Потомок Хаоса

В гостиной временного дома Аддамсов неподалеку от школы царила густая тишина - та, что предвещает грозу. Старинные часы на стене отмеряли время с ленивым, болезненным звоном. Тяжёлые бархатные шторы бордового цвета приглушали дневной свет, окрашивая комнату в глубокие, мрачные оттенки бордо и серого. Воздух был пропитан ароматом ладанного дыма и розового масла - неизменного спутника Мортиши.
Дверь распахнулась. Сухой, хлёсткий звук шагов. Венсдей вошла, как буря, только холоднее. На её лице застыла гримаса раздражённой безмятежности, а в глазах - гнев, холодный и тщательно дозированный. С громким хлопком Венсдей кидает на стол папку с документами. Бумаги внутри глухо шуршат, словно отзываясь на её гнев.
Мортиша, сидевшая перед зеркалом, как всегда выглядела безупречно: её движения были медленны, изящны, будто отрепетированы. Она припудривала свою аристократически белую кожу, точно фарфор, и не ожидала столь резкого визита дочери.
- Венсдей, в прошлый раз, когда ты так бросила папку, там оказалось досье Айзека, - говорила она спокойно, не отводя взгляда от зеркала. Её голос был мягок. - И нам пришлось эксгумировать прошлое. Что на этот раз, мой воронёнок, ты выкопала из семейного склепа?
- Мама, скажи, сколько ещё я должна откапывать таких могил твоего прошлого, а после решать, как от них избавиться?
Мортиша медленно оторвалась от трюмо. На миг её взгляд стал холоднее, чем обычно - глаза сверкнули, как два осколка обсидиана.
- О чём ты? Происшествие в башне Яго было последним, что можно было бы рассказать. Мне нечего больше скрывать от тебя.
Венсдей молча открыла папку. Её пальцы с чёрным лаком остановились на странице, где чётко виднелось слово «смерть».
- Селена Крестон, ученица Невермора 1987-1991 годов, - прочла она ровным голосом. - Прервала обучение из-за внезапной кончины по естественным обстоятельствам. В эти года как раз учились ты, отец, Офелия, мать Тайлера и Айзек. Вы были одногруппниками, все, кроме Офелии.
Мортиша прищурилась, рассматривая досье, что принесла дочь.
- Да, и что в этом такого? - спросила она почти безэмоционально, но в её голосе прозвучала едва уловимая нотка тревоги.
- Она умерла не сама по себе, я знаю. Так же как и с Айзеком история. Я видела пол года назад, как ты стояла над чьей-то могилой. На лице читалось "прости, что я тебя убила". - Венсдей сделала шаг вперёд, её тень упала на стол. - Я даю тебе шанс всё мне рассказать. Либо я сама выясню правду, и тогда наши кровные узы станут для меня пыткой всех оттенков радуги.
В её голосе не было ни капли подросткового вызова - лишь холодная решимость. Мортиша несколько секунд молча наблюдала за дочерью, словно изучала её - отражение самой себя, но с иным огнём в сердце.
- Даже если я тебе расскажу, - произнесла она наконец, - зачем тебе это?
- Сначала расскажи.
Тишина между ними стала почти осязаемой. За окном шелестел дождь, будто подслушивая их разговор. Молчание потянулось, как чёрная вуаль. Наконец Мортиша заговорила. Её голос стал ниже, тяжелее - будто каждый звук вытягивал нить из старого шрама. Ей ничего не оставалось, как рассказать всё: о Селене, о печати, наложенной на её могилу, и о молчании Офелии.
Когда Мортиша закончила, Венсдей стояла у окна, опершись на подоконник. Слабый свет луны скользил по её лицу, вырезая его в мраморе.
- Я люблю мучить людей, - сказала она ровно, - но так, чтобы они не возвращались за второй порцией. У тебя с этим, мама, очевидные трудности. Как и у Офелии.- Её голос был тих, но каждое слово будто обжигало.
- Мы были вынуждены... - Мортиша тяжело вздохнула, глядя куда-то в сторону, - во благо нашей семьи и мира. Её предок, чьё поражение мы сегодня будем праздновать, был монстром, которого сложно себе представить. Селена не просто девочка. Ты даже не представляешь, насколько она была бы опасна... Это магия хаоса.
Венсдей подняла взгляд, и в её глазах вспыхнул холодный интерес.
- Значит, знай, что она вернулась. И те события четырёхсотлетней давности были лишь уроком. Настоящий ад впереди, мама.
Мортиша побледнела. Её губы дрогнули, как будто она на миг утратила самообладание.
- О чём ты?
- Офелия рассказала мне, что она вернулась. И будет мстить за свою смерть. На её месте я бы поступила точно так же.
Мортиша резко встала со стула, ткань её платья зашуршала, как чёрные крылья ворона.
- Это невозможно. Не слушай эти бредни от Офелии! Она не в себе, пойми. Сидеть взаперти наедине со своей совестью... и не такие сказки выдумать можно, - она нервно ухмыльнулась, в голосе проскользнула дрожь, но она была абсолютно уверена в том, что говорит.
- Хотелось бы верить, что это действительно так, мама. Ты не просто так отдала мне дневник Офелии, так как сама чувствуешь правду, но не хочешь её признавать, - Венсдей закрыла папку с документами, взглядом пронзая мать до самого сердца. Затем забрала её и вышла, не обернувшись.
Дверь мягко захлопнулась. Мортиша осталась в тишине. В зеркале отражалось её безупречное лицо, но взгляд стал другим - тревожным, почти испуганным. Она машинально продолжила наводить красоту, как будто пытаясь припудрить не кожу, а память. В комнате снова запахло ладаном и пеплом - ароматом старых тайн, которые давно следовало оставить в земле.

***

Невермор готовился к новому балу, хотя недавно уже был один. Но сегодняшний вечер был особенным - древним, мистическим. День, когда, по вере изгнанников, души умерших четыреста лет назад спускались с небес, чтобы на одну ночь смешаться с живыми и ощутить дыхание мира без боли и страха тех дней.
В главном зале с высокими белыми потолками уже играла живая музыка. Мелодия мягко отражалась от стен, будто танцуя вместе с тенями. Лунный свет проникал сквозь огромные окна, окрашивая всё в серебристо-холодные тона. Казалось, сама луна решила спуститься в Невермор, чтобы наблюдать за этим праздником. Платья переливались, словно сотканы из тумана и звёзд. Дресс-код Midnight Elegance соблюдали все - ночь будто сама выбрала гостей. Атмосфера напоминала сон, из которого никто не хотел просыпаться.
Айзек стоял во дворе, прислонившись к старой каменной колонне, скрытый в тени. Его почти невозможно было заметить - черное на черном. Луна лишь изредка касалась его профиля серебристым отблеском. Он был одет в длинное, струящееся пальто до пола. Под ним - чёрная шелковая рубашка с глубоким вырезом, оголяющим линию груди, и брюки с высокой посадкой, подчёркивающие его безупречную фигуру. Материя мерцала при каждом лёгком движении, как живая тьма. Под рубашкой виднелся железный, но по своему живой механизм мерцая красным светом. Между пальцев - сигарета Sobranie Black. Серый дым лениво поднимался вверх, растворяясь в холодном воздухе. Его поза была расслабленной, почти хищно-небрежной, одна рука в кармане. Лёгкий ветер трепал его тёмные кудри, а в глазах, подведённых тонкой линией чёрного каяла, отражался огонь. Запах его одеколона, дыма, кожи и чего-то металлического, напоминающего кровь - будто предупреждал: рядом с ним безопасно только одной, но запах был манящим. Он смотрел по сторонам, без спешки, с тем ленивым, уверенным спокойствием, за которым пряталось безумие. Время от времени выпускал облако дыма и чуть усмехался, будто слушая невидимую мелодию.
И вот - лёгкий шорох ткани, и тень, тонкая и изящная, появилась из-за поворота. Она. Селена вышла из полумрака, словно сотканная из лунного света и ночи. На ней было длинное платье из тонкого чёрного шёлка, облегающее тело и переливающееся при каждом движении. Ассиметричный крой открывал одно плечо, а вышивка из серебряных нитей, словно россыпь звёзд, тянулась вдоль её фигуры, переливаясь при свете луны. Высокий разрез на бедре делал каждый её шаг завораживающим, почти гипнотическим. Длинный рукав из прозрачного тюля мягко колыхался на ветру, как крыло. А когда лунный луч коснулся её лица, Айзек почувствовал, как привычный холод внутри него растаял. Она приближалась медленно, как видение, от которого невозможно отвести взгляд.
- Сделал? - её голос прозвучал тихо, но властно, будто она уже знала ответ.
Айзек отвёл взгляд от сигареты и чуть усмехнулся.
- Да, - ответил он манящим, спокойным голосом, от которого воздух будто становился гуще.
Айзек поднёс сигарету к её губам, не отрывая взгляда. Огонёк вспыхнул - и на секунду высветил их лица, как два отражения одной души.
- Отлично, - прошептала она, выдыхая дым.
Последние клубы дыма растворились между ними. Айзек бросил окурок на землю, раздавил его подошвой и посмотрел на Селену - так, будто видел её впервые.
- Идём к гостям? Нас уже все заждались, - произнёс он с лёгкой усмешкой, в которой проскользнула хищная нежность.
- Нас там не ждут. Кроме одного человека, - ответила она, и уголок её губ приподнялся. Имя профессора Долгана прозвучало в её мыслях без слов - человек, который когда-то был им как отец. Тот, кто помог Айзеку создать механическое сердце.
Айзек кивнул. Селена взяла его под руку, и они двинулись вдоль стены к заднему входу. Двери тихо распахнулись, впуская их в лунный полумрак школы. Они шли рядом - два силуэта в черном. Он - воплощение опасности, она - воплощение силы и красоты. В их паре было нечто магнетическое: тьма, переплетённая с нежностью.
На миг, когда ветер ворвался в коридор, платье Селены взметнулось, обнажая её ногу. Наконец, спустя долгие годы разлуки и боли, они шли на бал вместе хоть немного развеяться и забыть обо всём, думая лишь друг о друге.

***

В зале уже царила атмосфера праздника - звенящий смех, лёгкий гул голосов, мелькание нарядов в разноцветных отблесках света. Воздух был пропитан запахом свечей и шампанского, а в центре зала плавно кружились пары, словно в тумане грёз. На балконе же царила другая жизнь - спокойная, уравновешенная. Там, где струился аромат красного вина и учителя с родителями лениво переговаривались, наблюдая за молодёжью, будто за вспышками давно забытой юности.
- Венсдей, детка, почему ты не со всеми? - профессор Лидол, прищурившись, заметила тёмную фигуру, медленно поднимающуюся по лестнице.
- Предпочту уныло смотреть со стороны, чем ещё раз позволю себе дёргаться, как в припадке эпилепсии, под музыку, - ответила Венсдей, глядя на толпу с таким выражением, будто наблюдала редкое, но неприятное явление природы.
Профессор усмехнулась, качая бокал.
- Зря ты так, моя грозовая тучка. Сегодня, наконец, можно повеселиться без всяких приключений, - сказал Гомес, сияя, как человек, искренне верящий в невозможное. Он поднял бокал, любуясь Мортишей, словно всё вокруг исчезло.
- Посмотрим, - тихо произнесла Венсдей, и в её взгляде на миг мелькнуло что-то предчувствующее.
Внизу, в зале, мягкий туман стелился по мраморному полу, цепляясь за подолы платьев. Свет от софитов был холодным и рассеянным. Музыка постепенно угасала, будто сама чувствовала надвигающееся перемещение энергии. Силуэты танцующих начали останавливаться один за другим, словно замерли в ожидании.
И вдруг - темнота. Полная, звенящая, густая. Возгласы, шорохи, затаённые дыхания. Свет снова вспыхнул - и толпа отпрянула. В центре, посреди белого зала, стояли двое. Они выглядели, как воплощённая тьма, словно два чёрных лебедя, сошедшие с небес, чтобы бросить вызов свету. В их присутствии воздух стал плотнее, вибрация от их энергии была ощутимой - от неё по коже пробегали мурашки.
Взгляд Айзека был безумен и в то же время притягателен - как пламя, которое жжёт, но невозможно не смотреть. Селена стояла рядом - её глаза сияли тихим, внутренним светом, губы дрожали от едва сдерживаемого дыхания. Её аура - буря под спокойной поверхностью.
Музыка зазвучала - Aurora - The Seed. Мелодия словно пробудила что-то древнее, первозданное. Толпа расступалась, уступая место их танцу, их безмолвной магии.
- Они здесь, - тихо, почти благоговейно, произнёс профессор Долган, склонившись вперёд, не сводя глаз с этой сцены. На его лице появилась улыбка - усталая, но настоящая.
Он скучал. За ними, за их живой, непредсказуемой энергией. И сейчас, глядя на то, как два падших ангела вновь танцуют среди смертных, он знал - мир снова стал интересным.
Двое двигались в такт новой мелодии. Всё пространство будто подстраивалось под их ритм - воздух становился плотнее, звуки приглушались, а свет колебался, как дыхание живого существа. Каждый шаг, каждый вздох - продолжение другого. Их движения были точны, будто вырезаны из самой музыки, из самого сердца песни.
Селена шагнула вперёд, её платье - черное, как дым - разошлось волнами, отражая свет. Айзек перехватил её руку - уверенно, резко, властно. Всё вокруг замерло. Их танец начался.
Он - воплощение контроля, холодный и безупречный, будто сам диктовал ритм миру. Его движения - резкие, словно удары, но точные и грациозные, как у хищника. Она - огонь, спрятанный под мрамором, грациозная, гордая, но поддающаяся ему в нужные мгновения. Её взгляд метался между страстью и вызовом, а дыхание срывалось, когда его пальцы касались её кожи.
Это был не просто танец. Это был акт - обряд между жизнью и смертью, между любовью и разрушением. Он приближал её - и она дрожала, не от страха, а от силы, что проходила между ними. Он отталкивал - и она, словно тень, возвращалась, следуя за ним, будто сама музыка держала их души на тончайшей нити. Их тела говорили за них. Это было признание в любви, обнажённое и страшное, как огонь на ветру. И напоминание всем присутствующим: их история ещё не закончена.
На балконе послышался резкий вдох тревоги.
- Невозможно... - Мортиша медленно поднялась, опершись на перила. Её глаза расширились, в них отразился зал и двое, танцующих посреди тумана. - Они... живы?..
Её голос сорвался. Она знала эти силуэты, знала эту ауру - густую, давящую, полную боли и любви.
Венсдей подошла ближе, её шаги звучали ровно, безэмоционально, но в глазах мелькнул интерес.
- Значит, Офелия была права насчёт неё, - тихо сказала она, наблюдая за парой внизу. - Но она сумела вернуть и Айзека. Поражает.
- Это не они... - Мортиша покачала головой, не в силах поверить в увиденное. - Не может быть.
Свет на миг дрогнул, отражаясь в глазах Селены, которая в изгибе танца бросила взгляд на балкон, где за ними наблюдала Мортиша. Та увидела - это действительно они.
Сзади подошёл один из учеников - высокий, небрежно одетый, с лёгкой усмешкой. Он облокотился на перила рядом с Венсдей.
- Я её знаю, - произнёс он, глядя вниз.- Но не думал, что она учится здесь.- Логан, ты её знаешь? - Венсдей перевела на него взгляд, настороженно прищурившись.
- На днях сидел с новым, ну... старым учеником во дворе школы, но это не важно, - Логан пожал плечами. - Звали Рой. Мы перекинулись парой слов, и я ушёл. А потом она подошла к нему. Эта девушка. Они мило поболтали и вместе ушли за территорию школы.
- И что дальше? - её голос стал чуть холоднее.
- Роя я больше не видел. Не вернулся он.
Венсдей снова посмотрела вниз.
Селена двигалась в кольце света - её глаза были пустыми, но где-то в глубине вспыхивала жизнь, когда Айзек притягивал её к себе. "Что же она с ним сделала?" - мелькнуло в мыслях Венсдей, но ответ был очевиден.
Логан фыркнул и будто ответил на её мысли.
- Говорят, его нашли в коридоре морга. Без сердца. Со вскрытой пустой черепной коробкой. Зомби забрал себе мозги, а ведьма забрала сердце. Сто пудов так и было.
- Чего ты решил, что она ведьма? - Венсдей даже не повернулась.
Он усмехнулся, облокачиваясь ближе.
- А ты сама не чувствуешь? - тихо произнёс он и похлопал её по плечу. -От неё веет смертью.
Он ушёл, растворяясь в толпе взрослых. Венсдей осталась стоять, не мигая.
Внизу Айзек и Селена продолжали танец, как два оживших мифа. Музыка достигла кульминации - их движения стали быстрее, опаснее, почти насильственные. И всё же это было красиво. Безумно. Жутко. И слишком живо для тех, кто должен был быть мёртв. Дыхание Селены становилось всё чаще - неровное, срывающееся, едва различимое под вибрацию баса. Оно касалось его кожи, горячее, электрическое, как шёпот пламени, и Айзек чувствовал, как внутри него закипает что-то первобытное, безумное. Контроль, что всегда был его доспехом, трескался под её дыханием.
Между ними горела химия, такая сильная, что казалось - если кто-то подойдёт ближе, его просто сожжёт этим пламенем. Айзек провёл кончиками пальцев по линии её шеи - медленно, как будто запоминал её форму заново, а затем, не удержавшись, резко притянул её к себе. Между их телами не осталось воздуха - только биение двух сердец в одном ритме.
Селена подняла взгляд. В её глазах плясали искры - вызов, страсть и тихая угроза. Её губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но не сказала. Он ответил ей взглядом - ледяным, прожигающим, но под ним горел внутренний огонь. Тот самый, который она же когда-то и зажгла.
Айзек обхватил её за талию, приподнял - и она, словно потеряв вес, на миг зависла в воздухе. Свет софитов скользнул по её ногам, по черному платью, что разлетелось, как крыло. Она парила над ним, вся - воплощение смерти и красоты.
И в этот миг зал будто перестал существовать. Он опустил её обратно, и их движения вдруг изменились - стали резкими, страстными, словно удары током. Контраст между жестокостью и нежностью, между болью и зависимостью.
Его рука скользнула вдоль её спины, чувствуя, как под тонкой тканью бешено бьётся её сердце. Она прижалась к нему сильнее, будто боялась, что стоит отпустить - и он растворится, исчезнет, как дым от его сигарет. Они танцевали только для друг друга. Селена провела ладонью по его плечу, по шее - её прикосновение было лёгким, как искра, и обжигало. Она играла с ним, манила, словно знала, что его безумие - её оружие. В их дыхании было всё: власть, страсть, зависимость, признание и боль.
Для всех вокруг это выглядело как искусный, чувственный номер, но те, кто хоть раз чувствовал магию смерти, понимали - это не танец. Это ритуал.
Их личный, бесконечный, кроваво-красивый ритуал, что соединял их даже после смерти.
Они кружились, как два падших ангела - прекрасные, порочные, обречённые. В каждом движении было изящество и угроза, холод и пламя.
Музыка, будто чувствуя их дыхание, становилась всё мягче, наполняя зал холодной меланхолией. Свет плавал по их силуэтам, отражаясь в блестках на платье Селены, в глянце его рубашки, в блеске пота и магии, что витала вокруг. Они были как одно целое - слияние душ.
На балконе Венсдей стояла неподвижно. Её чёрные глаза следили за каждым движением. Айзек чуть улыбнулся краем губ, не отводя взгляда от дочери той, кто когда-то оборвала их жизни. Он притянул Селену ближе, и их силуэты слились в одно тёмное, живое пятно.
И даже если сейчас они были для всех лишь тенями, в эту ночь - тени танцевали. И весь Невермор затаил дыхание.
И когда музыка стихла, всё замерло. Туман, стелющийся по белому полу, отражал холодные, дрожащие блики софитов, словно лунный свет пробивался сквозь дым. В центре зала - два чёрных силуэта. Два падших лебедя, две тени, дышащие в унисон. Обречённые и прекрасные. Ни дыхания, ни шороха ткани присутствующих. Даже свечи, казалось, перестали мерцать на балконе. Всё внимание мира было приковано только к ним.
Айзек стоял неподвижно, сжимая Селену за талию. Под его ладонями - пульсирующее сердце, живое, горячее, стучащее так быстро, будто сама жизнь вернулась в него через её дыхание.
Он чувствовал каждый удар - и вместе с ним дрожал воздух. Её пальцы были сцеплены за его шеей, ногти впивались в кожу, будто она боясь отпустить. Они не сумели разорвать взгляд, будто изучая друг друга изнутри. Их дыхание сплеталось, превращаясь в один общий ритм. Механическое сердце Айзека билось в унисон с её живым, и это звучало как безумная симфония.
Между ними искрила тишина. В их взглядах отражалось всё: страсть, гнев, боль, память, огонь, который никогда не угасал. И казалось, если кто-то вмешается в этот момент - реальность просто лопнет, как стекло под напряжением.
Магия Хаоса, их связующая нить, медленно разливалась по воздуху. Она не сверкала - она пульсировала, почти незаметно, будто воздух дрожал между ними. Их ауры соприкоснулись, и всё вокруг на миг стало зыбким, как отражение в воде.
А потом - зал ожил. Раздались аплодисменты, громкие, оглушительные. Овации сотрясали стены. Но им было всё равно. Они не двигались. Стояли, будто заколдованные, будто мир за гранью сцены больше не существовал.
Айзек поднял голову, прикрыл глаза, и выдохнул - глубоко, свободно. На губах мелькнула тень усмешки, такая тихая, почти безумная. Он вдыхал аромат жасмина и дыма, исходящий от её волос, напоминающий ему свободу. Селена ответила лёгким, почти безумным движением бровей. В этот миг между ними пробежал ток - тот самый, что предшествует катастрофе.
И вдруг - воздух вспыхнул на долю секунды - как вспышка фотоаппарата. И тут же, будто ответив на этот невидимый импульс, раздался мощный толчок. Взрыв прогремел за стенами зала. Грохот отдался эхом по стеклу, потолок содрогнулся, с карнизов посыпалась пыль. Люди вскрикнули. Мгновение - и началась паника.
- Все на выход, быстрее!! - закричал профессор Долган в микрофон, его голос дрожал, но в нём звучала власть.
Толпа пришла в движение - кто-то ронял бокалы, кто-то кричал, кто-то хватал друзей за руки. Туман густел, превращаясь в серую завесу. Но в этом хаосе - их уже не было. Айзек и Селена исчезли. Словно растворились в дыму, будто никогда и не стояли посреди зала.
Венсдей стояла на балконе, вцепившись в перила. Её глаза метнулись к центру, но там уже была пустота. Ни следа. Ни одного движения. Будто сама ночь их поглотила.
Внизу метались ученики, кто-то звал по именам, кто-то плакал. А Венсдей смотрела туда, где секунду назад они танцевали, и холодный импульс пробежал по позвоночнику.
"Этот взрыв... что они задумали?" - мелькнуло у Венсдей, когда гул эхом прокатился по пустеющему залу. Запах гари и пыли заполнил воздух, с потолка осыпались мелкие куски штукатурки. Девушка быстро спускалась по винтовой лестнице с балкона, её шаги гулко отдавались в каменных стенах. И вдруг - чья-то рука резко схватила её, прижимая к холодной стене. Вторая - закрыла рот. Селена. Её лицо было близко - слишком близко. Глаза, тёмные, как омут, горели красным. Чёрные ногти впивались в щёку Венсдей, оставляя тонкие кровавые следы. От Селены исходил жар, будто под её кожей пульсировала энергия, готовая вырваться наружу.
- Селена, оставь её! - раздался крик Мортиши. Голос дрожал. В нём слышались и ужас, и мольба. Женщина застыла в нескольких шагах, боясь даже вздохнуть громче, чтобы не спугнуть Селену.
Селена медленно обернулась. На мгновение - всего лишь миг - в её взгляде промелькнула боль. Узнавание. Та самая Мортиша, что когда-то была рядом... и потом предала. Лёд на секунду треснул, но тут же затянулся новой коркой ярости.
Снова тишина. Только гул крови в ушах. И вдруг - шаги. Из-за спины Мортиши выскочил Айджекс.
- Хей! - выкрикнул он. - У меня есть кое-что для тебя!
Он сорвал шапку, и десятки змей, блестящих и живых, зашипели, сверкая глазами. Их злобный взгляд метнулся в сторону Селены. Но та даже не моргнула. Одним движением руки перед ней вырос магический алый щит - живой, пульсирующий, словно сделанный из крови. Энергия, отразившись, вернулась к Айджексу. Его глаза расширились, тело застыло. За долю секунды он превратился в каменную статую, ещё хранящую на лице выражение ужаса. Мортиша ахнула и попятилась, едва удержав крик.
Селена шагнула ближе к Венсдей, наклонившись к её уху, почти касаясь губами. От её дыхания пахло дымом и озоном, волосы трепетали от наэлектризованного воздуха.
- Помоги мне... - прошептала она.
Два слова - как приговор, как просьба, как крик изнутри. В них было всё: отчаяние, страх, вина. И прежде чем Венсдей успела что-то сказать, Селена ударила по колонне рядом - воздух взорвался красной вспышкой. Камни обрушились, скрыв её в клубах пыли и обломков. Венсдей тяжело дышала, сердце бешено колотилось. Она оттолкнулась от стены и только теперь услышала, как где-то позади её зовёт Мортиша.
- Венсдей! Боже, ты как? Что она тебе сделала?!
- Ничего, - коротко ответила она, отряхивая от пыли платье. Её глаза горели решимостью. И, не теряя ни секунды, Венсдей бросилась наружу.
На улице царил хаос. Башня Яго рушилась - огромные куски камней зависли в воздухе, удерживаемые телекинетической силой учеников. Их лица были искажены напряжением, пальцы дрожали, магия срывалась в искры. Кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то уже лежал на земле без сил. Воздух был густ от магии, будто сам мир трещал по швам.
В стороне, под навесом старого крыла школы, стояли Селена и Айзек. В тени, отрезанные от света вспышек, они выглядели почти нереальными - два призрака хаоса, наблюдающие за гибелью чужого мира. Айзек, спокойно прислонившись к стене спиной и одной ногой, закурил. Оранжевый огонёк сигареты коротко осветил его лицо - металлический блеск, насмешливая тень на губах.
- Они нам всё портят, - сказал он, выдыхая дым в сторону руин.
- Исправим, - тихо ответила Селена.
Глаза её вспыхнули красным. Одним рывком, оставив за собой тёмный след, она исчезла из поля зрения. Будто черный клуб дыма она метнулась между учениками и возникла уже за спиной одного из тех, чьи руки дрожали, удерживая кусок башни. Она поднесла губы к уху парня и на выдохе шепнула, нежно и ласково, но с ноткой безумия и угрозы.
- Беги...
Мгновение - и она снова рядом с Айзеком. На её губах заиграла тонкая улыбка.
Ученик, побледнев, выронил концентрацию. В ужасе закричал и бросился прочь, сталкивая других. Баланс нарушился - камни начали падать. Земля содрогнулась.
- Бегите!!! - кричали со всех сторон. Взрывы магии, грохот, треск - хаос накрыл всё вокруг. Люди в панике бросались кто куда, спасая жизни.
Среди этого ада Венсдей увидела их - Селену и Айзека. Их силуэты, подсвеченные отблесками пламени, стояли в тени, как два бога разрушения. Но красное свечение механического сердца Айзека и алый огонь в глазах Селены выдали их окончательно.
Камни с грохотом падали, поднимая облака пыли. Венсдей, пригнувшись, побежала вместе со всеми, чувствуя, как земля дрожит под ногами. Когда она обернулась - их уже не было. Лишь недокуренная сигарета дымилась на асфальте, оставляя тонкую, почти зловещую струйку дыма, растворяющуюся в воздухе.

***

Через пару часов после случившегося в коридорах Невермора стояла мертвая тишина. Запах гари, крови и пыли всё ещё висел в воздухе, будто сам замок помнил недавний ужас. Луна, спрятавшаяся за тучи, бросала тусклый, холодный свет в окна.
Дверь в кабинет медленно скрипнула, открываясь. Профессор Долган вошёл первым. Его шаги были тяжёлыми, усталыми - с каждым движением чувствовалась боль в коленях и груз лет, прожитых с этим местом. Он остановился у окна, долго смотрел на выгоревший двор, где теперь валялись обломки старой башни, и только потом направился к своему креслу. За ним вошла шериф Ричи Сантьяго - молчаливая, строгая, в плаще. Она захлопнула дверь с таким грохотом, что полки на стенах дрогнули.
- Ученики их не волнуют, поймите же вы, - произнёс профессор мягко, усаживаясь в кресло.
Голос его звучал глухо, как будто он говорил не с ней, а с самим собой.
- Из-за вашего молчания погибло уже шестеро, если считать вместе с Роем, - отчеканила Сантьяго, - восемнадцать человек ранены. Сколько ещё вам нужно жертв, чтобы вы наконец всё поняли?!
Её слова ударили по тишине, как плеть. Но Долган не шелохнулся. Только медленно вздохнул, глядя куда-то в сторону. Молчание длилось мучительно долго. Где-то вдалеке послышался стук упавшей балки, эхом прокатившийся по разрушенным этажам.
Шериф села напротив него, скрестив руки на груди, пальцы дрожали от напряжения. Она старалась говорить спокойно, но голос всё равно срывался.
- Откуда такая любовь к этим двоим сумасшедшим? - наконец спросила она.
Долган поднял взгляд. Его глаза - усталые, серые, будто выцветшие - вспыхнули на миг живым теплом.
- Они были мне как дети, - произнёс он тихо, но в этих словах звучала нежность. - Дети, которых я единственный слышал и понимал, когда никто не мог. Они больше всех заслуживали на жизнь. Поэтому они снова среди нас.
Шериф Сантьяго нахмурилась, едва сдерживая раздражённый вздох. Она приподнялась, сделала пару шагов по кабинету, глядя на портреты бывших директоров на стене.
- Они убили людей, - выдохнула она, поворачиваясь к нему. Среди них так же ученики Невермора. И убили их с особой жестокостью. И вы всё равно... всё равно продолжаете искать им оправдание.
Долган не ответил сразу. Он только провёл рукой по седой бороде, будто стирал усталость, и чуть улыбнулся - с грустью, почти с жалостью.
- Она женщина, что любит, - произнёс он, глядя куда-то сквозь неё. - Разве за любовь можно судить?
- Вы безумны, - тихо сказала шериф.- Безумны так же, как и они.
В воздухе повисло напряжение, тяжелое и плотное, как дым. Ричи Сантьяго несколько секунд просто стояла, глядя на старика, сжимая кулаки. Она выдохнула, развернулась к двери - но всё же обернулась напоследок.
- Значит, вы отказываетесь сотрудничать?
Профессор откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Его лицо осветил тусклый свет лампы, подчеркнув глубокие морщины.
- Я пытаюсь вам сказать, - спокойно произнёс он, - но вы не хотите меня слышать. Значит, это вы отказываетесь сотрудничать.
Ричи прищурилась, губы её дрогнули в нервной усмешке.
- Посадить бы вас по-хорошему.
Долган чуть склонил голову, его голос стал почти ласковым:
- Так чего же вы ждёте?
На миг их взгляды встретились. Шериф Сантьяго резко отвернулась, распахнула дверь и исчезла, оставив профессора одного. Долган долго сидел в тишине, глядя в окно, где ветер кружил пепел.

***

Венсдей подошла к тому месту, где ещё недавно стояли двое. Оно будто само её звало. Она наклонилась и аккуратно подняла окурок, ещё слегка дымившийся. И в тот же миг тело пронзил жар, позвоночник выгнулся, голова запрокинулась, губы сорвал тихий стон. Мир исчез, растворившись в запахе дыма и лёгкой сладости жасмина.
Перед глазами возникла комната, освещённая лишь одним тёплым источником света. Воздух был неподвижным, густым и насыщенным запахами старого дерева, пыли и чего-то ещё - манящего и тревожного одновременно.
Селена стояла перед зеркалом. Её кожа была бледной, как снег под лунным светом, а чёрное платье обтягивало тело, словно вторая кожа, подчёркивая каждую линию и изгиб. Она пыталась застегнуть молнию, но пальцы дрожали, и на секунду остановилась, сжимая ткань между пальцами.
- Поможешь? - тихо произнесла она, голос дрожал, но в нём слышался вызов, просьба и едва уловимое искушение, будто приглашение к запретной игре.
Словно тишина сама задержала дыхание, когда из тени шагнул Айзек. На лице - спокойствие, холодное, как лезвие. Но глаза... глаза полыхали. Магнетизм и опасность были в каждом движении, в каждой линии его лица.
Он не ответил. Просто подошёл ближе, пока между ними не осталось ни капли пространства. Селена медленно откинула волосы на одно плечо, открывая шею - жест простой, но в нём уже была власть.
Айзек потянулся к молнии. Пальцы слегка дрожали, когда холод металла коснулся его кожи. Он вёл её вверх медленно, будто каждое движение было обетом, запретом и желанием одновременно. С каждым миллиметром он ощущал тепло её тела - мягкое, живое, как тихий огонь, пробивающийся сквозь ткань.
В воздухе над ними витал аромат - дым и жасмин, пряный и едва уловимый, как запах ночи после дождя.
Когда молния дошла до конца, он не смог остановиться. Провёл пальцами вверх по её спине - осторожно, но чувственно, словно изучая изгибы, впитывая её силу. Дыхание стало глубже, быстрее, ритм совпадал с его собственным. Он дотронулся до её шеи, пальцы замирали там, где бился пульс, слышимый только для них двоих. Селена не шевелилась. Глаза закрылись, губы чуть приоткрылись - всё тело слушало его касания. Она ощущала, как от них идёт ток, как кровь откликается на каждый лёгкий шорох его пальцев. Лоб Айзека коснулся её затылка, дыхание - горячее, неровное - скользнуло по коже. Внутри него что-то забилось не в ритме машины, а в ритме желания, одержимости, которую он никому не позволял видеть.
Его рука легла на её талию, вторая - на плечо. Она подняла свою и накрыла его пальцы, и мир сузился до этого мгновения. До этих дыханий. До этих искрящихся касаний.
- Нам пора, - прошептала она, поворачиваясь к Айзеку.
И это «пора» звучало как обещание. Не только танца. Не только мести. А возвращения к жизни, где страсть и разрушение сливались в одно целое.
ЬВенсдей резко вдохнула, вернувшись в реальность. Она лежала на полу, в руке всё ещё догоревший окурок. Сердце билось слишком быстро, словно ещё отзывалось эхом чужого видения.
Она поднялась и посмотрела на тлеющий окурок, и тихо, почти раздражённо, прошептала:
- Лучше бы я продолжала не видеть видения, чем лицезреть такое.... тошнотворное зрелище.
К Венсдей подошёл Вещь, пытаясь понять, что она увидела. Внезапно Венсдей вспомнила дату рождения Селены, совпадавшую с сегодняшним днём.
- Ей стукнуло сегодня восемнадцать? А выглядит на все двадцать пять... загробная жизнь явно не пошла ей на пользу, - сказала она себе холодно. "Интересно, что она имела в виду, прося меня о помощи..." - подумала Венсдей, не в силах отвести взгляд от теней, оставленных видением.