5 глава. Конец.
Наконец-то она рядом. Я так долго ждал этого дня, что иногда сомневался, наступит ли он вообще. Было мучительно — видеть её каждый день и не иметь возможности заговорить.
Она понравилась мне сразу, едва появилась в доме своей тёти. Я впервые увидел её в цветочном магазине: среди блеклого, дождливого дня она улыбалась так ярко, словно сама была источником света.
Сначала я просто наблюдал, убеждая себя, что это обычная симпатия, что новый человек в нашем сером квартале — всего лишь глоток свежего воздуха. Но мысли о ней становились спасением каждый раз, когда моя деспотичная мать в очередном приступе ярости унижала меня и швыряла всё, что попадалось под руку.
Постепенно я понял: это не просто интерес. Без неё я будто не жил. День без её улыбки становился пустым и бесцветным.
Тогда я начал следить. Тихо, незаметно.
Я знал, когда она выходит из дома, куда направляется, с кем говорит. Она была удивительно добра — никогда не проходила мимо голодных котят, помогала старушкам перейти дорогу.
Позже я стал наблюдать и за её окнами — дома и в цветочном. Так я узнавал о ней всё больше...
Но одного наблюдения мне стало мало. Я хотел, чтобы она знала обо мне. Хотел говорить с ней, слышать её голос, чувствовать её прикосновение. И тогда мне показалась гениальной одна мысль — мысль, которую я долго вынашивал и воплощал постепенно, шаг за шагом.
Однако на пути появился детектив Артур Гастингс. Он рушил все мои планы. Пришлось рискнуть, действовать быстрее, чем хотелось.
Так я забрал то, что, как мне казалось, принадлежало мне.
Мой дед умер от рака, но от него остался дом на окраине города. Именно туда я и привёз Арианду.
Во мне кипало возбуждение. Она была так близко... Я проводил рукой по её коже — нежной, тонкой, словно созданной для того, чтобы её защищали. Теперь она в безопасности. Теперь она — со мной.
Комнату я подготовил заранее: всё необходимое для жизни уже было на месте. И всё же... доверять ей я пока не мог. Поэтому мне пришлось надеть на её ногу кандалы. Надеюсь, они не натрут её слишком сильно. Это вынужденная мера.
Я ушёл на кухню — перебрать продукты и продумать, как сделать так, чтобы Арианда полюбила меня. Полагаться на стальгомский синдром — глупо. Всё должно происходить постепенно. Ведь у меня теперь много времени.
***
Арианда проснулась в холодной постели. Резко распахнув глаза, она сразу поняла: это не её дом.
Она попыталась восстановить события.
— Я была дома с Филлипом... пила чай... — девушка крепче зажмурила глаза. — А потом... ничего.
Только теперь она заметила цепи на своих ногах. Лёд страха разлился по её телу. Кто её похитил? Зачем?
Она осторожно встала и подошла к двери, но длина цепи закончилась за шаг до неё. Она уже собиралась вернуться к кровати, как вдруг дверь распахнулась.
На пороге стоял Филлип.
Страх застыл у неё в глазах. Она приоткрыла рот, но слова словно застряли в горле.
— Арианда, ты как? Не болит голова? — спросил он мягко, с почти ласковой улыбкой. — Может, ляжешь?
— Зачем... Зачем всё это? — на глазах у девушки выступили слёзы.
Этот человек... Он убил её дядю, свою мать. Притворялся добрым, заинтересованным в раскрытии преступления — и всё ради того, чтобы однажды обмануть.
— Дорогая, всё ради тебя, — сказал юноша, делая шаг вперёд. Его фигура казалась ещё более внушительной в тесном пространстве комнаты.
Арианда поняла: спрашивать больного человека — бессмысленно. В голове стоял пустой звон, но одно было ясно абсолютно: злить его нельзя. Она ничем не сможет ответить.
— Филлип... я хочу кушать, — сказала она, хотя от страха и напряжения кусок ей бы всё равно не прошёл.
Но выйти из этой удушающей комнаты хотелось отчаянно.
— Конечно, — Филлип обошёл её и пристегнул второй конец кандалов к своей ноге.
Он осторожно, почти нежно приобнял её за плечи. Он либо не замечал дрожь в её теле, либо предпочитал не замечать.
Обед был уже накрыт. Он уселся напротив. И пусть Филлип пытался выглядеть спокойным, было видно: он напряжён, готов в любую секунду отреагировать на малейшее движение Арианды.
Арианда смотрела на тарелку, почти не различая, что в ней лежит. Руки дрожали, ложка едва не выпадала из пальцев. Филлип следил за каждым её движением: будто не просто наблюдал — впитывал, запоминал.
— Тебе нужно есть, — мягко сказал он. — Ты была без сознания почти сутки. Тело ослабло.
Она молчала. Ей казалось, что любое слово может привести к вспышке непредсказуемой ярости — такой же, какая, вероятно, кипела в нём, когда он... когда он делал то, что сделал.
Филлип наклонился вперёд, опершись локтями о стол.
— Я знаю, тебе страшно. Но ты скоро поймёшь: я не враг. Я здесь, чтобы защитить тебя.
Его голос был ровным, почти ласковым. Но в глазах... в глазах плавала тень. Что-то тёмное, непримиримое.
Арианда сделала маленький глоток супа, просто чтобы он не решил, что она сопротивляется.
— Умница, — улыбнулся он. Улыбка была неестественной, слишком растянутой. — Видишь? Мы можем договориться.
С каждой секундой она чувствовала, как цепь на ноге давит всё сильнее, будто напоминая: выхода нет.
Филлип ел медленно. Спокойно. Но его взгляд ни разу не отвёлся от неё. Словно он боялся, что она исчезнет, если он моргнёт.
— Ты ведь понимаешь, — начал он тихо, словно делился сокровенным, — что там, снаружи, тебе бы никто не помог. Люди... они жестоки. Они бы использовали твою доброту. Уничтожили бы тебя. А я... я единственный, кто видит, какая ты на самом деле. Кто знает, чем ты можешь стать.
Арианда опустила взгляд. Она ощущала, как холодный пот стекает по спине. С ним нельзя спорить. С ним нельзя возражать. С ним — нужно играть.
*Притворяйся. Держи его в уверенности. Найди слабое место. Время — твой единственный союзник.*
Филлип вдруг поднялся, обошёл стол и встал за её спиной. Его пальцы коснулись её плеч — лёгко, будто случайно. Она вся напряглась.
— Ты ведь понимаешь меня, правда? — спросил он почти шёпотом. — Скажи, что понимаешь.
Арианда выдохнула, заставив голос звучать ровно:
— Я... пытаюсь.
Филлип улыбнулся. В этот момент он выглядел спокойно. Почти счастливо.
— Хорошо, — сказал он и, наклонившись, еле заметно коснулся губами её волос. — Очень хорошо. Нам нужно ещё чуть-чуть времени, чтобы привыкнуть друг к другу.
Он отошёл к раковине, начал мыть посуду так буднично, словно они были обычной парой в обычной кухне. Как будто за окном не стоял дом, отрезанный от мира, а цепь на её ноге — всего лишь недоразумение.
Арианда же впервые за всё время заметила нечто важное.
Филлип, когда ставил тарелки в шкаф, приподнимался чуть выше обычного. Половицы под ним скрипели — но не так, как под её ногами. Слишком звонко. Слишком пусто снизу.
*Подвал.*
У неё вспыхнула мысль — неуверенная, отчаянная, но первая настоящая надежда.
Она едва удержала лицо спокойным.
Филлип обернулся:
— Ты устала. Вернёмся в комнату?
Он взял цепь в руку, как поводок.
Арианда поднялась, стараясь не смотреть в сторону того подозрительного участка пола.
ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ
В доме стояла мёртвая тишина — такая, что любой звук казался выстрелом. За окном давно сменились сезоны: первые осенние дожди уступили место холодным утренникам. Время здесь растягивалось, превращаясь в вязкую, бесконечную массу, в которой легко было потерять себя.
Но Арианда не потерялась.
Она научилась жить внутри чужого безумия.
За два месяца она выработала привычку: говорить мягко, двигаться плавно, не смотреть в глаза слишком долго. Филлип был непредсказуем — мог быть заботливым утром и холодным, настороженным вечером. Он не бил её, но его покой держался на хрупкой нитке, и Арианда чувствовала: стоит её дёрнуть — и он сорвётся.
В комнате, где она жила, кандалы больше не натирали — он подложил мягкую ткань. Иногда он вообще снимал цепь, когда был уверен в её «послушании». Они вместе готовили, он рассказывал о своей детской боли, о матери, о деде, о том, что мир разделён на «опасных» и «чистых», и что Арианда — единственный свет, который он должен защитить.
Она делала вид, что понимает.
Иногда — что сочувствует.
Иногда — что боится того же, чего боится он.
Это давало ей пространство.
Давало время.
Но главное — давало возможность наблюдать.
За дверями.
За ключами.
За распорядком.
За его слабостями.
За всё это время она обнаружила одно: по ночам он спал крепко. Психика, истощённая навязчивыми идеями, буквально отключала его. Тогда она могла осторожно вылезать из постели, дышать полной грудью — так тихо, как только можно, — и проверять, не забыл ли он что-то, не оставил ли лазейку.
Но он был осторожен.
Очень осторожен.
Почти два месяца — ни единой ошибки.
И всё же Арианда не сдавалась.
---
В тот день Филлип был спокойнее обычного. Он читал у окна старую книгу деда, время от времени поглядывая на неё с каким-то странным умиротворением.
— Знаешь, — сказал он, — я думаю, скоро мы сможем гулять вместе. Ты стала... другой. Ближе ко мне.
Она улыбнулась — маленькой, ослабленной улыбкой. Так, как он хотел.
Внутри же всё сжалось:
*Только не сейчас. Только не в этот момент.*
Потому что Арианда слышала.
Она услышала машину.
Скрип покрышек по мокрой земле.
Шаги — спокойные, уверенные.
И знакомый голос:
— Полиция! Откройте дверь!
Филлип поднялся мгновенно, словно в нём щёлкнул тумблер. Лицо исказилось — не яростью, но паникой. Он посмотрел в окно, потом на Арианду, потом снова в окно.
— Они нашли нас... — прошептал он, будто не веря. — Он... Он нашёл тебя.
Арианда впервые за два месяца позволила себе вдохнуть полной грудью.
Дверь снова забарабанили.
— Филлип Клегг! Это детектив Гастингс! Выходи без сопротивления!
Филлип метнулся к двери в комнату, схватил Арианду за руку — не больно, но отчаянно.
— Ты не можешь уйти! Ты не понимаешь, что он сделает! Он заберёт тебя, он... он разрушит всё!
Её сердце грохотало так, что, казалось, слышно снаружи. Она подняла на него глаза:
— Филлип... пожалуйста...
Его пальцы дрожали. Он словно боролся с двумя версиями себя.
И вдруг — отпустил.
— Я хотел как лучше, — прошептал он, — правда...
Дверь в дом выбили.
— Руки вверх! — раздался крик.
Филлип поднял руки медленно, будто не сопротивляясь судьбе. В дом ворвались силовики, повалили его на пол. Он не кричал. Только повторял тихо:
— Она... она была моей...
Арианда стояла в дверном проёме своей комнаты, обхватив себя руками, словно боялась рассыпаться.
И тогда она увидела Артура.
Он стоял в коридоре, тяжело дыша, мокрый от дождя, с фонарём в руке. Увидев её — живую, истощённую, но несломленную — он замер.
— Арианда... — выдохнул он, будто не веря собственным глазам.
Она шагнула к нему.
Затем ещё шаг.
И ещё.
Артур поймал её в объятия — быстрые, осторожные, будто боялся навредить. Она впервые за долгое время позволила себе заплакать. По-настоящему.
— Всё... всё закончилось, — сказал он, чуть дрожа голосом. — Я больше не дам никому тебя тронуть.
Она не ответила.
Она просто уткнулась лбом в его плечо и впервые за два месяца почувствовала себя живой.
В ту ночь, когда сирены наконец умолкли, а Филлипа увезли, Артур сидел рядом с Ариандой в машине «скорой помощи». Он держал её за руку, не отпуская ни на секунду.
Она смотрела на городские огни и понимала:
жизнь снова принадлежит ей.
Но, украдкой бросая взгляд на Артура, она также понимала:
она больше не одна.
КОНЕЦ.
Я впервые написала историю с главами. Раньше я ограничивалась лишь одной частью с открытом концом. Спасибо, что прочитали этот фф.