закашливаясь произнес:
- Присаживайтесь. Я вас слушаю.
Ричи прошла ближе, сняла шляпу и положила на стол папку с документами.
- Нам сказали, что, пока нет директора, вы за старшего в Неверморе?
- Всё верно. Времени у меня больше, чем сил, но пока могу быть полезен - не откажусь, - устало улыбнулся он.
- Ещё нам сообщили, что вы работаете здесь больше 40 лет. Получается, знали многих, кто давно уже ушёл из стен школы.
Профессор кивнул.
- Более сорока лет под этими сводами, мисс Сантьяго. Я видел, как приходят поколения и уходят. Что вас интересует?
Шериф посмотрела на него пристально, её голос стал тише:
- Айзек Найт и Селена Крестон. Вы ведь их знали. Они были вашими любимыми учениками, верно?
Долган замер. На несколько секунд в кабинете воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь тиканием старых настенных часов. Старик снял очки, положил их на стол и потер переносицу.
Тонкие губы профессора растянулись в улыбке под седой бородой , которую он поглаживал рукой.
- Айзек и Селена.... Как же их не помнить, шериф? Они были лучшие из лучших. Как огонь и вода - такие разные, но всегда вместе. А как они танцевали каждый год на балу... - профессор говорил о них с таким теплом, вспоминая те года, - Айзек после её смерти часто сидел у окна после уроков и смотрел на настенные часы, будто искал ответы во времени.
Профессор на мгновение улыбнулся, но улыбка быстро угасла.
- Что с ними случилось? - спросила шериф, внимательно следя за каждым движением старика.
Профессор глубоко вдохнул, пальцы его задрожали и скрестились у рта.
- У Селены было что-то с сердцем, как и у Айзека. Но врачи говорили ей, что это не болезнь, а что-то большее, поэтому не знали как её лечить. Девочка умирала на глазах. Мне было невыносимо на неё смотреть, но и помочь я ничем не мог. Вряд ли моё умение читать звёзды помогло бы ей. Айзек хотел спасти их обоих, создав два механический сердца, но...не успел. Судьба распорядилась иначе. После замены сердца он стал холодным и мрачным. Очень чёрствым и жестоким. Через пол года парень тоже погиб в итоге, но уже от взрыва в башне Яго, где он занимался своими разработками. До чего же он был умён и талантлив...
Он надел очки и поднял глаза на шерифа, в которых отражалась усталость прожитой жизни.
- Значит Селена и Айзек знакомы на столько близко...
- А что такое, шериф? - с интересом спросил профессор Долган, придвигаясь ближе. Его глаза слегка прищурились за толстыми линзами очков, отражая слабый свет от настольной лампы.
- Вы же знаете, что Айзек восстал из мертвых в обличии зомби, стал человеком, а после снова умер в той же башне? - произнесла шериф Ричи Сантьяго, скрестив руки на груди.
- Слыхал, конечно, - тихо сказал профессор, задумчиво качая головой. - Грустно, что он не зашёл ко мне, когда приходил к профессору Орлоффу. Старый друг был бы рад повидаться... - он улыбнулся с какой-то усталой теплотой, как будто вспоминал юность, когда в коридорах Невермора всё ещё звучали голоса того времени кго любимых учеников.
Шериф кивнула, но её взгляд стал холоднее.
- Навестит, не переживайте. И не один.
Долган нахмурился.
- Что вы имеете в виду, мисс Сантьяго?
Ричи раскрыла папку, из которой выглядывали фотографии.
- Айзека сегодня утром доставили в морг. А сейчас его тела там нет. Вместо этого нашли два трупа - без мозгов. Один - охранник, второй - ученик Невермора, Рой Гринвуд. У Роя, к слову, было ещё и вырвано сердце.
- Господи, - прошептал профессор, невольно делая знак рукой, словно отгоняя дурное предчувствие.
- И это не всё, - продолжила шериф. - На городском кладбище была раскопана могила. Старое захоронение, тридцатилетней давности. Имя на надгробии - Селена Крестон. Могила пуста. Это явно не совпадение.
Профессор застыл, его глаза расширились. Он откинулся на спинку стула, пальцы его побелели.
- Но... как это возможно? - тихо выдохнул он, будто сам не верил в услышанное.
- Вот это мы и пытаемся выяснить, - ответила Ричи. - Может, вы знаете о них больше, чем говорили? Что-то, что поможет нам понять, как они могли, возможно, вернуться?
В воздухе повисла тишина. Старик долго смотрел в окно, где ветер гнул старые деревья. За стеклом вечер уже стелился по опввшим листьям, и где-то вдалеке скрипела створка ворот.
- Я... - наконец заговорил он, - поищу в кабинете директора их личные дела. Возможно, там сохранилось что-то из старых архивов. Вы вовремя. Данные, которым больше тридцати лет, должны были быть сожжены. Но смерть директора всё отложила.
- Замечательно, - кивнула Ричи, вставая. - Жду отчёта, профессор.
Тем временем Венсдей, спрятавшаяся за колонной в коридоре, наблюдала через узкую щель в двери. Она слышала каждое слово, её сердце билось быстрее.
«Значит, Айзек снова жив. До чего же живучий... Но как? И кто такая Селена? Так и не поняла» - прошептала она себе под нос. Вещь на её руке шевельнулась, словно соглашаясь.
- Нужно достать досье на неё раньше, чем это сделает профессор Долган, - добавила она чуть громче и скрылась в тени коридора.
- Был рад помочь, - произнёс Долган, когда шериф и её помощник уже направлялись к выходу.
Ричи обернулась у двери.
- Профессор, если кто-то из них появится у вас - немедленно сообщите. Не пытайтесь их прикрывать. Они больше не ваши талантливые ученики, а холоднокровные убийцы.
Дверь с грохотом захлопнулась, и тишина вновь окутала кабинет. Профессор остался сидеть неподвижно. Лишь слабое потрескивание старого радиатора нарушало покой. Он провёл рукой по седой бороде и чуть улыбнулся - не добродушно, а печально, с тенью сожаления.
- Безжалостные убийцы, говорите... - пробормотал он, глядя в окно, где ветер гнул деревья, рассыпая с веток листья. - Нет... они не убийцы. Они - жнецы. Жнецы своих обидчиков.
Пламя свечи на его столе дрогнуло, будто в ответ.
***
- Тайлер помог тебе? - тихо спросил Айзек, облокотившись лежа на кровать, наблюдая, как Селена лениво перебирает пальцами его растегнутую рубашку.
- Да, - ответила она после короткой паузы, словно возвращаясь мыслями туда, где всё началось. - Пока эти фанатики шептали мне молитвы, он просто подошёл... снял с себя плащ и укрыл меня. Его руки были тёплые, а в глазах не было страха. Только сострадание. После помог мне встать и мы ушли.
Её голос звучал спокойно, даже мягко. Воспоминание о Тайлера согревало, но не тревожило.
- Так вот, - протянул Айзек, усмехаясь, - почему он на тебя так смотрел... Парень втюхался.
- Думаешь? - Селена приподняла бровь, скользнув по нему взглядом, в котором мелькнула тень шутки.
- Я уверен. Мимолётная, обречённая влюблённость. У него на лбу это было написано. - Он чуть наклонился, - Он видел тебя голой, да?
Селена фыркнула, не сдержав смех.
- Тебя смущает только то, что он видел? А остальные, кто стоял там, разве нет?
Айзек сделал вид, будто не услышал. Его взгляд ушёл в сторону, а потом он, хрипло рассмеявшись, добавил:
- А мелкий времени зря не терял...
Селена, лежавшая на его груди, рассмеялась в ответ. От его смеха грудная клетка под ней слегка дрожала, и каждое вибрирующее движение отзывалось в её теле. Механическое тиканье внутри него напоминало часы - ровное, уверенное, как пульс, который когда-то был живым.
Она закрыла глаза, чувствуя это монотонное биение, будто пытаясь запомнить его ритм. Её пальцы медленно скользили по его коже - неровной, чуть холодной, с тугими прожилками, скрывающими шестерёнки под плотью. Она водила кончиками пальцев по его груди, словно рисуя на ней узоры, линии, которые только она могла видеть. Каждое движение, каждый их взгляд был наполнен страстью и доверчивой близостью - без принуждения, без давления. Они наслаждались друг другом, каждой секундой, ощущая, что мир вокруг исчез, оставляя только эту мгновенную вечность.
- Скажи... - раздался его низкий голос, почти шёпотом, пока он игрался одной рукой с прядями её волос, - какого это спать с зомби?
Она чуть приподнялась, опираясь подбородком на его грудь. Их взгляды встретились. В её глазах - лёгкий блеск, в его - тёплая насмешка.
- Встречный вопрос, - ответила Селена тихо, но с той же игривостью.
Он хмыкнул.
- Ну да, ты права.
Смех снова вырвался между ними, мягкий и тёплый. Воздух в комнате был жаркий, пропитанный их дыханием и запахом, ещё недавно сливавшихся воедино, тел. В окне мерцал лунный свет, падая на их переплетённые силуэты.
- Знаешь, - сказала Селена, проведя ладонью по его щеке, - хорошо вот так лежать. Здесь. А не в холодной земле.
Айзек повернул голову к ней, и на его губах мелькнула лёгкая улыбка - грустная, но настоящая.
- Я не смогла стабилизировать твою силу, - продолжила она тихо. - Поэтому тебе придется продолжить питаться людьми. Чтобы не истощаться.
Она говорила это мягко, но глаза её дрогнули. Пальцы всё ещё скользили по его лицу, словно она пыталась успокоить и его, и себя.
- Я уже привык, - ухмыльнулся Айзек, - Даже вошёл во вкус.
Она замерла, глядя ему прямо в глаза, в эти тёмные, глубоко затонувшие зрачки. Там было что-то хищное, но живое. Настоящее.
- А тебя смущает, что я зомби? - спросил с ухмылкой Айзек.
Селена отпрянула, чуть ударив его по груди, и в её глазах мелькнула искорка удивления и смятения. Тусклый свет лампы играл на её волосах, создавая вокруг неё ореол почти призрачной красоты.
- Стала бы я спать тогда с тобой? - делая вид, будто надулась, говорила она, но в голосе скользила теплая, едва уловимая улыбка.
Айзек усмехнулся, его глаза сверкнули мягким огнём, и в его тёплом голосе проскочила лёгкая насмешка:
- А может, ты себе иллюзию создала, что в твоих глазах я идеален как когда-то?
Селена наклонилась к нему, её пальцы мягко водили по линии его лица, останавливаясь на каждом изгибе и неровности. Она шептала:
- В моих глазах ты такой, какой есть...реальный.
Слова были наполнены теплом, тихой нежностью и откровением: она видела его настоящим, всеми тенями и шрамами, и принимала.
Тишина вокруг них становилась плотной, почти осязаемой, и каждый взгляд был как признание. Их связь - мрачная, магнетическая, словно отражение Гомеса и Мортиши, только темнее: если у Аддамсов любовь - это жизнь, то у Айзека и Селены любовь - это смерть, холодная и притягательная, которая не отпускает.
Айзек наклонился ближе, его лицо оказалось на уровне её, и он медленно приблизился к её губам, глаза почти прикрыты, сосредоточенный на каждом мгновении. Селена встречала его взгляд, их дыхания становились глубже, а лёгкие вибрации тела друг друга ощущались сквозь пространство между ними. Она мягко обвила его шею руками, и их пальцы скользили друг по другу, словно змеи, играя с тенями и светом вокруг. Тишину прерывали лишь прерывистые вдохи и тихий стук сердец.
Но их губы не успели соприкоснуться, как Селена внезапно сморщилась от боли, словно внутри неё разорвалась буря, и её тело дернуло. Она схватилась за голову, а в ушах раздался оглушительный звон, сверлящий мозг и разрывающий сознание. Каждое мгновение ощущалось как раскалённое лезвие.
Айзек отшатнулся, его глаза расширились от ужаса. Он видел, как её тело дрожит, как дыхание становится прерывистым и острым, как если бы сама тьма пыталась её поглотить.
Селена вскочила с кровати, но ноги подкосились - она рухнула на колени на холодный пол. Холод отражался от плит, как металлическая стужа, впиваясь в её колени и ладони. Дикий крик сорвался с её губ и эхом отразился от стен, наполняя комнату густой вибрацией страха и боли.
- Ищи «Grimorio de los muertos», - раздался тихий, но властный голос в её сознании, словно шёпот из самой тьмы.
- Но что это? - задрожало её сознание, страх сжимал сердце.
- Эта книга хранит не просто заклинания. Она хранит ответы на все вопросы о силах изгоев. Овладеть ею значит управлять смертью... или раствориться в ней. Но книга - не просто артефакт. В ней спит Аргус Крестон, абсолютный дух хаоса, который однажды разрушил полмира. Каждый шаг к книге пробуждает его сознание в твоей душе. Эта сила - твой дар и твоё проклятие, - продолжал голос, холодный и безжалостный, словно ледяной ветер, проходящий сквозь кости.
- Где мне найти её? - спросила Селена, едва слышно, губы дрожали, а глаза блестели от слёз и боли.
- Ничто с Ничем. Поспеши. Один том книги был сожжён во время твоего воскрешения. Ворота в мир живых для него теперь открыты. Если он овладеет книгой первым, конец придёт всему миру. Он ищет тебя... у тебя осталось шестнадцать дней.
Голос в её голове исчез, и с ним исчезла боль. Но воздух оставался плотным, как смола, а тьма вокруг становилась ощутимой. Айзек опустился на корточки рядом с Селеной, поддерживая её плечи руками, дрожа от страха и решимости одновременно.
- Селена...что это было? - его голос ломался, отражая ужас, который он не мог прогнать.
- Нам нужно найти Гримуар мёртвых, - тяжело выдохнула она, грудь подрагивала, дыхание рвалось на короткие, резкие порывы,- Для мести нужна книга моего предка, в которую он запечатал всё самое сильное. Найдя её, я смогу понять, как контролировать силу и не погибнуть снова. Но...
- Что...? Говори же! - нетерпеливо, почти рьяно вмешался Айзек, не отводя взгляда.
- У меня всего шестнадцать дней... - её глаза встретили его, полные ужаса. - Семнадцать прожитых мной лет превратились в семнадцать дней. Если я не найду книгу... это конец.
Айзек сжал её плечи, словно хотел удержать не только её, но и весь мир от распада.
- Мы найдём её, обещаю тебе. - Его голос дрожал, полон решимости и страха. Он не даст ещё одному любимому человеку погибнуть снова.
Книга Аргуса Крестона таила формулу абсолютного контроля над хаосом, но цена за это была смертельна: потеря человечности, превращение в монстра, могущественного, но лишённого души. Все изгои боялись этой книги, но многие жаждали овладеть ею ради силы, которая могла спасти или уничтожить.
Селена подняла взгляд на железную дверь, её отражение преломлялось в тусклом свете лампы, отбрасывая длинные тени по полу. По её щеке скользнула чёрная слеза, капля горечи и решимости, словно смола на стекле.
- Пора нам наконец навестить Офелию, - сказала она строго, голос уверенный, как холодное лезвие клинка, несмотря на страх, что скрывался глубоко внутри. Она говорила это как дикий зверь перед нападением.