Раскрытая Книга

На следующий день к вечеру Лиам, сметая усталость с плеч, как пыль, заскочил в кофейню за двойным эспрессо. Дверь открылась почти сразу. Перед ним стояла Мика — растрёпанные волосы, красный нос, усталые глаза. Она выглядела так, словно только что вылезла из постели после долгой битвы с одеялом. Но в этом был какой-то особый, трогательный шарм.

— Смотри-ка, не соврал, — голос её хрипел, в уголках губ пряталась знакомая ухмылка. Она облокотилась о косяк, будто не в силах держаться самой. — Думала, после работы у тебя сил не остаётся.

— На тебя — всегда остаются, — парировал он, проходя внутрь.

— Ооо, — она прищурилась. — Как это трогательно. Прямо до слёз.

Они вошли в комнату, где запах лекарств едва перебивался свежестью от приоткрытого окна.

— А где Мэри?

— Внизу, у неё сегодня миссис Дейн. Чудная старушка.

— Почему чудная? — он снял куртку, внимательно глядя на Мику.

— Ну, не знаю... наверное, из-за её ОКР, — она пожала плечами, отворачиваясь к окну. — Она всё время переставляет вещи. Выглядит забавно.

— Разве можно так говорить? — его голос потяжелел, стал угрюмым.

— Я же ничего плохого, — она развела руками, будто отдаваясь на милость судьи. — Констатирую факт. Забавно и всё. Хотя сейчас ей, кажется, полегче.

— Твоя мать — хороший психолог... — Лиам запнулся, поймав её взгляд. — Стоп. Откуда ты знаешь про её ОКР? Мама рассказывала?

— Нет! — она даже отшатнулась от возмущения. — Мама не болтает о пациентах.

— Тогда откуда?

Мика закатила глаза так, что, казалось, видит собственный затылок.

— Ты дурак или да? У меня есть глаза, Лиам! В первый раз, когда я её увидела, она переставляла цветы в подъезде. Как думаешь, трудно догадаться?

— А, ну да, — он поёрзал на месте, пойманный на глупом вопросе. — Ты же умная. Не зря в пять лет книжки по психологии читала.

— И не только их. Здесь где-то валяются ещё по инженерии...

— А ты знаешь, чьи это книги? — в его голосе проскользнул интерес.

— Да! — она лукаво улыбнулась. — И, судя по всему, ты тоже.

— Может быть... — он сделал паузу, переведя дух. — Ну что, рассказывай, как твой день прошёл? Выглядишь чудесно.

— Ты так всегда говоришь! — её улыбка исчезла. Она пристально посмотрела ему в глаза, пытаясь поймать ложь. — Думаешь, я не вижу, что ты издеваешься?

— Что? — он искренне опешил. — Я не издеваюсь, я абсолютно искренен!

— Да? Ну ладно... — она отступила, снова уходя в себя. — День прошёл нормально. Температура скакала, один раз удалось поспать. Один раз поела. Кажется... — она задумалась, перебирая пальцами край одеяла. — Ничего не забыла.

— Понял.

Он подошёл к стопке книг у кровати и взял верхнюю — «Миф о Сизифе».

— Звучит непонятно. Думаю, там ни слова о чайниках, — улыбнулся он.

— Нет, это ты чайник! — фыркнула она. — А книга о философии. Прочитай как-нибудь. Очень, знаешь ли, интересная.

— Давай лучше ты? — он отложил книгу и посмотрел на неё с тёплой улыбкой. — Мне так нравится, когда ты читаешь.

— Нет! И ещё раз нет! — она скрестила руки на груди. — Какой тебе смысл, если ты сидишь с довольным видом и думаешь о чём угодно, только не о смысле бытия!

— И что? Давай перефразирую. Мне не нравятся книги, мне нравится то, как ты читаешь. Не то, что ты читаешь, а именно то, как ты это делаешь.

Она отвела взгляд, смущённо теребя край одеяла.

— Мне всё равно. Я не буду тебе читать. И потом, ты вчера меня обманул.

— Когда?

— Ты специально всё подстроил, чтобы я выпила чай.

— Ну, если на то пошло, то это скорее хитрость, чем враньё. Кстати, о вранье...

Он пошёл за стаканом, забытым в прихожей, и, вернувшись, поймал на себе её нетерпеливый взгляд — словно она считала секунды.

— Это... мне? — она приподнялась на локте, и в глазах вспыхнул настоящий, детский азарт.

— Нет, — его тон стал нарочито строгим, педагогичным. — Тебе лучше чай. Полезнее. А кофе — это мне.

— Ты же ненавидишь кофе! — её брови поползли вверх от недоверия. — Зачем принес? Поиздеваться?

— Нет! Просто обещал. К слову, если тебе интересно, я вчера чуть не умер... — он нервно рассмеялся. — Не понимаю, кто в здравом уме это пьёт... — с откровенным отвращением он посмотрел на тёмную жидкость.

— То же самое могу сказать и про твой чай... Стой... — она принюхалась, хотя было слишком далеко, чтобы почувствовать запах. — Это эспрессо? Двойной?

— Да. Как ты и велела.

— А почему не пьёшь?

— Зная тебя, ты бы захотела посмотреть на мои мучения, — он сел на край кровати, держа стакан, как орудие пытки. — Поэтому я предлагаю игру. Я делаю тебе чай, ты его выпиваешь, а я — этот «божественный» нектар. При тебе.

— И зачем это мне? — она съехидничала. — Я вчера уже выпила чай. Ты и так должен выпить кофе. Зачем мне соглашаться?

— В целом ты права. Своё слово я сдержу в любом случае. Но... — он поднял палец, будто профессор на лекции. — Если откажешься, я выпью его по дороге домой, в гордом одиночестве. А если согласишься — тебе достанется эксклюзивное шоу. Обещаю: я буду страдать.

Она задумалась, оценивая предложение. В её глазах загорелся тот самый озорной огонёк, который он надеялся увидеть.

— Ладно... Я согласна, — она произнесла это с придыханием, как заключает сделку с дьяволом. — Но! В добавок ты разогреешь свой кофе. Горячим... вкуснее. — Ехидная улыбка снова озарила её лицо.

— Как скажешь, садистка!

Он отправился на кухню, где приготовил для неё ароматный чай с лимоном, а свой кофе разогрел в сотейнике — микроволновки у Мики не было.

Вернувшись, застал её читающей. Она лежала на боку, увлечённо листая страницы, но, едва он вошёл, подняла на него взгляд — и улыбнулась с лёгкой, почти застенчивой благодарностью.

— Кажется, я должна сказать спасибо, — протянула она, принимая чашку. — Но, поскольку это чай, делать я этого не стану.

— Я и не ради благодарности... В детстве мама часто говорила мне, что добро должно быть бескорыстным. И теперь, почему-то, моё извращённое сознание воспринимает любую благодарность как оскорбление... словно в этом слове скрыта корысть.

— Я тебе сегодня уже говорила, что ты странный?

— Пока нет.

— Так вот — ты странный! — она сделала глоток и обожглась. — Фу, горячо!... Ты хоть к чему-то относишься как все нормальные люди?

— Например?

— Ну, не знаю... Кофе ненавидишь, людей избегаешь. Даже твои статьи... — она искала слова.

Он приподнял бровь, с интересом ожидая продолжения.

— Они хорошие, но и в них ты не такой, как все. Книги не читаешь, сериалы не смотришь...

— К тебе я отношусь так же, как и в первый день, — мягко перебил он. — Может, тот факт, что я не жалею тебя и не донимаю расспросами, тоже делает меня странным?

Она прищурилась, оценивая, и сделала ещё один осторожный глоток.

— В общем, ты странный! — заключила она, уходя от прямого ответа.

Спустя пару минут, допив чай, она поставила чашку с торжественным видом и уселась напротив, уставившись на него с таким напряжённым ожиданием, будто готовилась просверлить его взглядом. Он смотрел на неё с наигранным ужасом, едва сдерживая смех.

— Ну что... — она нетерпеливо подбоченилась. — Будешь пить?

— Может, не надо?

— Надо! Ещё как надо!

Он выпил всё содержимое стакана за два глотка, скривился, как будто выпил яд, и начал судорожно дышать, чтобы побороть тошноту. Он ходил по комнате, пытаясь прийти в себя. Она тем временем накрылась подушкой, хохоча до слёз. Каждый раз, как ей удавалось успокоиться, она снова поднимала подушку, смотрела на него и начинала смеяться.

— Сегодня это ещё хуже, чем вчера, — сказал он с серьёзным видом. — Какая гадость.

Он посмотрел на неё: она лежала, спрятавшись под подушкой, и тихо хихикала. Медленно подойдя, он приподнял подушку. Её смех был едва слышен, но, как только их взгляды встретились, она снова разразилась звонким смехом.

— Я пошёл домой!

— Нет! — сказала она, сдерживая смех. — Я больше не буду, — добавила она, вновь засмеявшись.

— Я пришёл? Пришёл. Проведал? Проведал. Всё, моя миссия выполнена.

Когда он уходил, она продолжала смеяться. История умалчивает, как долго ещё она смеялась после его ухода, но что-то подсказывает, что даже сон не смог унять её смех.

Суббота. Сеанс.

Они встретились у входа в кабинет. Она спускалась по ступенькам, когда он вошёл.

— Здравствуйте, — сдержанно кивнул он.

— Лиам! Рада тебя видеть! Знаешь, даже непривычно видеть тебя так часто и так мало общаться.

— Тоже об этом подумал вчера.

Они вошли в кабинет и заняли свои привычные места.

— Как прошла твоя неделя? — начала психолог.

— Знаете, я всегда отвечаю «чудесно», — он задумался на секунду, глядя в окно. — Но на этот раз, пожалуй, скажу «замечательно».

— Интересно... — протянула она, чуть наклонив голову. — И как ты думаешь, с чем это связано?

— Честно? Не думал. Может, дело в том, что я наконец получил то, чего хотел. Может, в чём-то другом...

Она чуть заметно улыбнулась уголками губ, давая ему продолжить.

— Давай начнём с твоей новообретённой свободы. Во вторник ты чувствовал тот же дискомфорт, что и раньше?

— Нет. — Он покачал головой. — Даже не заметил, что был вторник. Днём работа, вечером — общение с...

Она мягко прервала:

— Я поняла. Это хорошо. Скажи, панические атаки были?

— Не помню, — ответил он после паузы.

Она наклонилась вперёд, голос стал тише:

— Постарайся вспомнить. Я никуда не тороплю.

Лиам задумался, перебирая в памяти прожитые дни. В голове вспыхивали короткие сцены с Микой — её улыбка, смешные мелочи. И каждый раз губы трогала лёгкая улыбка.

— Думаю, не было.

Она кивнула, больше для себя:

— Интересно... Хорошо. Давай теперь поговорим о другом. О ком-то. — Она выдержала паузу, чуть смягчила голос. — Ты на этой неделе приходил к нам чаще, чем обычно, чему я рада как мать, но как психолог хочу спросить, почему?

Он медленно вдохнул, словно решаясь.

— Сложно сказать. Раньше я боялся сблизиться с вашей дочерью. Не хотел, чтобы её уход стал для меня новой травмой. Но недавно...

— На прошлой неделе? — мягко уточнила она.

— Да. Тогда я понял: всё равно будет больно, уйду я или останусь рядом. Разница лишь в том, каким будет наше время. Хорошим. Прекрасным. Или даже чудесным.

Она отвела взгляд, будто не хотела выдавать лишнего.

— Жить здесь и сейчас, невзирая на то, что будет, — произнесла тихо. — А ты думал над тем, что будешь делать после её ухода?

— Вы же только что сказали: «невзирая».

— Это не значит, что нельзя думать.

Он чуть усмехнулся, но в глазах мелькнула тень.

— Каждая моя паническая атака начиналась с того, что я думал о будущем. И не важно, со мной или с моими близкими, в том числе и... Микой.

— Понимаю, — она вернула себе спокойный тон. — Хорошо. У нас ещё есть время. Расскажи лучше о братьях.

Остаток сеанса он рассказывал о братьях, о том, какие они все разные и как, казалось бы, одно и то же воспитание привело к разным результатам. У всех них, включая Лиама, есть общие черты характера. Например, они не брали денег у родителей на развлечения и с малых лет всегда зарабатывали сами. Если не могли заработать, жертвовали развлечениями. Их детство было в каком-то смысле суровым, но сейчас отголоски прошлого начали приносить плоды.

Сеанс подошёл к концу. Как обычно, он напомнил ей о прошедшем дне рождения и поспешил к подруге. Поднявшись наверх, постучал. Дверь распахнулась — и он на миг застыл. Мика выглядела не просто здоровой — она светилась. Волосы играли на свету, глаза напоминали океан, в котором отражалось солнце.

— Привет... — выдохнул он, ошеломлённый. — Выглядишь...

— Чудесно? — кокетливо подняла руку, позируя.

— Ослепительно. Хотя... Думаю, дело в контрасте: всю неделю видел тебя с соплями, а сейчас — бодрую, энергичную, здоровую!

— Вот не мог промолчать? Такой комплимент испортил.

Они переглянулись — и напряжение рассыпалось лёгким смехом.

— Ну что, куда пойдём?

— Я после простуды должна сидеть дома, иначе снова заболею.

— Ладно, я не против. Что будем делать?

— Что угодно! Но... я точно не буду читать. И пить чай... — засмеялась она.

— Жаль, очень жаль. Тогда остаётся игра на скрипке.

— Нет! Точно нет. Для этого нужен особый настрой. Вот так просто начать играть, я не могу, — сделав губки как уточка, сказала она.

— Ну тогда будем молчать...

— Или... Ты можешь ещё рассказать мне что-нибудь о своём прошлом.

Она особенно ценила моменты, когда он что-то рассказывал. Его голос был для неё словно луч света в темноте. Большинство историй были о его детстве или времени, проведённом в тюрьме, но даже в них была тёплая нотка. Рассказы из детства позволяли ей мечтать и сопереживать, словно она сама переносилась в те моменты. Всё это становилось особенно ценным в контексте её одиночества.

Они лежали на кровати, повернувшись друг к другу ногами, подобно причудливому узору, где голова одного была у ног другого.

— В детстве, когда нам было по десять лет, плюс-минус, мы играли в одну очень странную игру.

— Какую?

— Я и два моих старших брата прятались от младшего...

— Какая-то жестокая игра... — грустно перебила она.

— Ты слушай дальше. Поверь, ты изменишь своё мнение, — загадочно улыбнулся он, погружаясь в воспоминания. — Мы прятались потому, что суть игры была такова: младшему брату мы давали большую палку, почти как бита. Его задача была поймать нас и, если удастся, ударить. Мы не могли отвечать, всё, что нам было доступно, — это защищаться и прятаться.

— Ничего не поняла. Один из вас брал палку и бегал за другими, пытаясь ударить?

— Ну, вообще-то не один из нас, всегда этим «кем-то» был младший брат. Он был слабее, а палка уравнивала силы.

— И зачем вам это?

— Мне пошёл третий десяток, я уже взрослый человек. Я понятия не имею, зачем мы играли в это. Но точно помню, что было весело. Мы прятались под одеялами, защищались подушками, забирались на шкаф, — с ностальгией улыбнулся он. — Как мы с такими играми миновали естественный отбор — вопрос открытый.

— Тебя послушать, так вы каждый раз делали что-то опасное. Вы хоть иногда играли как нормальные дети? В тихие и спокойные игры?

Он задумался, его взгляд устремился в пустоту.

— Нет! Никогда. Четыре пацана под одной крышей с разницей в два года — это всегда опасные игры.

— Ты бы хотел сестру?

— Никогда не думал об этом. Даже не могу представить, как бы она ужилась в тех реалиях. Хотя... Ты бы, думаю, вписалась в нашу компанию, — посмеиваясь, сказал он.

— Я? Почему? — возмутилась она с улыбкой.

— Легко могу представить тебя с битой в руках...

Она тут же засмеялась. Спустя минуту они лежали молча, просто наслаждаясь моментом. Лиам начал углубляться в свои мысли, представляя сцены из своего прошлого, но уже с Микой рядом. На его лице появилась улыбка, глаза загорелись, бегая из стороны в сторону, пронзая пустоту.