Потомок Хаоса

Селена стояла в абсолютной тьме - не просто темноте, а в бездонном вакууме, где отсутствовали даже намёки на пространство. Не было ни горизонта, ни стен, ни пола. Чёрная бесконечность. Пустота такая глубокая, что казалась живой, будто поглощала каждый звук, каждую мысль, каждое дыхание.

Не было даже усилия ветра - мир был стерилен, как будто создан специально, чтобы ломать тех, кто попадал в него.

"Где я?... Почему здесь так тихо?"

Даже мысли звучали не как внутренний голос, а как чужие шепоты, отскакивающие от невидимых границ - если они вообще существовали.

Селена медленно шагнула вперёд. Ноги ощущали пол, но он был таким же пустым, как и всё вокруг: ни текстуры, ни температуры, ни звука под её босыми ступнями. Она двигалась осторожно, будто боялась внезапно сорваться в пропасть.

И вдруг - звук.

Лёгкий, еле слышный, но резкий в этой мёртвой тишине.

Женский короткий стон - болезненный, глухой, словно вырвался из горла того, кто пытался кричать, но не смог.

Селена замерла.

Звуки в пустоте - это всегда чья-то попытка достучаться. Или чья-то ловушка.

Она вслушалась...

Щёлк.

Резкий, слепящий белый софит вспыхнул впереди, освещая небольшой круг в бесконечной черноте. Свет резанул ей глаза, будто проник прямо в череп. Она прикрыла лицо руками, морщась от яркости.

Когда зрение начало возвращаться, Селена увидела силуэт.

Чёрная тень.

Не человеческая - скорее фантом, силуэт девушки, будто вылепленный из густого тумана. Никаких черт, ни лица. Только тень, распадающаяся на дым при каждом замедленном движении. Она стояла неподвижно, но чувствовалось, что смотрит.

После минуты мучительной тишины тень заговорила. Голос...знакомый. Это её голос. Шепот - тихий, но такой глубокий, что от его эха воздух будто дрожал.

- Когда-то я хотела всё забыть... разбила все зеркала, испортила всю реальность... а теперь я испытываю вину... и это так глупо.

Шепот разносился, словно говорили десятки её отражений сразу. Такой нежный, но одновременно пугающий. Каждое слово будто щекотало уши.

- Все совершают ошибки, но как поступить, когда последствия катастрофические?.. Вот бы всё вернуть назад... Я стала богом... и осталась одна. Он забрал всех, потому что я захотела контролировать каждую тень.

Пока Селена пыталась осознать услышанное, софит резко погас. Мрак сомкнулся так быстро, что Селена вздрогнула, будто кто-то вырвал свет прямо у неё из рук.

Щёлк.

Справа загорелся новый софит. Там стояла вторая тень - точно такая же чёрная, бессущностная, как и первая.

- Говорят, время лечит... - прошептала она тем же голосом Селены, только более сломленным. - Я уже ни во что не верю. И если время действительно способно излечить... или хотя бы забрать меня из этого мира, который я сотворила... то прошу тебя... поторопи время, чтобы оно убило меня в последний раз.

Она говорила, как будто молила о казни.

- Уничтожь мою душу... чтобы никто не смел меня возвращать...

Свет снова исчез. И снова пустота.

"Это же... я? Это мои варианты?.. мои будущие тени?"

Селена чувствовала, как сердце начинает колотиться быстрее, но звук собственного пульса поглощался тьмой.

Снова свет.

Третья тень.

- Офелия... она любит. Я тоже любила, но не так, как она. Её любовь - активная, горячая, злобная, безумная... Я умерла, так и не познав любви. Почему люди умирают?..

Тишина после этих слов была такой тяжёлой, что казалось, будто воздух стал густым, вязким, как смола.

Темнота.

Свет.

Четвёртая тень.

Её голос был почти рассыпавшимся:

- Кажется, меня называли эмоциональной и опасной. "Ты слишком переживаешь, Селена", "Ты справишься, Селена", "Ты не одна"... И что в итоге? Печаль. Отчаяние. Боль. Ужас. Разрушение.

Снова темнота, свет и снова тень. Она слегка наклонила голову.

- Он забрал всё, что было мной... Я слышу его шаги внутри своей головы. Он овладел моим телом, уничтожил мою душу. Всегда улыбается теперь... а я... больше не умею.

Селена почувствовала, как по коже пробежал холод.

Шестая тень.

- Ты видишь всё ещё меня настоящую... или только монстра? Я не знала, что можно быть такой пустой после его смерти... Мне так холодно. Каждый раз, когда вспоминаю его руку... всё исчезает. Я боюсь помнить... но боюсь забыть ещё сильнее.

Седьмой софит, седьмая тень.

- Я знаю, что раньше была сильной. Но сила забрала моё лицо. Я показала себя миру - и он исчез. Почему он исчез?.. Я же выиграла... но ценой стала я сама.

Селена уже почти не дышала.

"В каждой версии... я убиваю всех. Даже Айзека. И либо умираю сама, либо продолжаю жить... и мучиться..."

Мрак вернулся. Но на этот раз он не исчезал. Он тянулся, как длинный страх, как предсмертная тишина.

Внезапно - вспышка.

Семь софитов загорелись одновременно. Все семь теней стояли перед ней в ряд, повёрнутые в её сторону.

И тут - щёлк.

Вопросительный, холодный, идеальный восьмой софит вспыхнул прямо перед ними.

Под ним стояла ещё одна тень.

Та же Селена. Но в её глазах - две белые искорки. Будто слёзы, которые давно высохли, но оставили след.

Она говорила жалобно, почти молитвенно, но всё так же шепотом:

- Мы твои шаги, которые ты не сделала... и мы твои шаги, которые ты можешь сделать. Мы твои крики, которые ты не произнесла... и мы твои крики, которые ты можешь произнести...

Тень протянула руку, словно пытаясь коснуться её через бездну.

- Берегись себя, Селена...Селена. Селена! Проснись!

Селена резко вырвалась из сна, будто кто-то вытолкнул её назад в реальность. Она села на кровате слишком быстро, как от удара током. Грудь ходила ходуном, дыхание рвалось, кожа покрылась холодным потом. Глаза - широко раскрыты, блестящие, будто ещё видят тот тёмный зал софитов.

Этот сон... Он горел внутри неё, как раскалённый металл. Слишком настоящий. Слишком правдивый.

Тени всё ещё шептали где-то на границе сознания - мягко, болезненно, эхом, которое невозможно выбросить из головы, «Берегись себя... Селена...»

Она чувствовала, как страх - настоящий, ледяной - медленно сжимает сердце.

Если эти тени - её возможные будущие «я»... Если хоть что-то из их слов правда... Она может потерять всё.

Себя. Его. Мир.

И стать ещё одной тенью под холодным светом.

- Ты так крепко спала, что я тебя еле разбудил. - Голос Айзека прорезал её оцепенение. Он был близко, ближе, чем позволял её страх. - Но ты дергалась во сне... и плакала. Что тебе снилось?

Он пытался поймать её взгляд, но Селена смотрела в одну точку, словно та точка была единственным, что удерживает её от повторного падения в ту пустоту. Глаза стекленели, мысли бились о внутренний крик, который она боялась произнести.

Она не хотела грузить его. Не хотела, чтобы он увидел, во что она может превратиться. И ещё больше - не хотела, чтобы он понял: в тех тенях он почти всегда умирает.

Наконец она повернула голову к нему.

Айзек сидел рядом, немного наклонившись вперёд, рубашка на груди распахнута - сердце под ней стучало ровно, но его глаза... в них росла тревога. Она задержала взгляд на линии его ключиц, на биении металлизированного сердца, будто пыталась убедиться, что он не сон.

Его глаза вернули её к реальности.

- Ничего, - она изогнула губы в улыбку. Ненастоящую, натянутую, слишком ровную. - Просто кошмар приснился. Пустяк.

Но улыбка дрогнула. И взгляд не задерживался нигде, постоянно сбегал - будто она боялась, что он прочтёт её насквозь. Эта улыбка была не облегчением - а щитом. Хрупким, стеклянным. Всё, чтобы спрятать дрожь в голосе, панику в сердце и единственную слезу, которая уже собиралась вырваться наружу.

- Ты что-то от меня скрываешь?... - голос Айзека стал тише, тяжелее. Он не повышал тон - ему это было не нужно. Тревога сама проявилась в его лице, в напряжённых скулах, в холодном мерцании тёмных глаз.

Он чувствовал ложь. Она не могла его обмануть - даже если хотела.

- Прости...всё хорошо.

Её голос стал ещё мягче, будто она боялась причинить ему боль даже интонацией, - Мне нужно идти.

Она поднялась, едва удержавшись на ногах.

Слеза всё же прорвалась - одна, упрямая. Селена быстро вытерла её тыльной стороной ладони, словно хотела уничтожить доказательство слабости.

Айзек не двинулся.

Он сидел, опираясь локтями на колени, руки сжаты в кулаки, голова чуть опущена - словно пытался удержаться, чтобы не схватить её за руку и не заставить остановиться.

Он смотрел ей вслед, когда она, не оборачиваясь, шла к двери.

Бледная. Тихая. Сломанная чем-то, чего он не видел.

"Что и зачем она пытается от меня скрыть..."

Мысли резали, словно ножами под кожей.

Он взъерошил свои тёмные кудри так резко, будто пытался вырвать кусок тревоги из головы. Желание защитить Селену давило на него сильнее, чем собственная ярость.

Ощущение надвигающейся беды было почти физическим: стягивало грудную клетку, словно металлическое сердце внутри сбивалось с ритма.

Паника. Даже он её чувствовал.

Но он не знал, где враг. Не знал, в чём опасность. Не знал, как помочь.

- Она пытается решить всё сама...

Мысль вспыхнула первая, болезненная.

Затем вторая, хуже:

- ...или она просто не доверяет мне?

Айзек сжал кулаки сильнее - так, что побелели костяшки.

Это чувство он ненавидел больше всего.

Неуверенность.

Беспомощность.

Страх потерять всё снова.

А в комнате всё ещё витал холод пустоты, принесённый её кошмаром.

***

Наконец утро было ярким, по-своему прекрасным и теплым.

Солнечные лучи прорезали окна кабинетов, разливаясь золотыми полосами по тусклым коридорам академии. Казалось, что стены, привыкшие к серости и холоду, впервые за долгое время почувствовали тепло. На ветвях деревьев за окнами осень щедро рассыпала золото - листья переливались, будто были покрыты тончайшим слоем меди.

Очередное занятие подходило к концу. Профессор Долган сделал глубокий, почти благоговейный вдох, словно вдыхал не воздух, а само солнце. Он медленно поднялся из-за столa, опершись на край ладонью, и, скрестив руки за спиной, прошёлся вдоль кабинета. Ученики в спешке собирали свои вещи - шуршание бумаги и хлопки рюкзаков создавали живой фон, но Долган будто находился в другом мире.

- Удачи всем на следующем занятии, - сказал он и остановился в тёплом луче, позволив себе закрыть глаза на мгновение, впитывая свет и тепло.

Перед ним висел большой рисунок звёздного неба - тот самый, который он создал много лет назад. Тогда, юным и вдохновлённым, он пытался уловить скрытый смысл в положении звёзд. Время шло, десятилетия пролетали, но ответа он так и не нашёл. И всё же каждый раз смотрел на этот холст так, будто надеялся услышать от него нечто важное.

В другой части кабинета, среди группы густых зелёных растений у доски, вдруг мелькнуло ощущение. Слишком знакомое, чтобы ошибиться. Слишком тихое, чтобы увидеть, но достаточно сильное, чтобы почувствовать кожей.

Он не обернулся и даже не открыл глаза.

- Я знал, что ты придёшь, Селена, - произнёс он мягко, с той особой теплой нежностью, которая бывает лишь в ожидании кого-то дорогого.

Из тени, которая скрывала её так, что даже солнечные лучи не могли прорваться туда, Селена осторожно вышла. Она огляделась, проверяя, не смотрит ли кто.

Профессор плавно повернулся - медленно, без резких движений, как человек, который давно меряет шаги временем, а не силой.

- С возвращением, - сказал он, слегка покачиваясь, но с улыбкой, от которой в кабинете будто стало теплее.

Селена смотрела на него с тихой, горькой жалостью. Она помнила его сорокалетним - крепким, уверенным, почти неуязвимым. Теперь перед ней стоял пожилой мужчина, тело которого давно предало его, но глаза... глаза всё ещё светились той самой добротой, что когда-то давала ей силы не сдаваться.

Она хотела обнять его, прижать крепко, как ученица обнимает наставника, по которому скучала. Но сдержалась - эмоции сейчас были её врагом.

- Я рада вас видеть, профессор. Наконец смогла вас навестить, - сказала она, и искренность в её улыбке скрыла боль лишь наполовину.

- Тридцать лет прошло, а ты совсем не изменилась, - усмехнулся он.

И впервые за долгое время в кабинете прозвучал смех - лёгкий, тёплый, такой домашний. Он разлился по комнате, как свет свечи в темноте. Ни капли той напряжённой, жуткой ауры, что всегда сопровождала Селену. Ни запаха крови, ни холода. Только уют и мягкие следы воспоминаний о той старой встрече, после которой их пути разошлись.

- Мне бы хотелось с вами поговорить... если вы не против, конечно. Больше мне не к кому пойти, - произнесла она, опустив взгляд в пол, будто пыталась спрятать собственную слабость.

- А как же Айзек? У вас всё хорошо? - спросил он почти хмурясь, но доброжелательно.

- Да, профессор. Именно поэтому я пришла к вам, а не к нему.

Его лицо стало серьёзнее. Он понял.

Если она не идёт к Айзеку - значит, разговор будет о нём.

Проведя рукой по седой бороде, Долган задумался, потом тихо сказал:

- Не хочешь прогуляться?

- Вам не тяжело будет? - Селена нахмурилась, почти автоматически.

- Если что, подхватишь меня телекинезом и донесёшь, - он подмигнул, снова улыбнувшись.

И вытянул руку к двери в галантном жесте, предлагая даме идти первой.

Они дождались, пока коридоры полностью опустеют. Лишь тогда вышли из кабинета. Сама академия затаила дыхание, пропуская двух давно знакомых друг другу людей. Шаги Долгана были тихими, но тяжелыми - будто каждый раз он боролся с собственным телом, убеждая его идти дальше. Селена шла рядом, немного впереди, но время от времени бросала на него короткие, тревожные взгляды. В ее походке была осторожность, почти скованность - страх открыть тему, которая жгла ей сердце, словно тлеющий уголь.

Они двигались медленно, почти неслышно, в сторону чёрного выхода - того самого, через который обычно ускользали те, кто прогуливал занятия.

Выйдя на улицу, они пошли по дорожке, усыпанной опавшей листвой.

Листья тихо шуршали под ногами, будто переговаривались между собой. До озера было всего пятнадцать минут ходьбы, и всё это время они шли молча - не из-за неловкости, а потому что само присутствие друг друга давало странное, редкое спокойствие.

Но тишина, как и осенний воздух, была слишком прозрачной, чтобы скрывать тревогу.

- Что тебя беспокоит, моя дорогая? - наконец мягко спросил профессор, не меняя спокойного шага.

Селена шла, глядя в землю. Её руки были сжаты в карманах ветровки. Она боялась говорить - боялась даже вдохнуть глубже, чтобы слова не сорвались сами.

- Меня мучают ночные кошмары... слуховые и зрительные галлюцинации, - произнесла она глухо. - Я понимаю, что они... ненастоящие. Но выглядят такими реальными, что я уже не могу отличить страх от предупреждения. И это пугает меня, профессор.

- Что именно ты видишь и слышишь? - он говорил спокойно, но внимательность во взгляде была такой острой, что казалось, он слышит даже её дыхание.

- Я вижу себя, - ответила она после короткой паузы. - Ту, которой могу стать. Без чувств, без сострадания. Существо, которое не знает любви и пощады. Монстра, который идёт по трупам ради цели... даже по его.

Профессор нахмурился чуть сильнее, но оставался молчаливым слушателем.

- Сегодня мне приснилось... - её голос едва дрогнул, - восемь альтернативных версий меня. Все несчастные. Половина из них... убила Айзека. И не может простить себя. А другая половина... даже не жалеет. Они приняли его смерть как плату за силу. Как необходимость.

Слова отпадали от её губ, как холодные камни.

К моменту, когда они дошли до озера, ветер чуть усилился, пронёс по поверхности воды лёгкие волны. Профессор остановился, глядя в отражение Селены. В нём действительно было что-то большее, чем свет: разлом. Боль. И упорная, отчаянная попытка не стать тем, чего она боится.

- Это тяжёлое бремя, - сказал он наконец, так тихо, будто озеро тоже слушало. - Удерживать хаос внутри. Не дать ему поглотить человечность. Хаос похож на эмоции - если их не прожить, они начинают разъедать тебя изнутри. Это сила, дитя. И дар, и проклятие. И ты сама решишь, чем он станет для тебя.

- Я чувствую, как он меняет меня, - прошептала она. - Как овладевает каждым нервом. Я чувствую, что схожу с ума. И если я не остановлю это... я уничтожу всё, что пыталась защитить.

Её голос дрогнул. Слёзы наконец прорвались, упали в воду - мелкие, едва слышные всплески.

- Чего ты боишься больше всего? - спросил профессор.

- Стать монстром...

Профессор осторожно взял её за плечи. Его пальцы были тёплыми, и в этом тепле не было ни капли жалости - только поддержка.

- Не плачь, - произнёс он мягко, но твёрдо. - Ты идеальна. Ты самое человечное существо, что я встречал. И раз ты боишься стать монстром, значит, никогда им не станешь. Страх это твой щит. Не враг. Посмотри на свои видения внимательно: там есть ответы. Но не позволяй им утопить тебя.

Селена зажмурилась, стирая слёзы тыльной стороной ладони. Впервые за долгое время она позволила себе слабость. Её дыхание стало легче, хоть немного.

- Я постараюсь, профессор...

- Вот и умница, - Долган улыбнулся и обнял её, осторожно поглаживая по спине, будто склеивал трещины внутри. - Ты сильная. Я всегда это знал. Но сила не в том, чтобы всё делать самой. Если страшно доверить что-то Айзеку, ищи поддержку у других. Тебе нельзя оставаться одной в этой борьбе.

- Да... профессор, - прошептала она, наконец успокаиваясь.

- Всё, - он слегка отстранился. - Ты мне пообещала.

На её лице появилась слабая улыбка - настоящая. Они стояли рядом, наблюдая, как золотые листья падали на воду и тихо уплывали прочь, будто маленькие лодочки, отправляющиеся в своё путешествие.

- Я хочу навестить... свою давнюю подругу, - сказала Селена, не отрывая взгляда от воды. - Но прошлый мой визит был... тяжёлым.

- Я догадываюсь, о ком ты, - кивнул он. - Ты проявила огромную силу, не убив её.

- Я её не простила, профессор, не думайте, - спокойно, почти холодно ответила она. - Но и убить не могу. Она хотела защититься от хаоса, но только усугубила всё. Сейчас у неё будет выбор - исправить свои ошибки или погибнуть под другой версией меня. Это её расплата.

Долган выдохнул.

- Ты правильно мыслишь. И я горжусь тем, что несмотря на боль, ты осталась человеком. Этот мир действительно тебя недостоин...

После этих слов они молчали долго. Долган стоял прямо, словно не чувствовал боли в ногах. В сравнении с тем, какой груз несла на своих плечах Селена, его собственные раны казались пеплом.

Он всегда чувствовал к ней то же, что и к дочери, погибшей много лет назад. В Селене он увидел её отражение - ту девочку, которую он не смог защитить. И смерть Селены тогда стала для него вторым ударом, после которого появилась его первая седина.

И Айзек...

Его смерть стала третьим.

Селена натянула капюшон на голову и, засунув руки в карманы, повернулась к профессору.

- Спасибо... что выслушали. Это правда много значит для меня.

- Надеюсь, что в этот раз мне удастся помочь вам обоим, - ответил он с тихой уверенностью.

Он посмотрел на неё почти отцовским взглядом.

- Передай Айзеку привет. Пусть тоже заходит. Я буду счастлив его повидать.

Селена остановилась и улыбнулась ему - светло, почти по-детски.

Может быть... сегодня действительно был правильный день для надежды.

***

Селена шла медленным, почти задумчивым шагом в сторону особняка Фрампов. Дорога была длинной - четыре часа пешком, - но это её не останавливало. Напротив, расстояние казалось чем-то нужным, почти неизбежным. Она засунула руки глубже в карманы серой ветровки, накинула капюшон, чтобы ветер не терзал её волосы, и растворилась в пустоте дороги.

Путь пролегал через осенний лес и вдоль гулкой, заброшенной трассы. Она могла бы поймать попутку - но чем меньше людей увидят её сейчас, тем лучше. Её ищут. И каждый лишний взгляд мог стать проблемой. А у неё и так проблем хватало.

Голоса стали громче. Они не просто звучали - они спорили, давили, как будто её сознание треснуло пополам, и две половины пытались перекричать друг друга. Селена пыталась их заглушить, но в ответ они словно злились, набирая силу, наполняясь тем самым давящим, леденящим отчаянием, что накрыло её утром.

Совесть? Предупреждение? Неизбежность? Или нечто... хуже?

Она не знала. И от этого становилось только страшнее.

Трасса тянулась бесконечно. Машины изредка пролетали мимо размытыми тенями, а по обе стороны дороги стояли густые заросли деревьев, как живые свидетели её внутреннего бунта.

Парадоксально: одиночество одновременно успокаивало и усиливало шум в голове.

Когда она рядом с Айзеком... голоса становятся тише. Почти шёпотом. Почти терпимые.

Но без него - они рвутся наружу.

Наконец, спустя долгие четыре часа, она дошла до особняка. Того самого, полного теней и воспоминаний. Вряд ли после прошлого визита её встретят дружелюбно... но ей и не нужно. Ей нужно лишь снова увидеть Офелию.

И она увидит - любой ценой.

Подойдя к высоким кованым воротам, Селена стянула капюшон обеими руками. Осмотрела здание до самых пиков крыши, вдохнула глубже и направилась к двери.

У входа стояла чёрная раритетная машина - элегантная, дорогая, слишком ухоженная, чтобы просто стоять здесь без дела. Вкус Эстер Фрамп всегда был идеальным... строгим... резким. Машина была отражением её характера.

Но любоваться было некогда.

___

Тяжёлые двери подались под мягким толчком телекинеза, медленно и величественно распахнувшись внутрь. Селена переступила порог - и комната предстала совсем иной, чем тогда ночью. Тени исчезли, а солнечные лучи прорезали воздух, делая гостиную менее мёртвой.

Но её память была сильнее света.

Взгляд сам упал на диван, где тогда лежал Айзек, играясь с надъеденной головой дворецкого - будто трофеем.

И на пол... туда, где лежало обезглавленое тело Мартиса под лунным светом.

Казалось, что кровь до сих пор сочится сквозь плитку, наполняя комнату запахом железа.

Селена на секунду задержала дыхание.

Потом пошла дальше в сторону подвала.

Но, пройдя половину зала, она почувствовала взгляд. Лёд, колющий в тело.

Она подняла взгляд - и замерла.

На верхних ступенях стояла Эстер Фрамп. В бархатной чёрной накидке, идеальной, как всегда. Рука лежит на перилах - жест спокойствия, контроля... но её собственное тело выдавало её. Кожа, бледная как фарфор, была покрыта почти незаметным румянцем. Глаза бегали. Пальцы дрожали. Страх жил под её кожей, как огонь под тонким льдом.

Держалась она достойно. Как будто её душили руками, но она всё равно сохраняла идеальную осанку.

- Зачем пожаловала? - холодно спросила она.

Селена даже не моргнула.

- Мне нужно видеть Офелию. Она внизу, я знаю. Можете не провожать.

Она уже была готова двигаться дальше, но Эстер резко сделала два шага вниз по ступеням. Тяжело, словно каждый шаг давался ей вопреки страху.

- Она наверху, - отрезала она.

Селена остановилась.

Подняла брови.

Ухмыльнулась тихо, не скрывая удивления.

- Наверху? Ух-ты.

Это было почти издёвкой, но мягкой. Скорее - искреннее удивление.

"Офелия... наверху...

Когда она стала такой смелой?"

- Ну тогда я пойду к ней...на верх, хорошо? - сказала Селена, всё так же не отрывая глаз от женщины. Она не задала вопрос, это звучало как неоспоримый факт её дальнейших действий. Она делала медленные шаги, переступая с одной ступени на другую, будто боясь делать резких движений, чтобы не напугать Фрамп. Та стояла на ступени выше, будто застывшая статуя силы. Но эта сила таяла под прицельным взглядом Селены.

Она чувствовала запах страха.

Осязаемый. Остро-металлический.

Эстер слабела. Не телом - духом.

На секунду Селена остановилась напротив неё. Их взгляды встретились. У Эстер в глазах читалась просьба - немая, отчаянная. "Не тронь Офелию".

Селена увидела это ясно.

И... просто улыбнулась. Коротко, уверенно. Кивнула.

Эстер выдохнула так, будто весь этот разговор держала дыхание. Плечи едва заметно дрогнули.

Селена отвела взгляд и продолжила подниматься. Теперь - уже к комнате старой подруги.

А в воздухе всё ещё стоял вкус страха.

___

Раздался стук в дверь.

Офелия сидела на кровати, пытаясь собрать мысли в единый узор. Она искала подсказки для Венсдей - любые крупицы, которые могли бы помочь той как можно скорее избавиться от Селены. В своём трансе она почти не чувствовала времени, пока этот стук не разорвал тишину, как острая нить.

Она застыла.

Мама́ никогда не стучит.

Мартис мёртв.

Нового дворецкого ещё не нашли.

Если бы это приехала Мортиша, то она бы заранее об этом знала.

Значит... остаётся только один вариант.

Но странно.

Очень странно.

Чтобы Селена стучала, учитывая, что между ними больше пропасти, чем теплых отношений.

Стук повторился. На этот раз настойчивее.

Офелия вздрогнула, сорвалась с кровати и поспешно открыла дверь.

На пороге стояла она.

- Впустишь? Или будем общаться прямо здесь? - холодно произнесла Селена, заглядывая ей за плечо, словно проверяя, нет ли в комнате кого-то лишнего.

- Да... заходи, - выдохнула Офелия, отступая в сторону.

Селена вошла тихо, будто тень, и закрыла за собой дверь телекинезом, даже не повернувшись к Офелии. Она начала ходить по комнате, легко касаясь взглядом каждой поверхности, каждого предмета, будто читала характер Офелии через интерьер, как открытый дневник.

- Твой вкус мне нравится больше, чем вкус Мортиши и Эстер Фрамп, - сказала она наконец, не оборачиваясь. - У твоей матери всё слишком мрачно. А у тебя... черный и белый балансируют друг друга. Комната дышит. Живёт.

Офелия стояла неподвижно, потерянная в непонимании.

Селена была слишком спокойной. Слишком... нормальной.

Это пугало сильнее, чем если бы она ворвалась с угрозами.

- Даже не спросишь, зачем я пришла? - спросила Селена, будто читая её мысли.

- Как раз хотела узнать, - ответила Офелия, собираясь с хладнокровием. - Если ты на счёт Венсдей, то я с ней ещё не виделась. Она придёт завтра. Мы всё обсудим.

Селена медленно подошла ближе, сокращая дистанцию почти до нуля.

- Интересно... - прошептала она. - Что же заставило тебя подняться наверх спустя столько лет? Значит, я тебя больше не пугаю?

Воздух между ними стал плотным, как перед бурей. Офелия выдержала взгляд.

- Я боюсь не тебя, - твёрдо сказала она. - Я боюсь твою тень. Ту, что пока ещё не видна. Ей нужно время вырасти. Я вышла наверх, чтобы найти ответы... и не дать этой тени вырасти.

Селена улыбнулась, но взгляд её опустился в пол, как будто по нерву прошлись лезвием.

- Тень... значит. Ты об Аргусе?

- Нет. О второй тебе, - спокойно пояснила Офелия. - Тебе снился кошмар, верно?

Улыбка исчезла.

Как будто выдернули ниточку.

В глазах Селены вспыхнул страх - настоящий, не маска. Она медленно подняла взгляд на Офелию, а её собственные глаза метались, как у загнанного зверя.

- Откуда ты...

- Не притворяйся всемогущей, - мягко перебила Офелия. - Я чувствую тебя насквозь. Ты слабеешь. И это тебя губит.

Она жестом пригласила девушку к кровати.

- Присядем?

Селена стояла секунду в ступоре, будто не веря, что позволяет себе это. Затем медленно подошла и села напротив Офелии, скрестив ноги, как ребёнок, пытающийся спрятаться от мира.

Она не поднимала глаз.

Она... ломалась.

Пальцы судорожно перебирали друг друга.

- После бала в Неверморе... - начала Селена очень тихо, словно боялась, что стены подслушают. - Голоса. Кошмары. Они становятся громче. Реальнее. А сегодня... - она сглотнула, - сегодня мне приснились альтернативные версии меня самой. Будущие. Безликие тени. Они говорили, что сила поглотила меня. Что я стала монстром. Что я убила всех... всех, кто мне дорог. А потом исчезла сама. И моя душа... - её голос дрогнул, - ...мучилась от того, что нельзя исправить.

В комнате повисла длинная, тяжёлая пауза.

Офелия слушала. Без страха. Без злорадства. Только с болью и жалостью. Она знала: эта девушка, с силой, что может поглотить мир, - внутри всё ещё человек. Тёплый. Уязвимый. Живой.

- Ты пробовала медитировать? - мягко спросила она наконец.

- Нет.

- Это помогает. Очень. Ты должна найти внутренний центр. Успокоить душу, а не силу.

- Как я это сделаю, - сорвалась Селена, - если в голове только крики? Каждый день хуже. Я разваливаюсь.

- Значит, нужно учиться их игнорировать. Иначе они сломают тебя. - Офелия посмотрела ей прямо в глаза. - В подвале меня тоже мучили голоса. Но выбора не было. Либо я их придушу, либо они меня. Медитация помогает. Доверься мне.

Селена подняла взгляд. В её глазах легкая насмешка над словами.

- Довериться... тебе?

- Ты же пришла ко мне сама, - спокойно сказала Офелия. - Ты рассказываешь мне свою боль. Значит, доверие - твой последний шанс.

Селена сдалась.

Это было видно в каждом движении.

- Мне нужна твоя помощь, - прошептала она, всё ещё бегая глазами по комнате. - Отправь меня в сознание. По линии моих предков. История об Аргусе и Гримуаре потеряла слишком много деталей. Мне нужно их вернуть... или я никогда не найду книгу. Мне нужно искать не снаружи, а в себе.

Офелия замерла.

- Не проси меня об этом, - её голос стал жёстким. - Ты же помнишь, чем всё закончилось в прошлый раз после моей прогулки по временной петле...

Селена схватила её за руку - резко, отчаянно. С такой силой, будто в этой руке - её единственное спасение.

- Если для тебя наша дружба хоть что-то значила... - её голос дрогнул. - Ты должна помочь. Я сама прошу тебя. Мне не нужно будущее. Мне нужно прошлое. Только так я смогу остановить то, что растёт внутри меня.

Офелия закрыла глаза на секунду. Думая. Борясь с собой.

Потом заговорила тихо:

- Блуждание в сознаниях мёртвых может быть... искажено. Знай это. Чтобы между нами снова не было недоговорённостей.

Селена кивнула, не размыкая её руку.

- Хорошо...

Офелия встала с кровати и подошла к массивному старому шкафу. Дверцы тихо скрипнули, открывая узкое пространство, заставленное коробками, стопками книг, связками благовоний и десятками свечей - тонких, широких, порезанных ножом, каких-то неровных, будто отлитых вручную. С полок пахло воском и пеплом.

Офелия достала пять широких свечей, палочку благовония и тонкую чёрную записную тетрадь, почти полностью исписанную мелким, нервным почерком.

- Аромапалочки? Да ты прям комплект настоящей ведьмы собрала, - усмехнулась Селена, сидя на краю кровати. Свет от окна ложился ей на плечо, делая выражение почти спокойным.

- Это больше для атмосферы. Я колдовством не занимаюсь. Это по маминой части, - так же тихо сказала Офелия, не поднимая взгляд.

Она опустилась на пол и начала расставлять свечи кругом. Движения у неё были точные, отработанные - будто она сама не замечала, насколько в ней это живёт. Затем щёлкнула зажигалкой, зажгла благовоние. В воздух сразу пополз лёгкий дымок лаванды, тёплый и сладковатый, будто сглаживающий острые углы комнаты.

- Так, садись в центр круга. Только не обожгись.

Селена спустила ноги с кровати и встала. На секунду замерла - будто что-то внутри удерживало её на грани - но потом шагнула вперёд, вошла в круг и опустилась на пол. Пламя свечей отразилось в её глазах, и тепло, мягкое и обволакивающее, словно ударило снизу вверх.

Офелия задернула тяжёлые шторы - солнечный свет мгновенно исчез, превратив комнату в полумрак, где каждый огонёк казался почти живым.

Она села напротив. Обе сложили ноги в позу лотоса, закрыли глаза. Тишина сгустилась вокруг, нарушаемая лишь тихим треском фитилей.

Офелия что-то прошептала себе под нос - слова были мягкие, незнакомые. Затем осторожно положила ладони на виски Селены. Глубокий, медленный вдох...

...и мир сместился.

___

Селена стояла на узкой тропе, заросшей сухой жёлтой травой по щиколотку. Воздух был влажным, тяжёлым, будто перед грозой. Солнце висело над горизонтом, но тепла от него не было - только слепящий свет.

Перед ней - дом. Маленький, аккуратный, но настолько мрачный, что казалось: он выстроен не из дерева, а из мрака.

- Интересно... в чьём сознании я оказалась? - пробормотала Селена, словно ожидая ответа.

Внезапный грохот сорвал тишину. Что-то падало, ломалось, сметалось со стола, будто внутри бесновался ураган.

- Почему она НИЧЕГО не делает?! - раздался мужской, сорванный от ярости голос. - Я потратил ГОДЫ на её воскрешение, и вот так она отблагодарила?

Селена подошла ближе к дому. Заглянула в мутное стекло.

В комнате метался Уильям Блэк - тот самый, кто однажды поднял её из мёртвых. Его глаза блестели от злости. Он сшибал книги с трюмо, пинал стул, дёргал себя за волосы... а затем резко сел перед зеркалом, тяжело дыша, будто пытаясь не распасться на части.

- Это не пойдёт, - шептал он сквозь зубы. - Надо направить её... надо разжечь в ней огонь. А она тратит время на развлечения, мелочную месть и на пустые эмоции... Где та мощь, ради которой всё было сделано? Почему она ей досталась?..

Селена нахмурилась.

- Серьёзно, Офелия... Этот псих? Почему я блуждаю в его сознании. Где же блин хоть кто-то кровный, ради которого я здесь, - пробормотала недовольно она себе.

Она уже хотела отойти от окна, когда заметила, что что-то в зеркале дрогнуло.

Тень.

Густая. Безликая. Её очертания вибрировали, будто дым под водой.

- Я помогу направить её, - сказал низкий, потусторонний голос. Он будто эхом проходил сквозь стены и воздух.

Уильям фыркнул, хрипло рассмеялся.

- Теперь духи считают себя моими наставниками? Что за цирк...

- Не признал меня? - в голосе тени появился ледяной сарказм. - А ещё называешь себя моим последователем. Жалкое зрелище.

Селена вскинула голову.

Не может быть.

Уильям поднял взгляд. И его лицо исказилось от ужаса и осознания.

- Ты...

Он не успел закончить как тень влетела в его тело.

Уильяма выгнуло дугой. Пальцы судорожно вцепились в край трюмо. Глаза распахнулись так широко, будто могли вывалиться. Мышцы дрожали, лицо то темнело, то светлело. По коже промелькнули чёрные полосы - как трещины на мраморе - и исчезли.

Тишина.

Селена застыла, не веря глазам.

- Нет... нет-нет-нет...

Тело Уильяма медленно расслабилось. Он почувствовал её. Медленно - слишком медленно - повернул голову к окну, в котором стояла девушка. Его взгляд был пустой, как глубокий колодец.

Селена сделала шаг назад. Потом ещё один. И в следующую секунду Уильям рванул к окну, как сорвавшийся с цепи зверь.

___

Селена вырвалась из видения, словно её резко вытащили из-под воды. Она жадно хватала воздух, дрожала, пальцы сжались впиваясь в ковёр. Свечи сорвало огнём, и пламя мгновенно погасло, оставив после себя струящийся дым.

- Боже... что ты видела? - Офелия подползла ближе, трясущимися руками пытаясь взять Селену за плечи.

Селена проглотила воздух, выдавливая слова:

- Он здесь...

- Кто "он"?

- Аргус...

Тишина рухнула между ними.

- Объясни, - прошептала Офелия.

- Ты отправила меня в сознание Уильяма. Я сначала не поняла, где же кровный человек в этом видении. Потом увидела как он... он стал сосудом. Аргус вселился в него. Я слышала их разговор. Это был он, Офелия. Я попала в сознание Аргуса, а не Уильяма, как я думала. Он уже здесь.

Офелия побледнела, как мел. На мгновение казалось, что она даже дышать забыла.

- Ты уверена? - голос её сорвался.

- Абсолютно.

Они молчали долго. Воздух в комнате стал вязким, тревожным, будто буря нависла над самой крышей. Лаванда больше не пахла умиротворением - только горечью.

Селена резко поднялась, пытаясь удержать равновесие.

- Мне нужно идти.

Она дошла до двери, открыла её... но остановилась. Медленно повернулась обратно - Офелия всё ещё сидела в круге, как ребёнок, потерявший почву.

- Ты всё таким же видишь будущее, как прежде? Оно не меняется? - спросила Селена тихо, почти шёпотом, в котором слышалось отчаяние.

Офелия подняла глаза. Взгляд полон вины. И безнадёжности.

- Да... прости. Ничего не меняется. Судьба, походу, уже нарисовала твой путь...

Тепло в груди Селены замерло.

Значит, Офелия всё ещё видит город... тот самый, уничтоженный её руками. И значит - перемен всё ещё нет.

Страх накрыл её волной. Ощущение, будто стены комнаты стали ближе.

Неизбежность.

Она вышла, оставив Офелию одну в темноте.

И впервые за долгое время Селена не знала, что страшнее - Аргус или то, кем она сама может стать.