Раскрытая Книга

Он подошёл к двери Мики и постучал. Тишина. «Может, спит? Или наушники...» Постучал ещё раз — снова ничего. Не желая назойливо барабанить, он осторожно приоткрыл дверь.

Свет настольной лампы мягко заливал комнату. Мика лежала на кровати с книгой в руках, закинув ноги на стену. Платье чуть сползло, но её это явно не смущало.

— Привет, — неловко сказал он, стараясь не смотреть слишком пристально.

Она повернула голову, удивлённо моргнув: похоже, стука она не слышала.

— Хм... — протянула она. — Зачем пришёл? — спросила, не отрываясь от книги.

— Хотел продолжить знакомство.

— Ммм... Как интересно. А вчера куда сбежал?

— Сбежал? Возможно, но я бы так это не назвал. Я пообещал своей соседке помочь и внезапно вспомнил об этом вечером. Поэтому ушёл в спешке.

— Сбежал.

— Возможно.

— И что такого ты ей пообещал?

— Не думаю, что это имеет значение. Просто стараюсь держать обещания, — сказал он, медленно осматривая комнату.

Она захлопнула книгу и, подогнув ноги, села, глядя на него с неожиданным интересом.

— Зачем тебе это?

— Что именно? Держать обещания?

— Нет, продолжать знакомство. Зачем тебе это? Ты выглядишь так...

— Как?

— Скучно. Скажи честно, это мама заставила тебя прийти?

— Нет, — сказал он уже спокойнее. — Я был занят весь день. Как только освободился, решил извиниться за вчерашний поступок. Это было грубо. Ты могла подумать, что дело в тебе, но это не так.

— Даже говоришь скучно, — ответила она, демонстративно зевнув. — А если я не хочу с тобой знакомиться? Если ты мне не интересен, уйдёшь?

— Возможно, — сказал он, мельком взглянув ей в глаза. — Сколько тебе лет?

— Почти тридцать, — ответила она, посмотрев на дверь.

— Почти верю, — усмехнулся он. — Знаешь, когда ты разыгрывала спектакль с домогательством, было куда веселее. Можно присяду? — спросил он, придвигая стул.

Он сидел напротив спокойнее, чем вчера, и это сбивало её с толку. Глаза его скользили по комнате, голос звучал чуть дрожащим — не от страха, скорее от неловкости. Но главное — он не пытался уйти, напротив, будто нарочно хотел остаться, и именно это выводило её из себя.

— У тебя есть девушка? — игриво спросила она.

— Нет.

— А парень? — ехидно уточнила она, глядя прямо в глаза.

— Нет. А у тебя?

— Может, и есть. И, возможно, ему не понравится, что ты ко мне ходишь «знакомиться», — сделала она в воздухе кавычки.

— Может быть, а может, обрадуется. Мы просто знакомимся. Честно говоря, я думал о тебе после вчерашнего. Недолго, но думал.

— Ооо, ты обо мне думаешь? — протянула она, наигранно прикусив губу.

— Да, а ещё о миссис Джейн. Так что не обольщайся — ты на одном уровне с семидесятилетней старушкой, — усмехнулся он. — Но это неважно. Когда я шёл сюда, я нервничал, не знал, что сказать. Но теперь, когда ты ведёшь себя так отстранённо, мне даже любопытно: почему ты так стремишься остаться одна?

— Просто... ты мне не интересен. Я не ищу новых знакомств, неужели тебе так трудно это представить?

— Нет, ты не так поняла. Обычно я сам нахожусь на твоём месте. Я, как правило, избегаю людей и общения, поэтому и хотел спросить: почему ты хочешь быть одна? Хочу и сам понять.

— С чего ты взял, что я хочу быть одна? У меня есть друзья, парень, — неуверенно сказала она, разглаживая складки на платье.

— То есть, проще говоря, дело во мне? Ты не хочешь знакомиться и общаться именно со мной?

— Если я скажу «да», ты уйдёшь? — спросила она, вновь пристально глядя ему в глаза.

— Нет, не уйду, но на будущее буду знать, что мне здесь не рады.

— Ты сказал, что любишь быть один, но сейчас ты хочешь общаться со мной. Почему?

— Не знаю.

— Разве такие, как ты, не должны бояться людей?

— Такие, как я? — удивился он. — Это какие?

— Зубрилы, — смущённо ответила она. — Ты носишь очки?

— Нет.

— Правильно, так ты хоть чуть-чуть похож на нормального человека...

— Знаешь, ты права. В обычных обстоятельствах я бы уже ушёл. Да чего уж там, я бы и не пришёл. Но что-то в тебе есть. Ты так стараешься меня прогнать, что это даже весело. Хочу посмотреть, как далеко ты готова зайти. И, к слову, ты ещё ни разу не сказала мне уйти.

— Ну... раз у меня нет выбора, давай знакомиться. Я — Мика, ты — Лиам. Мне девятнадцать лет, тебе, наверное, тоже около этого?

— Двадцать один.

— Вот видишь, мы уже общаемся, становимся ближе. Я иногда читаю, когда есть свободное время. А ты ходишь по домам незнакомых девушек и пристаёшь к ним.

— Пока всё верно, — посмеиваясь ответил он. — Продолжай.

— Это всё. Мне кажется, мы уже достаточно хорошо узнали друг друга. Я словно знаю тебя всю жизнь. Мы так близки! — явно насмехаясь, сказала она.

— Ты учишься? — с довольной ухмылкой спросил он.

Она тяжело вздохнула.

— Нет, не учусь. А ты?

— Я нет, работаю.

— И кем же ты работаешь? Расскажи, пожалуйста, мне так интересно, — саркастично протянула она.

— Я пишу статьи для новостных изданий.

Она уставилась на него с лёгким презрением.

— Журналист? Ты журналист?! — переспросила, покачивая головой.

— Не совсем, но можно и так сказать.

— Какая у тебя интересная работа — писать о том, что произошло не с тобой, — язвительно заметила она.

— Вообще-то, ты не права. Я не пишу новости. Скорее, я подаю уже готовую новость с другой точки зрения.

Она театрально округлила глаза, затем зевнула.

— Я думала, что твоя работа не может быть скучнее, но ты доказал обратное. Это словно новый уровень скуки.

— А ты кем-то работаешь?

— Нет.

Повисла тишина. Лиам, чтобы не смотреть прямо на неё, перевёл взгляд на стопки книг. Полки и столы были завалены всем подряд: любовные романы, фэнтези, эротика, философия, история, технические справочники. Системы не было — как будто в них отражалась сама хозяйка: хаотичная, разная, противоречивая.

— Ещё вопросы? — наконец прервала молчание она. — Или мы достаточно узнали друг о друге, и ты, наконец, уйдёшь?

— Верно, уже поздно. Не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством, — сказал он, поднимаясь со стула. — И не думай, что я вчера ушёл...

— Сбежал!

— Сбежал, — согласился он, мельком улыбнувшись. — Из-за тебя. Хотя вернулся сегодня именно поэтому.

Закрыв за собой дверь, он пошёл обуваться. Мэри выглянула в прихожую.

— Ты уже уходишь?

— Да, мне ещё нужно приготовить ужин и закончить уборку, — сказал он с лёгкой грустью.

— Доброй ночи, Лиам, — пожелала она, закрывая дверь.

— Доброй ночи.

Мама вошла к дочери.

— Как всё прошло? — спросила она, присаживаясь рядом.

— Нормально. Он извинился за то, что сбежал вчера. Мы поговорили, и он ушёл.

— О чём говорили?

— Мы знакомились, как я и обещала. Узнала, что ему двадцать один, он пишет статьи, и ему нравится одиночество, — с улыбкой проговорила она, словно отчёт сдавала. — Хотя нет, он не совсем журналист. Он работает с готовыми материалами и преподносит их по-своему.

— А что ты рассказала о себе?

Мика на секунду замялась.

— Что меня зовут Мика, мне девятнадцать... И, кажется, всё, — сказала она, смущённо потирая затылок.

— Молодец, дочка, — похвалиламама и поцеловала её в лоб. — Зная тебя, это уже успех.

Лиам вернулся домой и, разбирая продукты, снова прокручивал их разговор. В её холодности было что-то странно притягательное. Она отталкивала его — и именно этим удерживала рядом.

Он усмехнулся: скучной она точно не была. Скорее — предсказуемо непредсказуемой.

Наступила новая неделя.

Время текло привычно. После работы Лиам коротко перекидывался словами с коллегами, иногда вспоминая забавные моменты из жизни. Во вторник зашёл в полицию — безрезультатно. Пару раз заглядывал к миссис Джейн «за солью и спичками», хотя на самом деле ничего из этого ему не требовалось — просто удобный повод проведать старушку.

В субботу он решил сделать подарок Мике — любительнице книг. Зайдя в магазин, почти не раздумывая, снял с полки первую попавшуюся и направился к кассе. Уже оплачивая, машинально перевернул книгу и прочитал аннотацию: современная сказка — немного любви, магии и фантастических существ. Он усмехнулся: «В самый раз. Достаточно скучно».

Вскоре он был у психолога. Та уже ждала его в офисе, с приготовленным чаем и блокнотом.

Ровно в 12:59 раздался стук в дверь.

— Лиам! Входи, открыто!

— Здравствуйте, — он снял пиджак и повесил его у двери. Под вешалкой стоял небольшой диванчик, туда он положил книгу. Мэри это заметила, но виду не подала.

— Как прошла неделя? — с тёплой улыбкой спросила она.

— Хорошо. Даже лучше, чем обычно, — с облегчением признался он.

— Чем же лучше? — мягко уточнила она, делая пометки.

— Трудно сказать. Всё было привычно: работа, статьи, визит в полицию, прогулки. Разве что... не было приступов.

— Интересно, — кивнула она, записывая. — И в чём, как думаешь, секрет?

— Не уверен, что это достижение. В прошлом у меня тоже бывали периоды без панических атак. Обычно это связано с тем, что у меня появляются новые мысли, идеи, желания.

— И что занимало тебя на этой неделе?

— Фантазии, в основном. Придумывал сюжеты, анализировал прошлую неделю, вспоминал разговоры с вами. Ещё... был непростой разговор с хозяйкой квартиры.

— И о чём? — в её голосе прозвучала лёгкая тревога.

— Мы сидели у неё дома. Там много семейных фотографий. Смотря на них, я словно видел ожившие эмоции. И сделал глупость — спросил про снимок, где её муж держит маленькую рыбку, будто огромный трофей.

— Почему ты считаешь, что спросить о фото — это ошибка?

— Потому что она с радостью рассказала историю... а потом будто обмелела. Побледнела и, сдерживая слёзы, ушла.

— Такова цена воспоминаний, — тихо сказала она, пытаясь встретиться с его взглядом.

— Да, понимаю. Просто... не нужно было спрашивать. Не моё дело — лезть в чужую душу.

— Я не знакома с ней лично, но думаю, что человек в её возрасте хорошо справляется с тяжестью воспоминаний.

— Почти то же самое она мне и сказала, когда я стал извиняться, — с облегчением ответил он.

— Неужели это всё, что произошло с тобой на прошлой неделе?

— Думаю, да. Хотя... познакомился с одной вредной девочкой, — смеясь добавил он.

— Так, а вот это уже интересно. Думаю, тебе стоит мне об этом рассказать, — сказала она, чуть подавшись вперёд. В глазах вспыхнул интерес, в голосе прозвучала теплая радость.

— Не думаю, что должен. Разве это не будет... как же это... конфликт интересов?

— Я обещаю быть беспристрастной. Я сейчас в первую очередь психолог, твой друг, а уже потом мама вредной девочки, — рассмеялась она, откинувшись в кресле.

— Ну... давайте попробуем, причин вам не доверять у меня нет, — он пожал плечами, хотя в голосе звучало сомнение.

— Как вы познакомились? — спросила она, нарочито серьёзно, но с лукавой искрой в глазах.

— Ну, вы только не переигрывайте. Вы нас познакомили.

— Ладно, прости. Расскажи, как прошла ваша первая встреча.

— Любопытно, я бы сказал. Если вкратце, то меня пытались одновременно соблазнить и оскорбить.

— И правда любопытно, — губы её дрогнули, будто она пыталась удержать улыбку. Глаза расширились, выдав сразу и стыд, и удивление, и какой-то тайный восторг. — В чём проявлялась попытка соблазнить тебя, я догадываюсь, но вот как она пыталась тебя оскорбить?

— Ей было интересно, почему я хожу к вам, и она сделала пару колких предположений на этот счёт.

— Как психолог, я должна поинтересоваться, каких, но как мать... я догадываюсь, — сдержанно усмехнулась она и опустила взгляд. — И всё же?

— Ну, для начала она довольно прямо спросила, почему я хожу к вам.

— И почему же? — перебила она, не удержавшись.

— Если бы я знал. Как вариант, чтобы поговорить. Я правда не хочу вас обидеть, но я и сам не знаю, зачем сюда хожу.

— Продолжай, — мягко сказала она, слегка наклонив голову, слушая.

— Слушайте... — он заёрзал на диване, словно ему стало тесно, — я будто вам жалуюсь, мне не очень комфортно.

— Ну, во-первых, повторюсь: я сейчас психолог. Во-вторых, не думаю, что ты сможешь сказать мне что-то, чего я не знаю — и как мать, и как психолог, — её голос прозвучал уверенно, но глаза выдали сочувствие.

— Наверное, — кивнул он после паузы. — Но мне всё равно неприятно.

Он ненадолго замолчал, потер пальцы, словно собираясь с мыслями, и продолжил:

— Затем она спросила, есть ли у меня девушка. Я ответил: «нет». Она тут же добавила: «А парень?» — и так ехидно улыбнулась. Это меня не задело, а даже развеселило. Мне понравилось её остроумие.

— А было ли что-то, что тебя задело в её словах или действиях?

— Нет, не было.

— Ясно. И что было дальше?

— Дальше, не помню точно, она ещё спрашивала про какой-то комплекс. Я, когда услышал, ответил «нет», даже не догадываясь, о чём был вопрос. И уже когда пришёл домой, посмотрел в интернете.

— Можешь подробнее? О каком комплексе шла речь?

— Говорю же, не помню. Там что-то связано с матерью и отцом и сложными отношениями.

— Эдипов комплекс?

— Да, точно, Эдипов. Это фамилия такая?

— Не совсем, — с улыбкой покачала она головой. — Это, если я правильно помню, персонаж из греческой мифологии, Эдип.

— Ну вот, спросила, нет ли у меня этого Эдипова комплекса, — он повторил, улыбаясь уже с явной иронией.

— А теперь, когда ты знаешь, что это такое, можешь ответить вновь? — её голос стал чуть настойчивее.

— Не уверен. Это же не мне судить, а вам. Но у меня нет проблем с родителями.

— Тогда вернёмся к вашему знакомству. Что было дальше? — с живым интересом уточнила она.

— Я, кажется, сразу после этого ушёл... вернее, как мне потом сказала Мика, «сбежал».

— А на следующий день? Мика сказала, что ты извинился за то, что сбежал..., ушёл, — торопливо поправилась она.

— Вы ещё и психолог Мики? — прищурился он. — Сейчас вы будто мой психолог. И не можете знать, что я там делал.

— Да, — слегка прикусив обе губы, пробормотала она, сдерживая смущённую улыбку. — Забыла. И что было дальше? Зачем ты пришёл?

— Как я уже говорил, мне вроде понравилась наша первая встреча. Было любопытно, почему она себя так ведёт и как далеко может зайти.

— Я слышу нотки разочарования в твоём голосе?

— Возможно. Когда я пришёл на следующий день, всё было иначе.

— И как бы ты описал вторую встречу?

— Мне кажется, она была грустной, не было того запала, что раньше. Она словно... дикий зверь на цепи. Не уверен, правильно ли так говорить. Но она была тихой, спокойной. Скучной, — он натянуто улыбнулся, будто сам удивился собственным словам.

— Может быть, она пообещала быть с тобой помягче, — её голос прозвучал осторожно, почти виновато. — И потому сдерживалась, чтобы не обидеть тебя.

— У меня три брата, — фыркнул он. — Слово «обидеть» перестало существовать для нас лет в десять. Хотя ваши слова немного подбодрили меня.

— Почему?

— Я много думал над тем, почему она так себя ведёт, почему отталкивает от себя. Хотя это только догадки, гипотезы, — он сказал это с колебанием, словно боялся показаться самонадеянным.

— Можешь не сдерживаться, мне очень интересно тебя послушать.

— Вариантов на самом деле всего три. Первый — она избегает только меня. Потому что я скучный.

Мэри прикусила губу, стараясь удержать смех, но глаза выдали её. Увидев это, он тут же поспешил продолжить:

— Второй вариант: после моего ухода вы случайно упомянули, что я, скажем, сидел в тюрьме. Вот почему на следующий день она вела себя так — потому что боялась меня. Такое уже не раз случалось.

— Нет, это не правда. Я понимаю, я обещала... но это точно не потому, что она испугалась, — её голос дрогнул, но она говорила твёрдо.

— Третий вариант, он куда более глубокий и объясняет больше. Хотя и является чистейшим вымыслом. Это о личном, — сказал он уже тише, с тревогой в голосе. — Мне продолжать?

— Да, мне интересно.

— При нашей первой встрече вы упомянули мужа, но когда я зашёл к вам в квартиру, я не увидел там следов пребывания мужчины, — проговорил он, словно извиняясь за собственные слова.

Она не ответила сразу, только слегка кивнула, задумавшись.

— Может быть... повторюсь, это лишь предположение, ни на чём не обоснованное, — он поднял ладони, будто защищаясь. — Может быть, ваш муж и отец Мики ушёл. Бросил вас, — сказал он уже тверже, внимательно наблюдая за её лицом. — И произошло это в детстве Мики. Она это запомнила и теперь, не желая испытать те чувства снова, отталкивает от себя людей, чтобы они не смогли её бросить.

Мэри задумчиво уставилась куда-то в пустоту. Её лицо оставалось спокойным, даже слишком, будто она не вспоминала, а просто позволяла себе на мгновение уйти внутрь себя.

— Есть ещё одна догадка, которая вписывается в эту теорию, — начал он медленно, словно подбирая слова. — Детская психика очень ранима. Она способна на многое. Представьте: вы — маленькая девочка. В садике или школе вам задают прочитать всего пару строчек из книги. Но вы не делаете этого — предпочитаете игру. И вдруг отец уходит. Ребёнок не понимает причин, и в голове возникает один-единственный вопрос: «Почему?» Гнев, боль, обида, скорбь смешиваются... и в итоге находится ответ: дело во мне. Я не прочла эти две строчки. Я плохая дочь. Ненужная. И тогда вы начинаете читать. Читать, чтобы вернуть отца.

Он говорил осторожно, будто боялся задеть. В его голосе звучала теплая сочувственная интонация, и каждое слово падало в тишину кабинета с особым весом.

Психолог перестала делать заметки. Она слушала его так внимательно, что даже дыхание замедлилось. В её взгляде мелькало восхищение — и удивление от того, как далеко зашёл этот юноша в своих догадках.

— Как вы думаете, такое вообще бывает? — спросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая неуверенность.

— Как психолог могу сказать: твои слова вполне логичны. Да, такое возможно. Большинство страхов и комплексов рождается в детстве и сидит в нас так глубоко, что мы порой даже не догадываемся, — мягко ответила она.

— Глядя на вас, я понимаю, что ни одно из моих суждений не было верным, — с лёгким трепетом признался он.

— С чего ты так решил?

— Ваш вид. Вы слушали внимательно, но не так, как слушают о собственной боли. Скорее наблюдали за моими мыслями, чем примеряли их к себе, — он пожал плечами, чуть смутившись.

— Как психолог я не могу знать, что произошло с твоей подругой, — её голос потеплел. — Но меня впечатлил ход твоих рассуждений. Ты словно детектив.

— Это только догадки. К тому же далекие от истины.

— Ну... как минимум в одном ты был прав.

— В том, что вы живёте вдвоём?

— Да.

Он немного замялся, потом, собравшись, спросил осторожно:

— Можно вопрос?

— Да.

— Не знаю, как тактичнее... вы развелись? Он же не...?

— Нет, — перебила она быстро, почти резко. — Он жив, здоров, всё с ним в порядке.

— Это хорошо, — облегчённо выдохнул он, и в голосе прозвучала искренняя радость. — Я имею в виду, что хорошо, что жив, а не то, что...

— Всё в порядке, Лиам. Не оправдывайся, — мягко остановила она его, с улыбкой погасив неловкость. — Я понимаю тебя. Скажи лучше, как бы ты описал ваши отношения с Микой?

— Отношения — слишком громкое слово. Мы виделись дважды, и то минут по двадцать.

— И всё же?

— Первая встреча была словно игра кошки с мышкой, — сказал он с лёгкой улыбкой.

— Кошки с мышкой, — повторила она, рассмеявшись. — И кто из вас кто?

— Не знаю. А во второй раз она пыталась меня прогнать, а я пытался остаться.

— Почему?

— Может быть, потому что она ваша дочь. Вы так переживали, когда нас знакомили. Наверное, мне хотелось наладить с ней отношения ради вас. Хотя... признаюсь, в ней есть что-то странное. Что-то непонятное. И от этого она ещё интереснее.

— Как интересно, — глаза Мэри блеснули, и уголки губ тронула радостная ухмылка. — Думаю, на этой положительной ноте мы подведём итог сегодняшнего сеанса.

— Да, чудесно поговорили, — Лиам поднялся с дивана. Как и в прошлый раз, достал деньги и положил их на стол. — С прошедшим, — добавил он чуть смущённо.

Он уже направился к двери, но вдруг остановился.

— Чуть не забыл. Мика дома?

— Насколько мне известно, да. А что ты хотел? — не отрывала взгляда от книги в руках.

— Хотел позвать её прогуляться. Погода хорошая, хоть и немного ветрено.

— Ну что ж... удачи тебе, — сказала она и, после паузы, добавила: — И попроси её зайти ко мне.

— Хорошо, — отозвался он, обернувшись. — Кстати, вспомнил: во второй раз, когда шёл к ней, я ожидал такой же встречи, как в первый. Поэтому хотел начать разговор с того, что нарочно назову её Микаэлой. В первый день она ясно дала понять, что звать её можно только Мика. Вот у меня вопрос к вам как к психологу...

— Лучше не надо, — рассмеялась она, покачав головой. — Это я тебе говорю и как психолог, и как мать, и даже как женщина.

— Хорошо, — усмехнулся он. — Спасибо за совет.

Он поднялся по лестнице и постучал в дверь. Раз — тишина, другой — тоже. Лиам уже собрался развернуться и уйти, как вдруг внутри раздался глухой стук, будто что-то тяжёлое упало на пол. Следом послышались торопливые шаги, шорох одеяла, тихий возглас — и только потом дверь резко распахнулась.

На пороге стояла Мика: волосы растрёпаны, глаза прищурены от сна, на щеке отпечаток от подушки.

— Ты... — возмущённо сказала она, глядя на него исподлобья. — Что тебе нужно?

Лиам машинально поднял книгу, словно прикрываясь ею, и смутился.

— Я принёс тебе книгу, — сказал он, пододвигая её ближе. — Это тебе.

— Спасибо, — голос её заметно потеплел. — Мамы нет дома.

— А я не к Мэри, — он понизил голос. — Я к тебе. Хотел пригласить тебя погулять.

— Меня? — недоверчиво приподняла бровь она.

— Да. Погода отличная: птички светят, солнышко чирикает... ой. Наоборот.

Мика бросила взгляд на окно: за стеклом действительно было яркое солнце. Она ничего не сказала — просто захлопнула дверь перед его носом и скрылась.