Голоса прошлого, крики настоящего
Библиотека Невермора жила своей собственной жизнью. Вечерами она становилась похожа на огромный каменный живот, который тихо переваривает чужие тайны. Высокие готические окна отражали угасающий свет, и сквозь витражные узоры на пол ложились голубоватые, дрожащие от сквозняков пятна. Пахло старой бумагой, запечатанными годами заклинаниями и чуть-чуть - железом, будто кто-то недавно точил здесь лезвие.
Венсдей сидела за широким дубовым столом, накрытым тяжёлыми тенями от книжных шкафов. Перед ней были разложены книги - массивные фолианты с потёртыми корешками, какие-то аккуратно переплетённые тетради, а сверху раскрытый том с иллюстрациями, которые будто шевелились, когда на них не смотрели.
Она листала страницы медленно, как хирург, работающий скальпелем. Чёрные глаза бегали по строкам, собирая факты, легенды, формулы, имена. С каждым абзацем её хмурый лоб становился чуть глубже.
Где-то между стеллажами послышались лёгкие мелкие шажки, похожие на постукивания пальцев.
Венсдей не подняла головы - только сжала перо сильнее, будто готовилась использовать его как оружие.
- Я знаю, что ты там, - сухо бросила она.
Она снова наклонилась над книгой и записала в свой блокнот строчку, подчеркнув её дважды:
«Пробелы в истории Аргуса могут быть не пробелами... а вырезанными фрагментами.»
Вещь залез на стол и наблюдал за тем, как Венсдей состредоточено ищет то, что ей нужно среди кучи букв.
- Полезай на верхнии полки, сбросишь мне ту книгу в темном переплете, - бросила Венсдей, не отрывая взгляда от текста перед собой. Голос её звучал спокойно, но нетерпение сквозило в каждом слове. Она лишь слегка вскинула руку, указывая на толстый том на самой верхней полке.
Вещь послушно вскарабкался по стелажу и, зацепившись за корешок нужной книги, вытокнул её вперёд. Мгновение - и книга тяжело рухнула на массивный дубовый стол, на мгновение нарушив тишину в огромной библиотеке. Воздух дрогнул от удара, несколько пылинок взлетели и закружились в золотом свете настольной лампы.
Сквозняк прошёл между стеллажами, поднимая пыль, и слабый туман сигилов вспыхнул на корешках старейших книг - словно библиотека предупреждала её, что заходит слишком глубоко. Но Венсдей была человеком, которого такие сигналы только подталкивали.
Она закрыла один том, потянулась к другому - тому самому, который нашла подальше от всех, в секции, обычно запертой. Обложка была тёмно-бордовой, почти чёрной, а по поверхности проступали руны, похожие на следы когтей.
Венсдей не стала ждать. Она резко раскрыла книгу, и страницы зашелестели, будто лёгкий шквал пронёсся по библиотеке. Она быстро просматривала каждую строку, взгляд скользил нервно, будто она собиралась сварить из букв зелье.
Периодически она метала взгляд на раскрытый дневник Офелии, который лежал рядом. Пальцы Венсдей то и дело легко касались его обложки - словно она из него проверяла ритм происходящего.
- Отличный выбор, - пробормотала она, ощутив холод, пробежавший по пальцам. - Наверняка ты хранишь что-то мерзкое.
Страницы были плотными и шероховатыми, как старая кожа. При каждом перевороте из глубины книги поднимался слабый запах сырости и чего-то металлического. Не кровь - память о крови.
- Нашла! - её голос разорвал тишину. Она резко остановила палец на нужной строчке, будто поймала ускользающую нить.
Вещь быстро слез по полкам, касаясь покрытых пылью книг и словно протестуя против каждой неровности дерева. Он подпрыгнул на край стола, подбираясь ближе.
- Смотри. Не зря я говорила, что фамилия Селены мне знакома. Вот! - Венсдей подвинула книгу к себе и наклонилась. В её глазах промелькнула тень удовлетворения. - Фамилия Крестон происходит от Крэкстоуна. Аргус и Селена связаны с Джозефом Крэкстоуном. Это очевидно. Я бы даже не удивилась, если они родственники. Но почему фамилия изменилась? Будто кто-то хотел стереть часть...
Венсдей наклонилась ещё ниже. Глаза медленно скользили по словам, но строчки будто начинали дрожать.
Буквы становились гуще, темнее. Сливались в узоры.
Она моргнула - и всё вернулось.
Перо в её руке остановилось. Плечи напряжённо поднялись.
Она прислушалась.
Тишина.
Но это была уже не привычная библиотечная тишина - мягкая, глубокая, наполненная шёпотом страниц. Теперь она была тяжёлой, плотной, давящей, как если бы воздух сгущался вокруг неё, образуя кокон.
Свет лампы над столом начал мерцать.
Раз...
Два...
Тень Венсдей на столешнице стала длиннее, чем должна быть.
Она снова наклонилась над страницей, намереваясь дочитать абзац, когда буквы вдруг поплыли. Они будто растворялись, превращаясь в чернильные капли, которые стекали вниз по странице, капали на стол... на её руку...
Холодные.
Венсдей резко вдохнула.
Страница перед глазами исчезла, как будто была выдрана из реальности.
Потемнело.
Секунда. Другая.
И внезапно она почувствовала резкий толчок, словно кто-то ударил её по затылку. Голова опустилась вниз. Лоб ударился о твёрдую поверхность стола. Стул под ней заскрипел.
Мир сорвался.
---
Холодный ветер. Серое небо.
Пустая дорога, уходящая во тьму.
Венсдей открыла глаза - и уже сидела совсем в другом месте. Она очнулась на всё той же пустой дороге, укрытой плотным, бесконечным туманом. Воздух был влажным и прохладным, пахнул мхом и чем-то старым, давно забытым. Под ногами - серый, потрескавшийся асфальт, который будто вёл в никуда.
Напротив стояла Офелия. Точно так же, как в первый раз. Неподвижная, будто выбитая из стекла. Только глаза - живые.
- Может прекратишь врываться в мой мозг, когда тебе вздумается?! - процедила Венсдей, поднимаясь и отряхивая пыль с брюк. Она стояла жёстко, упруго, словно пружина, готовая сорваться.
Офелия сделала несколько шагов вперёд, и туман разошёлся вокруг её ног.
- Я пришла, чтобы устроить тебе визит... с Гудди, - мягко произнесла она, но в голосе слышался едва уловимый металл.
- Зря пришла, - холодно ответила Венсдей, скрестив руки на груди. - Она пожертвовала собой, чтобы спасти меня.
- А вот и нет. Часть её живёт в тебе. Её голос почти не слышен - заглушён твоей тишиной. Но я услышала его в нашу первую встречу. И Гудди кое-что поведала мне. Теперь хочу, чтобы ты узнала это лично от неё.
Венсдей приподняла бровь.
- Ты и это умеешь? Насколько обширны твои способности?
- У меня было тридцать лет, чтобы изучить свои силы, - тихо сказала Офелия. - Они куда масштабнее, чем кажутся. И твои тоже.
- Похоже, мне стоит посидеть в подвале, - холодно пробормотала Венсдей.
В этот момент она почувствовала мягкий, но ощутимый холод у себя за спиной - словно кто-то незаметно зашёл в комнату. Она резко обернулась.
Перед ней стояла другая она. Светлая. В платье. С белыми волосами, но всё с теми же косичками - узнаваемыми и неуместно трогательными в этом мраке.
- Гудди... - прошептала Венсдей, глядя на неё, как на своё отражение из старого, треснувшего зеркала.
- Времени становится всё меньше, - сказала Гудди, не моргая и не отводя взгляда.
- Может, начнёте приносить пользу, а не говорить загадками? - сухо бросила Венсдей. - Если нет - я пошла.
Гудди сделала шаг ближе. Её тень странно колебалась, будто не подчиняясь законам света.
- Джозеф, Аргус и Селена действительно связаны. И даже больше, чем ты думаешь.
- Это я и сама поняла, - отозвалась Венсдей, голос стал холоднее обычного. - Конкретнее.
- Я знала Аргуса. Он был очень... милым парнем. Жаль, что судьба изменила его.
Гудди умолкла. На секунду её лицо словно растворилось в тумане, будто она пыталась подобрать слова, которые не разрушат эту историю своим весом. Венсдей стояла неподвижно, как тень на фоне белого молока тумана, и смотрела прямо, холодно, требовательно. Никаких эмоций. Лишь ожидание.
Гудди продолжила - теперь медленнее, словно разворачивая старый, выцветший свиток.
- Крэкстоун влюбился в девушку-изгоя, не зная о её сущности. Она скрыла от него свою настоящую природу, потому что это был единственный способ оставаться рядом с тем, в кого она влюбилась. Они жили счастливо... насколько вообще это было возможно. У них родился ребёнок - наполовину нормис, наполовину изгой. Но когда мальчику исполнилось семнадцать, Крэкстоун узнал правду... обо всём.
Серый туман вокруг будто сгустился. Венсдей слегка приподняла подбородок - знак, что слушает ещё внимательнее.
- Это случилось в день, - продолжила Гудди, - когда Джозеф объявил войну изгоям и решил сжечь нас. Он не колебался ни секунды. Затащил в тот сарай свою жену и сына. Я тогда была там же. Мать умоляла сына спасаться и оставить её в том огне. И в итоге... мы единственные тогда выжили.
Голос Гудди дрогнул, едва заметно, как трещина на стекле.
- Он рассказывал мне о своих переживаниях позже - о боли, страхе, о том, как сильно любил свою мать. В его душе разрастался такой огонь... такой мощный, что превратил его эмоции в силу хаоса. Этот парень был Аргус Крестон.
Венсдей нахмурилась. На секунду она прищурилась, будто мысленно сопоставляла имена, даты, линии крови.
- Он изучал свою силу, - продолжила Гудди, - изучал силы всех изгоев, пытался понять их природу глубже, чем кто-либо. И всё фиксировал - слово за словом, строчка за строчкой в своей книге. В той самой. Гримуар мёртвых. Там описано каждое преимущество каждой силы. Все тайны. Все законы.
Туман вокруг будто потемнел. Даже Офелия стала менее чёткой в белесой дымке.
- Он помог мне тогда запечатать Джозефа Крэкстоуна, - тихо сказала Гудди. - Пообещал, что объявит войну с нормисами за смерть своей матери. Он ненавидел своего отца. Так сильно, что изменил фамилию, чтобы никто не связывал его с тем монстром. Так появился Крестон.
Венсдей чуть кивнула - жест едва заметный, но означал, что информация легла в нужное место в её голове.
- Потом я наблюдала уже как дух. Его сила росла. Но... вместе с ней исчезало его человеческое. Он стал чудовищем куда хуже своего отца. Сначала целью были нормисы. Потом он действовал без цели. Убивал всех.
Образы будто пронеслись вокруг: вспышки огня, дым, треск рушащихся домов. Гудди говорила ровно, но в её голосе сквозили воспоминания.
- Аргус уничтожил множество городов. Это был настоящий ад на земле... И всё же он позволил хаосу завладеть телом, но не разумом. Он просчитал всё на века вперёд. Знал, что не будет жить вечно. После его свержения изгоями он запечатал свою душу в Гримуар мёртвых. Тот, кто откроет книгу - станет его сосудом. Но книгу спрятали в месте, куда не ступит человеческая нога, не познав смерть. Аргус и это предвидел.
Гудди вздохнула и сделала шаг ближе - её шаги не издавали звука.
- Чтобы никто не мог добраться до Гримуара, он создал отдельный том. Ключ. Его мало кто видел. Он спрятал его... на верхней полке библиотеки. Вроде на самом виду, но так незаметно. Если взять этот том и прочесть заклинания шесть раз подряд во время какого-нибудь ритуала - его душе будет открыт путь из Гримуара в мир живых. Так и случилось. Во время воскрешения Селены том был прочитан ровно шесть раз. И теперь душа Аргуса свободна. И, скорее всего... уже нашла себе сосуд.
На слове «сосуд» воздух вокруг них стал ещё тяжелее.
- Его дальнейшие шаги неизвестны. Но цель очевидна... - тихо закончила Гудди. - Закончить начатое. Игра в бога.
Тишина ударила резче грома. Венсдей медленно выдохнула - долгий, холодный выдох, словно выпускала из лёгких кипячёный воздух.
- Интересная у Селены родословная. И, разумеется, без Аддамсов не обошлось, - наконец обронила она, как будто подводя итог.
Офелия подошла ближе, её фигура была тенью внутри тумана.
- Ты должна найти Гримуар раньше Аргуса. Там ты узнаешь всё о своей силе. И научишься контролировать видения.
- Если это поможет заткнуть дверцу в мой мозг от твоих внезапных вторжений, тогда я согласна, - сухо ответила Венсдей. - Где она?
- Никто не знает, - сказала Офелия. - А те, кто знал... не вернулись. Известно только название...
- Ничто с Ничем, - перебила Венсдей, закатив глаза. - Да, да, я помню. Худшего названия не могли придумать?
- Значит, причина этому названию существует. Найдёшь - узнаешь. И берегись Аргуса. Его сознание, изъеденное хаосом, искажено. Он считает меня врагом - думает, что я служила его отцу. Его злоба не угасла.
- Прекрасно. Опять без загвоздок никак. Снова игра со смертью... мне это нравится, но...
Она не успела закончить. Мир резко смялся, как лист бумаги, и расправился уже в другом месте.
---
Венсдей резко подняла голову от стола - будто вынырнула из ледяной воды. Дыхание сбилось, пальцы дрогнули. Перед ней стоял Вещь, приподнявшись на пальцах, тревожно, словно ожидая, не потеряла ли она сознание навсегда.
- Вот же ж... - сквозь стиснутые зубы проронила Венсдей. Она быстро метнула взгляд на книги. Ни секунды больше в этой библиотеке.
Она собрала тома резким, уверенным движением и поднялась так резко, что стул слегка сдвинулся назад, скрипнув.
Вещь поспешил за ней. Но бегать по полу на одних пальцах - задача не из простых. Он смешно подпрыгивал, пытаясь догнать Венсдей, которая шагала быстро, будто за ней гнался кто-то куда опаснее, чем туман и духи.
***
Селена наконец вернулась домой. Дверь тяжело щёлкнула, впуская её в полутёмную комнату. Первое, что она увидела - спина Айзека.
Он сидел на полу прямо перед мольбертом, немного сутулившись, будто защищая свой творческий процесс от всего мира. Пол вокруг него был заставлен банками с краской, кистями разных размеров, смятыми салфетками, на которых остались цветные отпечатки его пальцев.
Сам Айзек выглядел так, словно уже несколько часов не двигался с места: босые ступни, напряжённые плечи, белая рубашка, накинутая наскоро - пуговицы застёгнуты неровно, а ворот расстёгнут почти до середины груди, будто ему внезапно стало слишком душно.
Черная сигарета с золотым фильтром держалась в его зубах так привычно, словно он курил ею не ради удовольствия, а чтобы хоть чем-то занять руки, пока другая рука была полностью занята кистью. Дым медленно поднимался вверх, растворяясь в тени потолка, смешиваясь с густым запахом масла и табака.
На его руках и пальцах была разноцветная краска - так много, что кожа проглядывала только местами. Синие, оранжевые, красные, жёлтые мазки - будто каждая эмоция нашла свой цвет и легла на его кожу. Это перекликалось с рисунком на холсте: фигура человека, закрывающего лицо руками, разбросанными пятнами цвета - яркая, болезненная, слишком живая.
Селена тихо вошла в комнату.
- Я вернулась. Пришлось задержаться, извини. Ходила по делу, - сказала она, снимая ветровку и поправляя волосы, запутавшиеся от ветра.
Айзек никак не отреагировал. Ни одного движения. Только кисть продолжала писать широкими, решительными мазками, будто она - продолжение его нервной системы.
Селена прошла внутрь и села на кровать. Повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием сигареты при затяжке. Комната была тёплой, но тишина сделала воздух ледяным.
- Так и будешь молчать? - мягко, но с напряжением спросила она.
Айзек наконец ответил - всё тем же холодным, отстранённым голосом, не поднимая головы:
- Следую правилам твоей игры.
Он взял сигарету пальцами, затянулся, выдохнул дым в сторону и продолжил рисовать, будто она - не факт его реальности, а звук на фоне.
- О чем ты? - спросила Селена, чувствуя, как что-то неприятно сжимается в груди.
- Я думал, мы играем в молчанку. Разве нет?
Селена сглотнула. Его слова были не криком, но от них резало сильнее, чем от крика.
- Если ты про утренний момент, то... я тебе всё сказала. Мне правда приснился просто кошмар. Это ведь не что-то ужасное, не рассказать свой сон.
- Да, я так и подумал, - протянул Айзек, но тон был не верящим, а издевательски-сухим.
Селена резко поднялась, подошла к нему, выдернула сигарету из его пальцев и бросила на пол, туша её носком ботинка.
Айзек тихо, долго выдохнул - будто этот жест сжал кулак внутри него - и поднял на неё взгляд.
Эти глаза.
Такие усталые.
И такие опасно ранимые.
- Прости, если что-то не так. Я ходила поговорить с Офелией по поводу... - начала Селена, но Айзек усмехнулся коротко, жестко, безрадостно.
- С Офелией, значит. Больше же не с кем...
- Перед этим я ходила к профессору Долгану.
Айзек тут же стал серьёзным - совсем. Лицо обострилось, голос стал ровным, но почти стальным.
- Ты смеёшься надо мной? Ты недавно вернулась и сказала, что я для тебя обуза. Собрала вещи и ушла, хлопнув дверью. А сейчас являешься так, словно ничего не произошло.
---
( Айзек слышал голоса за дверью. Селены... и ещё кого-то.
Он прижался ухом к двери. Сердце билось так громко, что казалось, его услышат.
- Я не могу больше на него опираться. Он нестабильный. Мне нужен кто-то, кто мыслит трезво, - говорила Селена вполголоса, понизив тон до холодного шёпота.
- Так почему не оставишь его? - спросил женский голос в капюшоне.
- Иногда мне кажется, что он готов причинить мне вред. Я с ним... только потому что он был мне нужен. Сейчас уже нет. Больше нет. Мне некогда нянчиться с его обидами из-за моих тайн.
Эти слова прорезали его грудь, будто лезвием. Идеально ложились в его страхи. Слишком идеально.
Он стоял, окаменев. Внутри всё рухнуло.
Его первый вопрос был не «почему она так сказала», а...
«Когда я успел стать чудовищем?»
Селена развернулась и направилась к двери.
Айзек резко отпрянул подальше, чтобы она не поняла, что он её подслушивал.
- Ты куда? - спросил он еле дрожащим голосом.
- По делу. Справлюсь сама, можешь не увязываться, - ответила холодно Селена, не поднимая взгляд. Она лишь спешно собрала свои основные вещи в небольшую сумку и ушла из дома, хлопнув дверью.
Айзек остался наедине с этой раной, в одиночестве со своими мыслями. Она кинула его. Но за что? Что он сделал не так? Он так старался быть рядом, быть её опорой, её миром. Где он ошибся?)
---
Когда воспоминание в его голове исчезло, промелькнув за секунду, а настоящая Селена была перед ним, он уже дышал часто и поверхностно, словно от боли, которую невозможно заглушить.
Селена осторожно положила руки ему на плечи и, как будто боясь, что он оттолкнёт, медленно устроилась у него на коленях. Её пальцы скользнули к его шее, а взгляд пытался поймать его взгляд, но он отводил глаза - не потому что хотел, а потому что боялся.
Боялся увидеть в них ложь.
Боялся снова поверить в неё.
Боялся, что окажет снова прав.
Глаза Айзека стекленели от напряжения, в них дрожали слёзы - не из слабости, а от невыносимой внутренней ломки.
Селена говорила искренне - он это чувствовал - но ложь подступала к её краям, и он видел, как она прячется между словами.
- Этого не было. Поверь мне! Я узнала, что Аргус вернулся... Это, скорее всего, были его галлюцинации, чтобы нас рассорить. Я бы никогда не бросила тебя.
Эти слова были правдой.
Он видел это.
И всё же - его сердце всё ещё металось, выискивая подвох.
Селена, заметив мягкое таяние напряжения в его глазах, тепло улыбнулась, провела пальцами по его щеке и наклонилась, чтобы поцеловать.
Он позволил ей приблизиться... почти.
Но за секунду до поцелуя он снял её руки со своей шеи и чуть отстранился.
- И всё же... что ты от меня скрываешь? - произнёс он, натягивая улыбку, которая была слишком натянутой, чтобы быть настоящей.
Селена замерла, не понимая.
- Я же сказала, что...
Он тихо, устало выдохнул. Снова сейчас начнется ложь о том, что ничего не произошло. Что всё хорошо.
Айзек взял её за бёдра, осторожно поставил на пол рядом и повернулся обратно к мольберту. Взял кисть, окунул в краску, сделал грубый мазок - слишком резкий, слишком злой.
Селена стояла, как будто земля под ней стала зыбкой. Молчание между ними стало тяжёлым, почти осязаемым.
Она пошла к тумбочке, доставая сумку и аккуратно складывая туда книги.
- Куда ты опять собралась?! - вспыхнул Айзек, закатив глаза и швырнув кисть на пол так, что краска брызнула на стену.
- Прогуляюсь. Тебе, видимо, нужно побыть одному, - холодно ответила она.
Айзек резко поднялся - движение было почти звериным - и стремительно подошёл к ней. Его механическое сердце билось так громко, будто готово
было разорвать грудь.
- Ты каждый раз будешь убегать? Плакаться кому попало? Тебе легче поговорить с Офелией, чем со мной?!
- Ты не понимаешь...
- Так объясни мне наконец, чтобы я понял! Ну же!
Тишина.
Опять.
Айзек смотрел на неё глазами человека, которого ломают, перемалывают в пыль.
- Значит ты действительно больше не доверяешь мне, - прошептал Айзек, но голос сорвался на хрип. - Я не оправдываю твоих ожиданий. Может я монстр, а? Расскажи ещё что-нибудь интересное обо мне. Давай же!
Он говорил не крича - это было хуже. Его голос дрожал. Слёзы стояли в глазах, но он упрямо не отводил взгляд.
Селена сорвалась. Гнев и боль накрыли её так, что она не выдержала и влепила ему пощёчину. Её ладонь хлестнула по его щеке, а слёзы тут же хлынули из глаз. Она не могла поверить в то, что он о ней такого мнения.
Она с болью и горечью посмотрела на него, развернулась и ушла, хлопнув дверью так сильно, что стекло в окне дрогнуло.
Айзек остался стоять. Оцепеневший.
Мир начал рушиться - громко, грязно, некрасиво. Боль в груди стала невыносимой. Эту напряжёную тишину нарушил вырвавшийся, как дикий зверь, крик. Наполненный болью, гневом, отчаянием и потерей.
Айзек схватил кружку со стола и швырнул в окно. Стекло взорвалось на осколки. Холодный воздух ворвался в комнату.
- Чёрт! - выдохнул он. Его руки дрожали. Он схватился за волосы, сжав их так, будто хотел вырвать, пытаясь заставить себя дышать.
Он был открыт, беззащитен - как на той картине, которую сам о себе нарисовал.
И в этот момент, когда он стал полностью уязвим...
Тяжёлый удар - резкий, точный.
Голова закружилась, мир стал расплываться.
Он увидел, как пол под ним дрожит... и провалился в темноту. Айзек упал на пол, не чувствуя собственного тела.
Сзади стоял человек. Лицо не разглядеть под капюшоном черного плаща.
Наблюдая, как Айзек теряет сознание, он слегка наклонил голову - будто изучал картину.
Свою работу.