Раскрытая Книга

Новая неделя началась с неожиданной новости. В понедельник утром, когда сотрудники расселись по местам и щёлкали клавиатурами, дверь офиса распахнулась — вошёл Джейк. Вид у него был странный: растерянный, но твёрдый, словно он наконец решился на трудный разговор.

— Минутку внимания, — сказал он, чуть сбивчиво. — У меня есть новость.

— Хорошая или плохая? — поднял глаза Марк.

— Это уже вам решать. Рано или поздно это должно было случиться, — Джейк потер лоб, будто пытаясь собраться. — Мы хорошо работали всё это время. И Лиам, — он повернулся к нему, — мы достигли многого. Но пришло время решать, что делать дальше.

— Я ничего не понимаю, — нахмурился Марк.

— Нас хотят купить, — сдержанно произнёс Джейк. — Сегодня поступило предложение. Подумать можно до вечера.

— Что за предложение? Какая сумма? Кто? — оживился Марк.

— Какая разница? — резко перебила Лиза.

— Хочу услышать мнение всех, — Джейк посмотрел на неё. — Я знаю, как ты относишься к корпорациям.

— А что будет с нами? — осторожно спросил Лиам. — Я недавно здесь и не знаю всех тонкостей.

— Если опустить юридические детали, станем отделом в другом журнале.

— То есть фактически ничего не изменится? — уточнил он.

— Изменится многое, — вспыхнула Лиза. — Я не понимаю, о чём тут думать.

— Так сколько мы получим денег? — усмехнулся Марк.

— Это не должно быть аргументом, — жёстко отрезал Джейк и перевёл взгляд на него. — Подумайте. Вечером обсудим.

Он ушёл к себе, а остальные нехотя вернулись к работе. Тишина в офисе была мнимой: каждый ловил взгляд соседа, будто проверяя — что он решит?

Ближе к вечеру спор вспыхнул у кофейного автомата.

— Мы получим деньги и сохраним работу, — сказал Марк, наклонившись к Джейку. — У тебя появится начальник, но это не катастрофа. Нужно соглашаться!

— Я против! — выкрикнула Лиза, не отрываясь от экрана.

— Почему? — Марк тут же подскочил к её столу, опершись на край. — Тебе не нужны деньги?

— Нет, — усмехнулась она. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

— Я вас не понимаю. Если нас хотят купить, значит, мы чего-то стоим! Нужно продаться дороже. Да, Лиам?

— Не уверен, — медленно поднялся он. — Хочу понять, во что именно мы ввязываемся.

— Я могу рассказать! — Лиза откинулась на кресле и бросила быстрый взгляд на Джейка, словно ища поддержки. — Во-первых, забудьте про свободу слова. Мы маленький журнал, но независимый. Сейчас статьи проверяю только я. В корпорации их будут проверять десятки людей.

— И что? — пожал плечами Марк.

— Для тебя ничего. Твоя IT-колонка, может, и выживет. Но писать будешь только то, что угодно начальству. А вот Лиаму повезёт меньше: серьёзные темы заберут, останутся цветочки и котики.

— Лиам, — тихо сказал Джейк, — люди, которые хотят нас купить, сделали это отчасти из-за твоих статей. Но думают, что автор кто-то из нас.

— Вот! — подхватила Лиза. — Если мы согласимся, что будет с ним?

— Не знаю, — признался Джейк, смутившись. — Официально его в штате нет. Наверное, сможет писать из дома.

— А можно и я буду работать из дома? — оживился Марк.

— Ты сам в это веришь? — Лиза прищурилась. — Думаешь, нам позволят работать так же?

— Меня заверили, что всё останется как прежде, — пробормотал Джейк.

— Ты сам в это веришь?

— Нет... — он покачал головой.

— Я расскажу, как всё будет, — Лиза подалась вперёд. — По утрам нам будут выкладывать на стол папку с готовыми текстами. Нужно будет только подписаться.

— Так это же прекрасно! — обрадовался Марк.

— Нет, — отрезала она. — Там всё решается за закрытой дверью. Мы не сможем писать то, что пишем сейчас.

— Допустим. Но откуда такие познания? — спросил Лиам.

— Джейк знает, а вы нет. Я в таких условиях выросла. Видела, как люди в дорогих костюмах кивают, говорят одно, а делают другое.

— Ты работала в подобной компании?

— Нет. Я в ней выросла. У моих родителей... скажем так, есть деньги.

— И сколько? — оживился Марк. — Богатые? Очень богатые? Или прям очень-очень?

— Ну... — Лиза чуть смутилась. — Моя мать может купить остров — и всё равно будет богаче нас в тысячу раз.

— Ага, значит, ты — бунтарка, сбежавшая от родительских денег?

— Нет. Я живу в доме на холме, десять комнат, две машины, миллионы на счету. Но это не меняет правды, которую я вам говорю.

— Интересно, — сказал Лиам. — Не знал, что ты богачка. Но ведь Джейк сказал, что нас заверили — всё останется как прежде?

— Да, именно так. Сказали, что переедем в другой офис.

— Лииииам, — тяжело вздохнула Лиза. — Ты умный парень. И правда веришь, что тебе позволят писать то, что ты писал? Ты неделю назад написал:«Для простых смертных закон — нерушимое правило. Однако для тех, кто обладает богатством и властью, закон — всего лишь рекомендация». Думаешь, люди с властью дадут тебе продолжать такое?

Лиам нахмурился и замолчал.

— Формально это твои слова, — усмехнулся он. — Но, может, ты права. Кстати, почему именно вас хотят купить? — выделил он «вас».

— Нас хотят купить. И, кажется, я всё понял, — решительно сказал Джейк. — Ухожу на встречу. Сегодня меня не ждите.

Он собрал бумаги и вышел, оставив тишину.

— И что он понял? Мы ведь всё обсудили, — растерянно спросил Марк. — Ты против, — посмотрел он на Лизу. — А ты? — обратился к Лиаму.

— Я тоже против. Хотя, наверное, у меня нет права голоса.

— Есть, — твёрдо сказала Лиза. — Мы все против.

— Даже Джейк? — удивился Марк.

— Да. Сейчас у нас идеальная ситуация: мы пишем, что хотим, у нас нет начальства.

— Мы свободны, — добавил Лиам.

— Именно! Если продадимся, потеряем эту свободу. Никто не станет терпеть наши откровенные статьи и независимый взгляд.

После короткого обсуждения они разошлись: каждый в свою сторону, будто ночь сама разогнала их по домам.

Наутро Джейк объявил — продажа отменяется. Будут работать, как раньше.

Марк ещё порыкивал недовольством, но быстро смолкал: ритм будней вернулся на своё место. Работа, смех, вечера с разговорами — всё текло знакомо и спокойно.

В пятницу зазвонил телефон.

Голос брата прозвучал резко, будто выстрел:

— Завтра утром мы у тебя. Готовься.

Лиам сжал трубку. В памяти тут же всплыл его план: утренняя встреча с психологом. «Как я объясню? Да никак...» Он даже не пытался. Любое слово стало бы тревогой для матери.

Утро пришло вместе с братьями. Суета, смех, истории детства, запах кофе и громкие голоса заполнили дом. Лиам всё время ловил себя на мысли: слишком шумно, Бетти может устать. Но она присоединилась сама — улыбнулась, поздоровалась. И, глядя на них, словно увидела в этой гостиной совсем другое время — то, что было когда-то.

Лёгкая тревога не отступала. Позвонить Мэри он так и не смог — поздний звонок, ранние гости, и момент оказался потерян.

В это время в офисе Мэри смотрела на часы. Лиам никогда не опаздывал. Она ждала час, потом набрала номер. Он сбросил. Через мгновение — короткое сообщение:

«Простите, я занят. Всё хорошо. Не ждите».

Эти слова звучали обычно, но в них чувствовалось что-то тревожное. Она собрала вещи и пошла домой с лёгким волнением внутри.

Едва Мэри вошла в квартиру, дочь выскочила из комнаты с сияющей улыбкой, будто ждала подарок. Мать удивилась, но вопросов не задала: Мика часто действовала спонтанно, словно проживала чужие жизни из книг. Они обменялись парой слов и разошлись по комнатам.

Час спустя раздался стук.

Мика сорвалась с места и первой открыла дверь.

На пороге стоял мужчина. Лет сорока. Длинное бежевое пальто. Очки, платок в руках.

— Вам кого? — удивилась она.

— М-м-м... М-Мэри д-дома? — с трудом выговорил он.

— Да, сейчас позову.

Он нервно вытирал пот со лба.

— Оливер, с тобой всё в порядке? — подошла Мэри.

— Д-д-да... у меня выступление, и я... я опять заикаюсь. Помоги.

— Пойдём вниз, — сказала она, накидывая пальто.

Вернувшись спустя время, она едва сняла пальто, как Мика снова выскочила из комнаты, делая вид, что идёт за кофе.

— Ты кого-то ждёшь? — спросила мать.

— Нет, нет, — быстро ответила дочь. — А что?

— Ты весь день бегаешь к двери, словно кого-то ждёшь.

— Ничего подобного, это совпадение. В прошлый раз пришёл пациент, а сейчас я просто хотела кофе, — она показала пустую чашку.

— И ты не ждёшь своего друга, который обычно в это время приходит?

— Друга? — возмутилась она, пряча улыбку. — Какого ещё друга? Ты про того, который избегает людей?

— Да, как раз про него.

— Ничего я его не жду. Хотя, знаешь, ты говорила, он очень пунктуальный, а сейчас опаздывает.

— С чего ты взяла, что он опаздывает? Он написал и отменил встречу.

— То есть, он сегодня не придёт? — спросила она, скрывая разочарование.

— Не знаю, может, вечером. Но, надеюсь, ты не думаешь, что он не пришёл из-за того, что ты сказала?

— Нет, — быстро ответила дочь, отводя взгляд. — Я вообще о нём не думаю. Мне всё равно, почему он не пришёл. И, кстати, я ему ничего о себе не говорила.

— Да? А почему? Я думала, ты рассказала. Ты была такой довольной, когда он ушёл.

— Не стану я ему ничего говорить, он меня бесит, — резко сказала Мика и ушла в комнату.

Мэри осталась у двери, с тревогой глядя ей вслед. Она знала: дочь редко делится сокровенным, и это тревожило её больше всего. В душе матери теплилась надежда, что у Мики с Лиамом всё сложится, но навязываться она не хотела.

Ближе к вечеру братья засобирались — дорога ждала, и им не хотелось уезжать. Они ещё у машины перебрасывались историями, смеялись над тем, что в детстве казалось серьёзным, и каждый взгляд говорил: «Ещё немного, не расходимся». Лиам ловил себя на том, что всё это похоже на прощание, которое никто не хочет признавать.

Когда мотор затих вдали, тишина ударила особенно резко. Он долго стоял на пустой улице, прежде чем пойти в сторону парка. Вечерное небо наливалось янтарём, фонари вспыхивали один за другим, и в каждом отсвете ему чудились лица братьев — то смеющиеся мальчишки с мячом, то взрослые мужчины со своими заботами.

В груди болезненно кольнуло ощущение: время действительно ускользает. Когда-то они жили одной жизнью, теперь встречаются урывками. Он шёл по аллее и понимал — люди меняются, даже самые близкие, и от этого их хочется ещё сильнее удержать.

«Нужно позвонить Мэри», — подумал он и, поколебавшись, достал телефон.

— Я вас не отвлекаю? — спросил он тревожно.

— Нет, Лиам, я читала книгу. У тебя всё хорошо?

— Да, всё хорошо. Простите, что сегодня не смог прийти и не позвонил.

— Ничего страшного. Но как твой психолог я бы хотела знать, что произошло. Такое поведение для тебя неестественно.

— Ничего особенного, — смущённо ответил он. — Ко мне приехали братья, мы провели день вместе.

— И как прошёл день? Ты сейчас где?

— День прошёл замечательно. Я гуляю в парке, недалеко от вашего дома.

— Если можешь, приходи на чашку чая. Посидим, расскажешь, как всё прошло. В счёт нашего сеанса.

— Не слишком поздно? Я не побеспокою?

— Нет, — твёрдо сказала она. — Мы будем рады тебя видеть.

— Тогда скоро буду, — ответил он и отключился. «Мы?» — удивлённо подумал он.

На лестнице второго этажа он задержал дыхание, прежде чем постучать. Мэри открыла с заметным облегчением.

— Проходи. Где тебе удобнее: на кухне или в комнате?

— Мне без разницы.

— Тогда на кухне. Я как раз заварила чай с лимоном.

— Мика дома?

— Да.

— Я зайду поздороваться?

— Да... — она чуть помедлила. — Она будет рада тебя видеть.

Лиам тихо постучал. Ответа не последовало. Он приоткрыл дверь и увидел Мику: она сидела у окна, закутавшись в плед, и лениво перелистывала страницы книги. В её взгляде мелькнуло раздражение — словно свет из коридора нарушил её маленький мир.

— Опять ты, — бросила она, не поднимая головы. — Тебе что, заняться нечем?

Лиам опешил, почувствовав, как слова обожгли его сильнее, чем нужно.

— Просто... хотел поздороваться. Не хотелось казаться невежливым.

Она щёлкнула закладкой, и на губах промелькнула почти невидимая улыбка, тут же спрятанная под холодной маской.

— Я уже обрадовалась, что ты не пришёл. Думала, наконец понял: мы не друзья. Ошиблась.

Он замер, сжимая ручку двери. Запах еёкомнаты, смешанный с пылью книжных страниц, почему-то казался теплее, чем слова.

— Понял, — тихо сказал он и вышел, стараясь закрыть дверь так же осторожно, как открывал.

— Вы немного ошиблись, — заметил он на кухне. — Мика была не слишком рада меня видеть.

— Почему? — удивилась Мэри.

— Не знаю. Да и знать не хочу.

Она налила ему чаю.

— Давай тогда поговорим о твоём дне. Ты сказал, что к тебе приезжали братья. Ты был рад их видеть?

— Да. Мы хорошо провели время. Старший брат рассказал, что женится. Осенью свадьба.

— Я рада за него, — мягко улыбнулась она. — А ты о себе что-то рассказывал?

— Немного, — он смущённо усмехнулся. — Рассказал, что нашёл работу... Ещё упомянул, как идут дела с моей судимостью. Но не стал говорить о вас. Вернее, не упомянул, что хожу к психологу.

— Интересно, — задумалась она.

Лиам долго вертел чашку в руках, словно искал в лимонной дольке на дне правильный ответ.

— Вы ведь хотите спросить, почему я ничего не сказал братьям, — произнёс он наконец. — Я их слишком хорошо знаю. Они всегда утрируют. Скажи я, что иногда не сплю по ночам — решат, будто я хожу по кругу неделями. Упомяни мысли... — он замолчал, — и им покажется, что я стою на краю.

Мэри мягко наклонилась, всматриваясь в него так, будто пыталась услышать не слова, а паузы между ними.

— А на самом деле?

Он пожал плечами. За окном стукнул дождь, и Лиам вздрогнул, будто это был ответ вместо него.

— На самом деле у меня обычная жизнь, — сказал тихо. — У меня есть страхи, например, страх смерти, как у многих. Порой я зацикливаюсь на желании преодолеть этот страх, и это всё усложняет.

Задумавшись, он спросил:

— Вы думаете, мне стоило рассказать?

— Думаю, в том, чтобы открываться близким, нет ничего плохого. Вы уже взрослые, и твои братья могли бы понять именно то, что ты им скажешь, — мягко ответила она.

— Но они расскажут родителям, а те начнут волноваться без причины.

— Как мать могу сказать: быть родителем — это и значит волноваться без причины.

— Думаю, вы правы, — тихо пробормотал он. — Может, завтра позвоню.

Он допил чай.

— В остальном у тебя всё по-старому? — спросила она.

— Да... Хотя, честно говоря, думал, что с Микой отношения налаживаются. На прошлых выходных мы мило поговорили. Видимо, ошибался, — сказал он с досадой и поднялся. — Мне пора, нужно ещё прибраться дома.

— Не буду задерживать, — ответила она.

Дома, убирая кружки и тарелки после братьев, он снова возвращался мыслями к вчерашнему разговору. Почему так трудно было признаться? На этот раз он не стал отгонять сомнения: Мэри права — скрывать бессмысленно.

Утром он проспал дольше обычного. Солнце уже жгло стекло, когда он, сонный, вышел к окну и покормил воробьёв. Те галдели так громко, будто весь мир поощрял его решимость. Набравшись смелости, он позвонил матери.

— Мам, у меня всё хорошо, — начал он. — Я работаю. И... ещё кое-что. Хожу к психологу.

На том конце повисла пауза. Потом прозвучал спокойный голос:

— Если тебе это помогает — значит, так и надо.

Её интонация, простая и тёплая, сняла с него груз. Он рассказал всё: и о работе, и о братьях, и о странной девушке, которая не идёт из головы. «Я просто не хочу, чтобы прошлое тянулось за мной», — так он объяснил.

Мама слушала молча, но в её тишине не было осуждения — только понимание.

Попрощавшись, он долго сидел с улыбкой, ощущая лёгкость, к которой почти отвык. От радости вскочил, умылся, разогрел еду — и впервые за много времени позавтракал с удовольствием. Даже еда показалась вкуснее, чем обычно.

Через пару часов он вышел на прогулку. Воздух казался свежим, шаги лёгкими. Но когда подошёл к дому психолога, внутри что-то дрогнуло: дверь приоткрыта, в подъезде слишком тихо.

На пороге стояла Мэри. Она теребила в пальцах кулон, всхлипывала, ходила из угла в угол. Её лицо было чужим — растерянным, потерянным.