Потомок Хаоса

Полная луна, похожая на око древнего духа, неподвижно застыла над чёрными крышами. Холодный лунный свет стекал по карнизам особняка Эстер Фрамп, превращая дом в мраморный мавзолей - холодный, безмолвный и величественный.

Из распахнутых дверей, сопровождаемая мягким звоном украшений, вышла сама хозяйка. Эстер, в своей вечной элегантности, напоминала ожившую статую декаданса. На ней был чёрный плащ, отороченный бархатом, на лице - безупречная, но безжизненная маска спокойствия. Она направлялась к своей старшей дочери Мортише.
- Чувствует моё сердце неладное, - тихо произнесла она, обернувшись к своему дворецкому. Её глаза, как два застывших куска янтаря, чуть сузились. -Приглядывай за Офелией, Мартис.
- Да, мэм. Удачной поездки, - поклонился дворецкий. Его движения были выверенными и почти неестественными - в них чувствовалось наследие отца, легендарного Всадника без головы. В темноте, под светом луны, его тень казалась чересчур вытянутой, словно за ним следил кто-то другой, невидимый.
Эстер села в лимузин, и тот бесшумно растворился в ночи.
На другой стороне дороги, укрытые мраком, стояли двое. Айзек и Селена. Он - как оживший кошмар в человеческом обличии. Ветер шевелил полы его длинного пальто, а под одеждой тихо тикало механическое сердце, изредка освещая его грудь красноватым пульсом. На губах играла едва заметная ухмылка - смесь насмешки и безумия. Она - подобие ведьмы из старых легенд, воплощение роковой красоты. Тёмные локоны спадали на плечи волнами, в которых луна застревала серебристыми бликами. Глаза - цвета выжженного янтаря подчеркнутые черными тенями, делали её взгляд пронзительным и опасным. На ней был тёмный корсет с тонкими алыми вставками, длинная юбка, будто сотканная из дыма, и плащ, переливающийся багряным оттенком крови при каждом её движении. От неё веяло чем-то древним и запретным, как от самой магии.
- Что ж, птичка осталась одна, - прошептал Айзек, ухмыльнувшись. Его голос был мягким, но в нём чувствовался яд. - Пора нанести визит. Старые друзья ведь не должны забывать друг друга.
Они двинулись к дому - лёгкие шаги по гравию не издавали ни звука. Воздух густел от тумана, а с ветвей старых деревьев стекала влага, будто капала кровь.
Они решили не заходить через главные двери, а зайти сбоку. Айзек остановился у чёрного входа и достал отмычку.
- Силой не проще? - тихо спросила Селена, склонившись рядом. Её дыхание касалось его щеки, холодное, как утренний иней.
- Поработаем немного умом, - ответил он, не отрывая взгляда от замка. Его пальцы двигались с безумной ловкостью, будто сами знали, как обмануть металл. Щелчок - и через пятнадцать секунд замок сдался.
- Voilà, - усмехнулся он.
Они вошли. Особняк дышал тишиной. Просторная гостиная тонула в полумраке - лишь несколько ламп освещали пространство теплыми пятнами, делая тени длиннее, чем сами предметы. Всё вокруг дышало старинным великолепием и смертью: резные кресла, пыльные картины, тяжёлые портьеры, шевелящиеся от сквозняка, словно живые.
- И нас никто не встречает в распростёртыми объятиями? Какая невежливость, - хмыкнул Айзек, шагнув под свет одной из ламп.
Муха, взбесившаяся от света, закружила между ними. Айзек вскинул руку - отмычка из его кармана метнулась с точностью клинка и пригвоздила насекомое к стене. Ещё взмах, и сразу же все лампы в доме треснули, вспыхнув и погаснув. Комнату поглотила кромешная тьма. В ней остался лишь слабый, пульсирующий красный свет исходящий из груди Айзека.
- Великолепно, - шепнула Селена, но её голос дрогнул от странного трепета. - Как мы теперь найдём Офелию в этой тьме?
Айзек тихо рассмеялся.
- Люблю эффектный заход... Устроим ей романтический вечер.
Он взмахнул рукой, и будто по чьей-то воле, на столах вспыхнули свечи. Пламя тянулось вверх неровно, будто колебалось от дыхания чего-то невидимого. Их мерцание отражалось в зеркалах, превращая комнату в лабиринт теней. Селена усмехнулась и, поправив воротник своего плаща, мягко потянула Айзека за рукав.
- Пошли уже, романтик, - её голос прозвучал почти игриво, но в её глазах плясала тьма.
Селена остановилась посередине гостиной, прикрыв глаза. Воздух здесь был тяжёлый, пропитанный старостью и магией. Девушка медленно вытянула руки вперёд, и от её пальцев потянулись едва заметные алые нити энергии, как тонкие струны, на которых она играла своим сознанием.
- Хах... умно, - губы Селены тронула почти безумная ухмылка, - Нашла тебя.
Её глаза вспыхнули кровавым блеском, отражая зловещий свет свечей. Она резко расправила плечи и двинулась к лестнице, ведущей вниз - туда, где из-под земли сочился холод и гулкое эхо. Айзек шагал за ней, покачивая головой и разминая шею. Его походка была расслабленной, почти насмешливой.
- Хочешь сказать, она прячется в подвале? Почему именно там?
- А сам как думаешь? - ответила Селена, даже не оборачиваясь.
Подвал начинался с массивной чёрной двери, похожей на вход в склеп. Её металл был покрыт потемневшими узорами, и в тусклом отблеске свечей они напоминали вытянутые лица, застывшие в вечном крике. Айзек уже присел на корточки, собираясь вскрыть замок, но Селена резко остановила его, положив ладонь на его плечо.
- На этот раз никакого взлома, - холодно сказала она. - Мы же не грабить пришли.
Она подняла руку. Алое свечение охватило её ладонь, перетекая в воздух, как жидкое пламя. Одним резким движением она направила поток на дверь. Раздался треск - замок сорвался, и куски железа рассыпались по полу. Второй удар - и створки дверей с грохотом распахнулись, словно их выбила сама сила ада.
Перед ними открылся узкий чёрный коридор. Воздух здесь был ледяным, пах плесенью и чем-то гнилым, как дыхание забытого времени. Тьма стояла плотной завесой, проглатывая свет свечей, и казалось, будто стены дышат, сжимаясь всё ближе.
Айзек тихо присвистнул:
- Миленько. Атмосферно.
Селена шла впереди, не останавливаясь. Алые нити энергии скользили между её пальцев, и с каждым её взмахом ближайшая дверь срывалась с петель, гулко ударяясь о пол. Она не смотрела внутрь каждой открытой ней комнаты - просто чувствовала, где нужно идти дальше. Айзек, засунув руки в карманы своего пальто, шагал за ней и с интересом мельком заглядывал в каждую комнату, которую открывала Селена.
Её шаги ускорялись, сердце било ровно, но внутри всё сжималось от предвкушения. Офелия была близко. Наконец они остановились перед последней дверью в конце коридора. Та выглядела иначе - древняя, выжженная символами защиты, от которых исходило слабое голубоватое свечение. Селена и Айзек обменялись взглядами. В его глазах плясали отблески безумия, в её - решимость и затаённая боль.
Она вытянула руку, и тонкая нить красной энергии скользнула в замочную скважину. Замок тихо щёлкнул. Айзек с размаху ударил ногой по двери - та вылетела так, что петли звякнули, словно разбуженные цепи, но дверь выстояла.
Комната встретила их мёртвой тишиной. Посреди стояла девушка с белыми, как снег, волосами. Она стояла спиной, неподвижная, словно статуя. На стене перед ней виднелась та надпись, что она написала своей кровью.
- Селена... ты пришла, - произнесла она тихо, не оборачиваясь. Голос её дрожал - не от страха, а от чего-то глубже, почти как от воспоминаний.
- Вижу, ты не ждала гостей. Даже не вышла нас встретить.
- Нас? - переспросила Офелия и медленно повернула голову.
Айзек лениво облокотился на дверной проём, ухмыльнувшись.
- А ты почти не изменилась, Офелия, - произнёс он с особым нажимом, будто само её имя оставляло у него во рту вкус пепла.
Офелия резко обернулась. Её глаза расширились от ужаса.
- Айзек! - она отступила назад, будто пытаясь поверить собственным глазам. - Как это... возможно?..
- Ты меня недооцениваешь, - ответила Селена с холодной гордостью.
- Как ты это сделала? - спросила Офелия, голос её дрожал, словно струна.
Селена прищурилась.
- А ты думала, я умею только убивать?
Она шагнула вперёд - но внезапно вскрикнула, почувствовав, как по ноге прошёлся обжигающий поток боли. Селена резко остановилась, взглянув вниз: на полу под её ступнёй вспыхнули голубые руны, пульсирующие защитным светом. Она метнула взгляд на Айзека. Он стоял спокойно, не сдвинувшись с места и поняла, что это защита только от неё. Селена подняла голову. Её глаза полыхнули пламенем ярости.
- Тёплый приём... - прошипела она, от боли и злобы. - Значит, меня здесь не ждали.
Воздух вокруг неё задрожал, наполняясь давящей энергией. Свеча на столе Офелии затрепетала, огонь начал вытягиваться в тонкие кровавые лезвия.
Внезапно сверху раздался глухой голос:
- Мисс Офелия! Вы в порядке?
Звук торопливых шагов эхом прокатился по лестнице, и вскоре в тусклом свете фонаря показался дворецкий Мартис. Его высокий силуэт скользил по стенам, вытягиваясь, как призрак. Лицо, обычно холодное и собранное, теперь искажалось тревогой. Он замер, увидев в конце коридора двоих - мрачных, неподвижных, будто тьма сама обрела форму.
- А я и забыл, что ты теперь ещё и под присмотром, - усмехнулся Айзек, медленно выпрямляясь и разминая шею. Его голос был бархатным, но с хрипотцой, будто каждый звук рождался из глубины безумия. - Пойду поболтаю. Вам тут есть, что обсудить.
Он метнул на Офелию взгляд - в нём смешались насмешка и холодная ненависть. И, не дожидаясь ответа, развернулся, направившись к лестнице.
Мартис стоял, как вкопанный, не в силах сдвинуться. Свет фонаря дрожал в его руке, вырывая из тьмы лишь частички лица Айзека. Айзек шёл спокойно, почти неторопливо, и от этого становилось только страшнее. Он напоминал призрака: его длинное чёрное пальто развевалось за спиной, словно тень, а глаза, блестящие, как два лезвия, не отрывались от цели будто хищный зверь, что стремиться на добычу. Руки в карманах и лёгкое посвистывание заставляли тело покрыться тысячью мурашек.
- А ну-ка... посмотрим, что ты умеешь, сын безголового, - пробормотал Айзек с улыбкой.
Мартис отшатнулся, инстинктивно сделав шаг назад. Фонарь выскользнул из его рук и разбился, оставив лишь мерцающий огонёк на полу. Айзек медленно шёл к нему, затем ускорился, вынув руки из карманов. Гул его шагов становился всё громче. Ему доставляло удовольствие эта игра в кошки-мыши.
Мартис оступился на первой же ступени, едва удержался. Он бросил взгляд на Айзека. Тот уже почти бежал. Страх ударил Мартиса в грудь. Он сорвался, помчался вверх, не разбирая ступеней, а за спиной всё громче звучали шаги - рваные, тяжёлые, неумолимые.
А внизу, в подвале, Селена осталась одна. Одна с той, кто когда-то отняла у неё жизнь. Тишина сгущалась. Воздух дрожал. Селена подняла взгляд, и между ними снова завязался немой диалог - ненависть и боль, замешанные на старых ранах.
- Поговорим? - произнесла Селена спокойно, почти тихо.
Она сделала шаг. По её телу прошла волна невыносимой боли: защита вспыхнула голубым светом, обжигая плоть, будто адское пламя плавило её. Воздух наполнился запахом палёного мяса. Но Селена даже не дрогнула. Ни тени страдания на лице. Только холод, и огонь в глазах. Она сделала ещё один шаг. Её кожа задымилась, ткань плаща оплавилась. Под ногами остались следы - чёрные, обугленные. Ещё шаг. И вот она уже в комнате. Запах гари смешался с чем-то металлическим - кровью. Перед Офелией стояла не женщина, а кошмар, вышедший из самого ада. Её кожа была обуглена почти до костей, глаза горели, как два уголька. Лицо расплавилось, превращаясь в уродливую маску. Селена дышала неровно, грудь поднималась тяжело, но в её взгляде не было боли - только хищная ярость. Офелия застыла. Даже дышать боялась.
Они стояли молча, и казалось, время остановилось. Минуту. Или вечность. И вдруг тело Селены начало меняться. Обугленные ткани зашевелились, словно живые, затягивая раны. Кожа снова наливалась цветом, плавно, почти красиво. Её лицо, прежде искажённое, вновь стало гладким и совершенным. Она стояла теперь перед Офелией - прежняя, прекрасная и пугающая одновременно.
- Ты... очень изменилась, - прошептала Офелия, пытаясь сохранить достоинство, но голос дрожал. - После нашей последней встречи.
Селена медленно склонила голову набок, губы растянулись в лёгкой, хищной улыбке.
- А ты-то как изменилась... постарела даже, - Её взгляд прожигал насквозь, - Сломала свой блестящий мир, но всё ещё играешь в святую.
Она подошла ближе, и от её голоса веяло холодом, как от бездны.
- Скажи, Офелия... ты скучала по своей ошибке?
После небольшого затишья Офелия заговорила. Её голос звучал глухо, будто слова проходили сквозь толщу воды. Селена стояла напротив, неподвижная, как мраморная статуя. Воздух между ними был натянут, как тонкая нить, и, казалось, ещё одно неосторожное слово - и она лопнет, осыпав всё вокруг искрами разрушения.
- Аргус вернулся.
Эти два слова эхом прошлись по комнате, будто само пространство не хотело их слышать. Офелия невольно поёжилась.
- Что? - холодно переспросила Селена, приподняв подбородок.
- Ты вернулась из мира мёртвых, и вместе с тобой вернулся он. Он ищет тебя и книгу. Сейчас он пытается установить с тобой контакт и манипулировать тобой на расстоянии. Не позволяй ему управлять твоим сознанием, прошу... - её голос дрожал, хоть она старалась говорить твёрдо. Тонкие пальцы женщины сцепились в замок, костяшки побелели.
Селена сделала шаг вперёд, и пол под ней тихо застонал, будто старый дом тоже боялся её.
- Ты убила меня своим молчанием, - Её голос стал низким, глухим, словно говорила не она, а нечто глубже, темнее. - Мортиша запечатала мою душу, дабы сохранить ваши дела в тайне и не позволить мне вернуться. Вы знали и наблюдали каждый день, как я в мучениях умираю от невыносимой боли, пожирающей меня. Я билась в агонии.
С каждым словом воздух вокруг становился тяжелее. Пыль, казалось, застывала в воздухе, время замедляло ход.
- Так же Мортиша со своим муженьком убили Айзека в школьные годы и похоронили его ещё живым под деревом, как скот. А через тридцать лет убили снова. Твоя мать умолчала о содеянном вами и покрывала тебя все эти годы, наложив заклинание на эту комнату, чтобы, если я вдруг вернусь, не смогла достать тебя. А дочь Мортиши причастна к смерти Айзека и Франсуазы.
Голос Селены становился всё острее, будто каждое слово разрезало воздух. Она вдруг рассмеялась. Смех этот эхом ударился в стены, заставив Офелию вздрогнуть.
- Боже... хоть один человек в вашей семье есть адекватный?
Офелия не ответила. Тишина между ними снова сгустилась, превратившись в вязкую тень.
- Скажи, - тихо, почти ласково заговорила Селена, делая новый шаг вперёд, - ты действительно пыталась защитить семью? Или это любовь так ослепила тебя?
Офелия подняла глаза, и в них мелькнуло что-то человеческое, усталое.
- Ты разве не делаешь сейчас то же самое ради любви? - её голос звучал мягко, но в нём проскальзывало отчаяние, словно она пыталась удержать Селену словами, пока могла.
Селена усмехнулась уголком губ. В её взгляде не было тепла.
- Да, но мы разные. Ты убила того, кто тебе мешал. Я же убиваю тех, кто уничтожил нас, потому что мы им мешали.
- Сейчас не время для мести... - Офелия старалась говорить ровно, но дыхание сбилось, и слова тонули в страхе.
- Да что ты... - Селена снова рассмеялась, опустив голову. Смех её был сухим, безжизненным. - Ты тридцать лет гнила в этой комнате...
Она медленно обошла её по кругу, взгляд скользил по стенам, по старым символам, выжженным на полу.
- И заметь, я к тебе ни разу за это время не приходила. Всё, что ты видела это лишь твоя совесть и твои видения. Ты сходила с ума без моей помощи, - продолжала Селена.
Она остановилась перед Офелией, их глаза встретились - в одном горело раскаяние, а в другом ярость. Селена чуть наклонила голову, на губах мелькнула жестокая тень улыбки.
- Меня это радует.
Воздух в комнате стал ледяным, будто сама смерть стояла рядом, наблюдая.
- Покажи мне, что ты видела тогда в моем сознании! - сказала резко Селена и подойдя впритык к Офелии обхватила её голову двумя руками. Её хватка была ледяной и твёрдой, как кандалы. В ладонях чувствовалось слабое дрожание - не от слабости, а от сдерживаемой ярости. Вокруг пахло гарью и старой свечной копотью; звук их дыханий эхом отдавался в каменных стенах подвала.
- Что? Нет, - Офелия попятилась назад и вжалась в стену, блокируя своё сознание и не давая Селене туда проникнуть. Её глаза расширились, белки резко оттеняли цвет лица. Она вжала спину в холодный камень.
- Покажи, сейчас же! - крикнул девушка и надавила пальцами на виски Офелии, обжигая из красной энергией.
Из-под её кожи проступил тонкий свет - алые паутинки магии - которые, казалось, жгли реальность, отрывая в сознании щели. Сам воздух в комнате свистнул от напряжения. Офелия сморщилась от боли, зубы скрипели. Она не смогла сдержать крик. И сдалась, открыв свое сознание. Селена ослабила хватку и продолжая держать девушку за голову, закрыла глаза и проникла к ней.
Комната вокруг потухла, и мир сузился до одной точки - внутреннего пульса чужой памяти. Было ощущение, что пол провалился, и она шагнула в бездонную яму чужой боли. Она очутилась в том же самом месте, где ходила Офелия: белый город в тумане и пыли, ни малейшего ветерка. Груда камней от разрушенных домов, остатки обгоревших деревьев. Сожжённые трупы, ходячие мертвецы, что просят закончить из страдания. Её дом разрушен, разрушен и дом Айзека. Его тело было придавленно камнем, волосы притрушены пылью, на лице кровь и ссадины. Он лежал на животе с повернутой на бок головой. Глаза закрыты, он не дышит. Селена медленно присела возле него и аккуратно поправила его волосы дрожащими руками, убрав с лица. Пыль на ладонях была сухая и сыпучая, словно мелкий песок, и когда она коснулась губ Айзека, ощущения были как прикосновение к холодной бронзе - знакомое и чужое одновременно.
- Айзек.... - её голос дрожал, слезы наворачивались на глаза, а под ними нежная улыбка, которая пыталась не выдавать её адскую боль в душе, - проснись...
Слово лопнуло в тишине пустого мира; даже мёртвые повернулись, но никто не ответил. Но он не шевельнулся. Селена подняла голову и увидела 17 летнюю Офелию, которая проходила мимо, осматривая в ужасе всё вокруг и остановилась возле матери и ребенка, которых придавило огромным камнем от дома. Офилея смотрела на них с жалостью не сумев никак помочь, ведь они её не видят. После та внезапно вскрикнула: "Мама́..." и помчалась по улице в сторону своего дома. Селена вскочила и побежала за ней. Она смотрела как Офелия ходит вокруг своего разрушенного дома в поисках хотя бы тел своих родных. Но ничего. За ней появляется Селена. Всё происходило как в замедленном кино: каждый вздох, каждый шаг - бесконечная сцена, где боль и пустота тянулись нитями через улицы.
"Это же я...но почему я так жутко выгляжу..." - проговаривала себе под нос Селена стоя в стороне, глядя на себя же из сознания Офелии. Голос её казался чужим в ушах; видение отражало образы, которые съедали нежность и оставляли хищную пустоту.
- Ты осталась жива...после всего этого? - произнесла лже Селена холодно, словно не понимая что говорит. Её слова были как камень, брошенный в тихую воду: круги расползались, и в каждом из них рябь вины, страха и непрощение.
- Это сделала ты? - говорила дрожащим голосом Офелия. Её пальцы дрожали, губы белели от напряжения.
- Я не хотела. Но силу нельзя держать взаперти. Она должна дышать...- лже Селена произнесла это с нотой безумия.
Селену никто здесь не видел и не чувствовал. Поэтому она медленно подошла к своей второй версии и остановилась прямо перед ней, рассматривая всё детально. В глазах лже Селены не было ни капли тепла, ни капли человечности. Здесь неподалеку лежит мертвый человек, к которому она питала чувства, но и это её не беспокоило. Она была настоящим монстром без сердца. Селена дотронулась до щеки лже Селены пытаясь понять, человек ли это вообще после всего, что она сделала. Душа не ощущается. Прикосновение было холодным, будто касание металла, и невыносимо одиноким - зеркало, в котором не отражается живое.
Пока лже Селена говорила с Офелией, Селена продолжала смотреть той в глаза, пытаясь хоть на секунду увидеть блеск тепла в её глазах. Но она была так же холодна и безжизненна как этот город вокруг. Вдруг лже Селена резко перевела взгляд с Офелии на девушку. Взгляд её был выверен, как удар ядовитой стрелы: безэмоциональный и смертельный.
- Тебе не спрятаться от меня!! - прошипела диким низким, почти мужским голосом, лже Селена.
Слова звучали стеной; в них не было женской интонации - скорее звучание чужого инструмента, вставленного в её грудь. Голос монстра.
Девушка испугалась и сделала шаг назад от страха. Как...как она её увидела? Это невозможно. Сердце забилось в груди Селены так громко, что она услышала это даже в чуждом видении - стук как локатор, указывающий на уязвимость.
Селена вернулась в реальность и отскочив от Офелии нервно задышала, будто увидела саму смерть. Офелия наконец отошла от стены тоже заглатывая воздух и держась в панике за шею, будто её только что душили. Их дыхания - громкие, дрожащие - напоминали о том, что оба живы и ранены по-разному.
- Увидела наконец?! - спросила она Селену уже более смелым голосом, - Поняла, зачем я дала тебе умереть?
Её голос стал твёрже; страх сменился решимостью - попыткой перекрасить вину в действие.
Селена встала и тихо говорила.
- То что ты мне показала...то что ты тогда у меня увидела 30 лет назад...это будущее, которое произойдет как раз таки после моей смерти и моего воскрешения. Если бы я не умерла, меня бы не воскресили. Тогда бы не сжогся один из томов книги, что держал душу Аргуса Крестона взаперти. Теперь же проход в мир живых для него открыт. И то, что сейчас я видела...это он завладевший моим телом.
Её слова ложились тяжёлым, холодным слоем на воздух. В них - холодный расчёт и твердое понимание произошедшего, словно она прочитала карту предательства.
Офелию окутал резкий страх. Мороз по её телу пробежался с головы до ног. Её лицо побелело; губы задрожали. От страха даже волосы словно стали плотнее к коже.
- Не может быть...нет... Это должно было произойти, если бы ты осталась жива...
В словах прозвучало сожаление и испуг - признание, что прошлое вырастает в настоящее страшнее, чем можно было представить.
- Твоя мать говорила тебе, что твои силы нестабильны, но ты её не слушала. Неважно, что ты видела. Важно уметь понимать увиденное. В итоге ты сделала только хуже и превратилась из героя в зачинщика. Считай, ты своими руками помогла Аргусу приблизиться к желаемой цели, - говорила строго Селена, упрекая Офелию. Вдруг она нервно рассмеялась, поправляя волосы, - С ума сойти....а меня ещё называют безумной ведьмой. Никто же не знает, что ты сделала на самом деле.
В её смехе слышалась горечь и развеивание последних масок - смех человека, который осознал цену каждой слезы и каждого умалчивания.
Офелия смотрела на то, как Селена нервно хохотала. Руки той дрожали. Это выглядело как истерика у психически больного человека.
- Прости.... - наконец проговорила Офелия. Слово казалось слишком тонким ответом на ужасы, что разворачивались вокруг.
- Нет, дорогая. Одного "прости" тут будет недостаточно. Твоя племянница мне поможет разгрести это дело, поняла? Или эта твоя надпись ещё одно идиотское видение, которое ты не сумела правильно прочитать?
Тон Селены был железным: приговор, не требующий обсуждения. В нём слышалась не только угроза, но и план.
- Но что она может сделать? Она ничего не знает.
Офелия пыталась цепляться за последнюю надежду; она не верила, что хрупкая девочка может изменить ход событий. Селена подошла к Офелии и приобняла её одной рукой, шепотом говоря.
- Ты ей всё расскажешь. Иначе твоё видение о её смерти я приведу в реальность. Ты видишь видения, а я их исполняю. Мы договорились или как?
Её объятие было как стальной захват: внешне тёплое и утешительное, но внутри - угроза, от которой мороз пробегал по спине. Офелия посмотрела на неё испуганными глазами и прочитала во взгляде той, что она действительно это сделает. Мгновение - и на лице Офелии отразилось полное признание: она всё поняла и кивнула. Тишина в подвале стала гнетущей, но в ней уже слышался ритм готовящейся бури.
Селена быстрым шагом направилась к выходу. За её спиной воздух всё ещё дрожал от оставшейся энергии, пропитанной злостью и ненавистью. Когда она пересекла порог комнаты, её тело вновь начало обугливаться - кожа вспыхнула огненными трещинами, изуродовав её. Однако через минуту всё восстановилось, кожа стала гладкой.
Вдалеке из комнаты Офелии показался её силуэт в проёме двери. Она смотрела, как разъяренная Селена стремительно идёт к лестнице, ведущей наверх. Её волосы развивались вместе с плащом. Она словно летела по коридору, оставляя за собой лишь мрак.
Коридор был погружён во тьму. С каждым шагом Селены деревянный пол будто стонал под её ногами, стены тихо скрипели, реагируя на её присутствие. Пахло пеплом и кровью. Она поднялась по закрученной лестнице наверх, а её шаги эхом разносились по дому. Когда Селена вошла в гостиную, воздух будто задрожал от мерзкого, липкого чувства - смесь смерти и иронии.
На диване, развалившись как хозяин вечера, лежал Айзек. Его голова покоилась на подлокотнике, а в руках он лениво перекатывал безжизненную голову - ту самую, что когда-то принадлежала дворецкому. Тонкие струйки крови стекали по его рукам, капая на старинный ковёр. Тот уже успел насытиться и теперь лишь хладнокровно наслаждался очередной мертвой жертвой. Он подкинул голову в воздух и поймал её другой рукой.
- Ну как прошла беседа? - спросил он спокойно, бросив взгляд на Селену. В следующую секунду он небрежно метнул голову, и та с глухим звуком покатилась по полу, ударяясь о ножку стола.
Селена остановилась посреди комнаты.
- Эта стерва, не умея читать видения, сделала только хуже, - произнесла она сквозь зубы.
Айзек приподнялся, опустил ноги с дивана и пригласил её жестом присесть рядом.
- О чём ты?
Селена подошла ближе. Она села рядом, и между ними повисла тишина, прерываемая лишь тихим потрескиванием свечей.
- Тридцать лет назад она увидела видение, когда дотронулась до меня, - начала Селена, глядя куда-то вдаль, словно заново проживая то, что увидела. - Город был белый, холодный... мёртвый. Дома разрушены, горы трупов под ногами. Ни единого голоса, только вой ветра. Офелия шла среди этого ужаса, пока не нашла меня. Но я... я была не собой. Такой же мёртвой, как все вокруг. Монстром.
Она замолчала, на секунду прикрыв глаза.
- Под камнями я видела твоё тело, - продолжила Селена тише, и в её голосе впервые проскользнула боль. - Я подошла к себе... той, что была там. Но не почувствовала ничего. Ни души, ни тепла. Только бурю внутри. Она посмотрела прямо на меня, хотя никто не должен был меня видеть. И сказала "Тебе не спрятаться от меня". Голос был мужской. Холодный, как сталь.
Айзек выпрямился, внимательно слушая. На его лице не было страха - лишь мрачное понимание.
- Это был Аргус Крестон, верно? - произнес он спокойно.
- Да, - кивнула Селена. - Он овладел мной и устроил тот кошмар. Офелия думала, что убив меня она спасет всех. Но теперь её ошибка будет стоить целого мира. Когда я воскресла, сгорел один из томов Гримуара - тот, что держал душу Аргуса взаперти. Теперь путь между мирами для него открыт.
Айзек тихо вздохнул. Его голос стал холодным, почти ровным:
- Значит, она знала, что может спасти тебя. Но выбрала убить. Из-за собственного страха.
- Она хотела предотвратить видение,- прошептала Селена. - А в итоге помогла ему сбыться. Аргус теперь на шаг впереди...
Несколько секунд они сидели молча. В воздухе стоял запах крови и воска.
- Почему ты её не убила? - наконец спросил Айзек, глядя на неё с неприкрытым интересом и поправляя нежно её выбившуюся прядь.
- Есть дела поважнее, - Селена говорила ровно, без эмоций. - Я не хочу становиться монстром. Она уже умирает медленно, сводя себя с ума. Смерть лишь избавит её от мучений. Пусть это будет её наказанием.
Снова повисла гробовая тишина. За окном блеснула молния, на мгновение озарив их лица. И вдруг Селена заговорила мягче, с лёгкой теплой улыбкой на губах:
- Кстати, через пару дней в школе будет бал в честь четырёхсотлетия победы над Аргусом. Надо заглянуть. И... - она повернулась к Айзеку, - мы ведь так и не успели вместе станцевать из-за моей смерти. Хотя каждый учебный год мы не оставляли гостей без шоу.
Айзек медленно поднялся, глаза его блеснули тёплым огнём. Он протянул девушке руку.
- С удовольствием, - произнёс он с теплой улыбкой.
Они двинулись к выходу к массивной двери из чёрного дерева. Когда Айзек взмахнул рукой, створки со скрипом распахнулись. Лунный свет залил пол, блеснул на лужице крови, что тянулась от тела обезглавленного дворецкого. Айзек и Селена вышли наружу, переступая через тело, словно через старую тень прошлого. Ветер поднял подол её плаща, и луна осветила их силуэты - ведьмы и чудовища, шагающих к новому балу, где мёртвые танцуют вместе с живыми.