Вернувший душу

И снова он стоит один на опустевшей улице. Вокруг ни души, все уже спят, его друзья предпочли быстрее попасть домой, нежели поддержать его. Им это до сих пор кажется глупым - ну и что с того, что тебя укачивает, не надо этого стыдиться, но Нацу не мог по-другому, он не любил выглядеть в глазах других жалким. Это не для него. Может, именно поэтому он предпочитал оставаться в одиночестве, нежели представать, пусть даже перед лучшими друзьями, беспомощным и никчемным.

И сейчас, вдыхая немного морозный воздух, он вновь и вновь дивился некой грусти окружающей его все то время, когда он один. А чем пахнет грусть? Для всех по-разному, но для него это чувство навсегда запомнилось запахом горьковато-едкого дыма. И он даже уже не мог сказать, с чем это связано, запах всегда приходил глубоко из подсознания, смешиваясь с окружающим его миром. Например, сейчас дым казался необычайно морозным, слегка отдавал мятой, но он оставался дымом. В такие моменты одиночества Нацу чувствовал неожиданный прилив равнодушия, было глубоко плевать на всех и вся, в такие моменты он вслушивался только в тихий шелест ветра, в ночную тишину, в такие моменты он не замечал ни времени, ни окружающих его людей.

Но если обычно его мысли были ничем не заняты, то сейчас на уме ярким светлячком вертелось воспоминание о недавней песне Люси. Правда вот для него была непонятна одна вещь: как Люси могла петь так, словно это не она? С чем же была связана данная песня, и почему девушке было так важно мнение ее друзей по этому поводу? Те эмоции, которые несла в себе эта песня, запали в душу парня тяжелым приговором не менее тяжелой судьбы. В ней было все - и усталость, и сожаление, и непонятная обида, и вина, и боль, но она была не такой, какой могла показаться на первый взгляд. Она была приглушенной и как-бы замаскированной, а ведь это значит, что блондинка не хотела показывать то, с чем была связана эта песня, она еще не была готова говорить о своем прошлом, но тогда зачем?

Зачем...

- Вот идешь так за тобой и не знаешь чему поражаться. То ли тому, что ты идешь с феноменальной для человека скоростью, как будто опаздываешь на самолет, а добраться до аэропорта можно только пешком; то ли тому, что ты пропустил уже третий поворот к главной улице, на которую, по идее, тебе нужно выйти.

- Люси? - Драгнил недоуменно поворачивается на звук запыхавшегося голоса и видит блондинку, идущую с черепашьей скоростью где-то в метрах пяти от Нацу.

- А ты думал, я твоя тень? - недовольно ответила вопросом на вопрос девушка, наконец, догнав розоволосого.

- Ты же уехала на машине вместе с остальными, - недоумение четко отпечаталось на лице юноши, - Что ты здесь делаешь?

- С тобой разговариваю! - спокойно и с долей иронии в голосе проговорила Люси, возобновляя движение вперед.

- А если честно? - Нацу пришлось подстроиться под темп блондинки. Ему уже не терпелось услышать ответ Люси, не просто так же она шла за ним все это время.

- Честно? - девушка задумалась, видимо она и сама не понимала до конца, почему пошла за ним, почему соврала всем остальным, но через мгновение ее лицо озарила теплая, широкая улыбка, - Ты же вляпаешься без меня в очередную историю и ищи тебя свищи!

- Ясно, - думая о чем-то своем протянул Нацу, запрокинув голову вверх и посмотрев на затянутое тучами небо, - Волнуешься?

- Вот уж дудки! - вспылила девушка, усердно кивая, по лицу пошли красные пятна, и было непонятно от смущения они или от ярости, - Просто выхаживать тебя потом, как твоих друзей я больше не собираюсь!

- Ха! - Нацу надулся, причина явна не та, которую он хотел услышать, но буквально через пару секунд он резко встал напротив девушки, заставляя ее отчаянно тормозить, дабы не врезаться в него, - О ком была та песня?

- А с чего ты взял, что она была о ком-то... - невооруженным глазом было видно, как Люси напряглась, глаза ее скрыла тень от челки, златовласая спокойно обошла Нацу и ее шаг заметно ускорился.

- Да брось ты! - розоволосый остался стоять на том же месте, непонимающе смотря в след удаляющейся блондинке, и чем он ее обидел? - Что случилось то?!

- Прости, - Люси резко остановилась, те два метра разделяющие их неожиданно начали казаться такими огромными, но Нацу не спешил подходить, - Я пытаюсь убежать от проблемы, которой нет, просто... все так сложно.

- Расскажи, - только сейчас блондинка развернулась и подняла глаза, они были стеклянными, прозрачными, но в то же время такими непроницаемыми. Правда, одну вещь Нацу все же смог разглядеть - отчаянье.

- Ты ведь знаешь, что я практически ничего не помню, - Люси снова развернулась и пошла медленно-медленно, как-бы позволяя Нацу подойти ближе, сократить пропасть, - Так вот, когда я начала играть, то вообще не осознавала, что и как я делаю. Понимаешь, руки работали на автомате, а в голове было абсолютно пусто, хотя нет... Там были слова...Текст этой песни написанный мною еще когда я была маленькой, когда жила в приюте. А в конце песни я вспомнила кое-что еще...

Блондинка запнулась, замолчала, всем своим видом показывая, что не знает, как правильно сформулировать происходящее. Глаза были устремлены куда-то вниз, но рассматривали они никак не слегка поблескивающую в тусклом свете фонарей брусчатку.

- И что же это было? - не вытерпел Нацу, уж слишком сильный был накал эмоций, слишком сильно он хотел узнать прошлое своей спутницы.

- Я вспомнила подругу. Мою лучшую и единственную подругу за все то время, что я провела в приюте и...ее отняли у меня. Она единственная пыталась защитить меня от остальных детей, ведь жизнь в приюте не так легка, как кажется. Меня дразнили, обзывали, иногда били из-за необычайно яркого цвета волос, директорский сынишка меня терпеть не мог, как и все остальные дети, вот уж не понимаю, из-за чего они меня так невзлюбили...

Люси облегченно вздохнула, на губах заиграла легкая, но грустная улыбка, она улыбалась своему прошлому, хоть оно и было не таким радужным, как хотелось бы. Нацу уже было подумал, что это вся информация, но...

- Ее звали Кана. Удивительно, но ни лица, ни внешности в целом я вспомнить не могу.

- Звали? - Нацу переспросил, вдруг ему послышалось.

- Да, мне сказали, что она внезапно заболела и умерла. Но я-то знала, что у Каны всегда было невероятное здоровье, я не поверила и еще долго надеялась, что она вернется, но все было тщетно... Примерно через неделю после того заявления я случайно включила новости и там передали, что в главном парке был найден труп маленькой девочки, она была опознана по имевшимся документам. Кана Альберона умерла от асфиксии. Мне тогда сразу же стало все ясно про «болезнь» и... Воспоминания обрываются, словно их стерли ластиком, но у меня осталось чувство, что потом произошло что-то очень важное.

С этими словами Люси остановилась и развернулась к парню, подняла голову. Теперь в ее глазах не было сомнений, печали, они светились спокойствием, серьезностью, словно бы девушка только что рассказывала не историю своего прошлого, а просто пересказывала вырезки из газет.

- Ну, что я могу тебе сказать? Твоя история действительно очень странная, но, я бы смог тебе помочь, если бы ты вспомнила адрес приюта, а так... это дело безрезультатное, в Магнолии множество таких домов и шанс найти тот самый равен одному к ста. И кто сказал, что у тебя ненормальный цвет волос? На меня посмотри! Погоди, так ты натуральная блондинка? Серьезно? Круто! Я тоже натуральный, ну, в хорошем смысле.

Нацу замолчал, почему-то на ум больше ничего не приходило, сказать было нечего. Люси же, только спустя полминуты, отреагировала на его слова:

- Как натуральный? Разве такое бывает? - ее глаза светились таким неподдельным интересом ребенка, что Нацу невольно умилился этой картине.

- Можешь потрогать, - добродушно сказал парень, стягивая шапку. Люси несколько робко подняла руку, ее пальцы нежно коснулись торчащих в разные стороны прядей прямо надо лбом парня, но потом ладонь погрузилась в волосы уже полностью, девушка начала, слегка подергивая, перебирать розовые вихри, Нацу с трудом сдерживал смех. Глаза Люси светились настоящим восхищением, казалось, что эта маленькая забава является давней исполнившейся мечтой.

- Эй-эй! Только сильно не тяни! Вырвешь! - дальнейшие действия Люси заставили парня поволноваться о сохранности своей шевелюры, но девушка его будто не слышала и продолжала эту пытку.

- Хватит! - он повысил голос, больно схватив девушку за запястья, а глаза из-за вспышки ярости сейчас выражали только злость. Люси так и застыла на месте, не смея даже вздохнуть, зрачки начали быстро расширяться и сужаться, и это свидетельствовало о том, что блондинка еще не до конца верит во все происходящее. Дальше, Нацу, словно в замедленной съемке наблюдал пугающие метаморфозы лица девушки - наполненные счастьем глаза и широкая улыбка сменилась на холод и страх. Она, пытаясь освободиться, дернула руками, но это не помогло. Почувствовав столь упрямый рывок, парень вернулся в реальность, разжав руки и уже десять раз пожалев, что повысил голос на Люси.

А девушка тем временем уже бежала без оглядки, ничего не видя перед собой из-за заливших глаза слез. Постоянно спотыкаясь о выступающие камни старого пешеходного моста, Люси искренне желала скрыться из поля зрения Нацу, искренне хотела забыть его гневные глаза, которые словно фотография на пленке запечатлелись в памяти, искренне боялась, что он увидит ее горькие слезы.

Чем выше она забегала на мост, тем темнее становилось - фонари почему-то не горели, девушка уже пару раз успела едва ли не встретиться носом с холодной брусчаткой, однако она каким-то чудом в последний момент успевала поймать равновесие. После очередного удара сапога о камень слезы окончательно размыли все картинку, но девушка упрямо продолжала бежать вперед.

- Да стой! - Нацу схватил блондинку за руку, в темноте ее светлые волосы отражали даже то малое количество света, что присутствовало самой пасмурной ночью, тем самым раскрывая местоположение девушки наповал.

- Отпусти! - Люси пытается вырваться, но некое двойственное чувство возникло у нее в душе - с одной стороны хочется сбежать, раствориться, исчезнуть, лишь бы не видеть его, но какая-то часть сердца желает, чтоб ее не отпускали...

- Дура! - все еще продолжает кричать Нацу разжимая ладони и перенося руки уже на плечи девушки, слегка толкая ее назад, тем самым заставляя упереться спиной в ограду моста. Еще бы шаг и...

Люси смотрит на Нацу полными обидой глазами, слезы перестали литься, как только спиной через белое пальто девушка почувствовала холод от ограды. Ей стало сразу же все ясно, но злость, закравшаяся в сердце, не хотела уходить, заставляя Люси всем сердцем ненавидеть и презирать своего обидчика.

Нацу смотрит на блондинку с удивлением и страхом. Страхом за нее.За эти доли секунды он испытал такую гамму чувств, что точно описать их все было бы нельзя. Но они слились в одно самое сильное - злость на самого себя.

Последний раз, как-бы попросив прощение за последующий поступок, Нацу заглянул в эти глаза цвета темного шоколада и только сильнее сжал плечи девушки, резко приближаясь и вовлекая ее в дикий и страстный поцелуй. Плевав на все ссоры и недомолвки, плевав на всю ту недосказанность, что была между ними, плевав на все, Нацу позволил себе целовать блондинку так, словно он грезил о ней ночами, так, что даже воздух уступил той страсти, так, что даже отсутствие кислорода было теперь не проблемой.
А Люси лишь оставалось, подвергнувшись желанию отвечать на все эти головокружительные поцелуи, которые становились с каждым разом все глубже, заставляя забывать о том, кто ты есть и кем являешься, заставляя забывать о том, что ты поклялась не любить...

- Да хватит! - с неимоверным трудом девушка находит в себе силы для сопротивления и крик, вырвавшийся из ее горла, освобождает Нацу от закипающего в крови желания. Парень смотрел на нее, часто моргая, пытаясь сфокусировать зрение на глазах Люси, все еще прижимая ее к себе. Девушка сама поразилась тому, как резко пропала ее решимость, теперь сознание маячило между холодной сдержанностью и скупым желанием все вернуть назад.

Эта игра в гляделки могла бы продолжаться еще очень долго, пока ее затейницу бы вновь не переклинило и не понесло в сторону отнюдь не детских действий, если бы не Нацу, а точнее не яркая слепящая вспышка фотокамеры, заставившая парня резко нырнуть в темноту увлекая остолбеневшую блондинку за собой. Почти сразу же где-то в начале моста затрещала машина, послышался топот ног нескольких людей.

- Чертовы папарацци! И здесь меня нашли! - Люси только робко похлопала ресницами, не зная, куда деть свои глаза. Смущение нахлынуло так же неожиданно, как и эта вспышка, принуждая девушку смотреть только себе под ноги, что было весьма кстати, ведь этот злосчастный мост видимо никогда не кончится.

Наконец, завернув в какую-то склизкую подворотню, Люси более-менее спокойно смогла перебирать ногами, больше не спотыкаясь, но ее скорость по сравнению с Нацу была очень маленькой. Парень буквально тащил ее на себе, держа за руку, уже давно сбившееся дыхание никак не хотело восстанавливаться из-за быстрого бега, а все коридоры и повороты были так друг на друга похожи, что Люси давно потеряла направление, в котором надо было двигаться изначально. А сзади продолжал раздаваться непонятный грохот, видимо папарацци так просто сдаваться не собирались.

- Сюда! - Нацу резко изменил траекторию своего бега, вломившись в дверь какого-то магазина, который еще работал в столь поздний час. Дверной колокольчик пронзительно зашумел, оповещая хозяев о прибытии новых клиентов, которые, кстати, забились под ближайшую тумбу, дабы репортеры не заметили их укрытия сквозь окна магазина.

- Пронесло, - наконец выдохнул Нацу, когда шум стих. Люси поразилась тому, с какой легкостью это было сказано, словно ничего не произошло, но блондинка была даже несколько рада тому, что папарацци отсрочили их с Нацу тогдашний разговор, но, как это ни прискорбно, отсрочка не освобождала Люси от разъяснений той ситуации.

- Мы уже закрыты, - вылез в прямом смысле этого слова старичок из-под прилавка. Только сейчас Люси обратила внимание и на сам магазин, нет, это был не магазин, это была антикварная лавка. Здесь было все: от самых искусных украшений и древних книг, до мебели прошлых веков. Все это очарование истории блестело под множеством ламп, изящные вазы и пахнущие пылью картины пестрили своим обилием насыщенных цветов. За прилавком виднелись все различные баночки, склянки, которые были очень похожи на самые настоящие упаковки от косметики тех времен. Множество сундуков разных цветов форм и размеров загромоздили дальнюю стену, сооружая некую гору, несколько стеллажей с юбилейными изданиями известных классиков горделиво подпирали потолок. У Люси от всего этого достояния истории даже закружилась голова. Нацу же смотрел на все несколько брезгливо, не было в нем страсти к вещам, помнившим многое.

- Я вижу, что девушка интересуется редкостями! - судя по восторженной интонации старичка, к нему приходили не так часто, как хотелось бы, - Я смогу уделить вам больше внимания.

Люси только покачала головой давая понять, что на подробный рассказ сейчас у них нет ни времени, ни сил, но это не помешало блондинке обойти весь магазин зачарованно глядя на такие милые безделушки. Здесь были и старые нефритовые шахматы, и альбомы с фотографиями, значки, марки, старые конверты для писем...

- Простите, сэр. А как вас зовут? - спросила Люси, которая не могла оторвать взгляд от чудненького перстня с синим сапфиром.

- Эрнест де Драт, но вам мое имя вряд ли что-то скажет. Куда интереснее мне узнать имя столь прелестной особы.

- Меня зовут Люси. Люси Сердоболия, мне очень приятно познакомиться с вами месье де Драт, - блондинка, наконец, развернулась и сделала реверанс, чуть поклонившись, чем вызвала у Эрнеста приступ смеха.

- Что вы, что вы! - причитал он, - Я уже давно не чту древний этикет моей достопочтенной Родины - Франции, но мне очень приятно, что еще остались такие люди способные проявлять такую внимательность.

- Как скажете, - блондинка говорила крайне вежливо, - Но мы уже, наверное, пойдем.

- Да-да, нам пора! - подхватил Нацу уже собиравшейся потащить Люси к выходу, но блондинка-то не очень охотно следовала за ним, а наоборот пыталась высвободиться.

- Прошу вас задержитесь еще ненадолго, Люсьена! - девушка вздрогнула от того, как он ее назвал, Нацу тоже остановился, недоуменно посмотрев на антиквара, - Позвольте мне осмотреть ваше колье.

Блондинка вспыхнула, как маков цвет, руки по инерции потянулись к шее, так и есть - несколько пуговиц плаща было расстегнуто, а ворот платья небрежно смят и закатан так, что камень чуть-чуть выглядывал наружу. Оказывается на мосту, Нацу был занят не только губами девушки, но он также умудрился оголить шею. Люси покраснела еще сильнее, а ведь она даже не заметила, что все это время пальто было расстегнуто. Бросив на парня испепеляющей, тяжелый взгляд, Люси недовольно наблюдала, как розоволосый высокомерно отворачивается, мол, сама виновата, но через мгновение его взгляд вновь приковываются к шее Люси, ведь никакого колье у нее не было!

- Я не могу его снять, - девушка мило улыбнулась, но тяжелый вздох все равно вырвался у нее, показывая, что ношение колье ей только в тягость.

- Да ну? - Нацу бесцеремонно откинул волосы блондинки и, проведя по шее горячими пальцами, заставил Люси сжаться всем телом, табун мурашек пробежался от его прикосновений, но в следующую секунду девушка почувствовала, как вмиг похолодевший камень упал в ее руки. Однако следует сказать, что Нацу был доволен той реакцией, что он вызвал у Люси.

- Держите, - протянула девушка переливающийся камень в руки антиквара. Тот в свою очередь достал из нагрудного кармана рубашки изящный монокль и, приложив его к глазу, направился к лампе. После порядка двух минут тщательного осмотра драгоценности, на лице Эрнеста можно было четко различить такие чувства, как недоумение, и шок. Снова прильнув к моноклю, и проверив свою догадку, лавочник перевел взгляд заполнившийся восхищением на девушку.

- Люсьена, где вы взяли этот камень? - собственно говоря, тот же вопрос хотел задать и Нацу, наблюдая за тем, как девушка порывисто выхватывает драгоценность из рук Эрнеста и застегивает его на шее.

- Н-нашла, - заикаясь, ответила девушка, - А что?

- И где вы его нашли?- антиквар приблизился к Люси на один шаг, а девушка так же отступила на один шаг назад, столкнувшись спиной с Нацу, который положил свои руки ей на плечи перекрывая все пути к отступлению. Девушка сейчас чувствовала себя загнанной в клетку мышью, причем Нацу в ее воображении нарисовался розовым котом с дьявольской усмешкой, а антиквар упитанным куском сыра.

- Не ваше дело! - нервно выкрикнула она, сгибая руку в локте и ударяя Нацу в бок. Парень выдохнул и отпустил блондинку, которая в свою очередь отскочила ближе к двери, дабы вновь не попасться в «ловушку».

- Не горячитесь вы так, если не хотите говорить, то и не надо, но вы обязаны знать, что этот камень представляет собой... - Эрнест замолчал, наблюдая, как Люси борется с возникшим любопытством и, несомненно, проигрывает ему.

- Продолжайте.

- Название этого камня таково - александрит. Он необычайно редкий и в настоящее время его месторождения крайне опустели, но на мировом рынке еще можно встретить хорошие образцы. Подлинные александриты дошли до наших времен лишь, будучи составляющими, старинных ювелирных изделий, коим, несомненно, является ваше колье. Я искренне поражен тем, сколько карат имеет ваш камень, самый большой ограненный александрит не превышает 66 карат, это где-то 13,2 грамма, и он в данный момент находится в Смитсоновском институте в Вашингтоне, но ваш... . Я не решусь назвать вам даже приблизительного результата, ибо риск ошибки очень велик, но он стоит примерно 10 миллионов долларов если не больше...

Эрнест замолчал, наблюдая за медленной метаморфозой лиц своих подопечных, огромные глаза, смотрящие на него, сейчас указывали только на одно - высшую степень шока.

- Сколько? - писклявым сорвавшимся голосом переспросила Люси.

- Это...это же... - Нацу начал загибать пальцы на руках один за другим, - Это же семь нулей!

- Вы сможете заключить очень выгодную сделку, продав его, тем сам... - Эрнест уже хотел было разъяснить все торговые нюансы, но он был прерван Люси.

- Нет, я не стану продавать камень, - твердо сказала она, чем вызвала просто-напросто бурю непонимания у Нацу и антиквара.

- Но послушайте! - Эрнест подошел к Люси очень близко и взял за обе ладони, - Вы не знаете, чем опасен этот камень, он обрекает людей на вечное одиночество, даже если вы сильная личность, камень поможет вам в карьере и здоровье, но вы навсегда останетесь одинокой, и это давно устоявшееся и известное проклятие этого камня. Нужна ли власть такой очаровательной девушке? Вы будете куда счастливее без этого колье в браке с вашим молодым человеком!

- Да уж, Люси, давай мы лучше его продадим, - отозвался «молодой человек».

- Я сказала: нет! Это мое последнее слово, и уже извиняете, Эрнест, но этот, как вы выразились «молодой человек» мне никто и уже тем более вступать с ним в брак я не намерена, камень принадлежит мне, и только я буду решать, что с ним делать.

Нацу опешил от такого заявления. Люси говорила все это прямо глядя ему в глаза ни тени сомнения ни промелькнуло в ее шоколаде, она была уверенна на все сто, а ведь недавно...Только недавно она согласно отвечала на его ласки. Какой же он дурак, она не кукла, у нее есть своя воля, а ведь Нацу даже не подумал, что те поцелуи могут ей быть неприятны, даже не подумал, что она способна вырваться из его сетей. Жгучая горечь разлилась по телу пьянящей волной, да, он был не прав, но она тоже хороша - открыто заявить это тому, кто спас ее от голодной смерти, тому, кто дал крышу над головой.

Видимо все его мысли отпечатались на лице, тень сожаления пробежалась по лицу блондинки, но она быстро отступила, доказывая, что Люси не отказывается от своих слов.

- Ключи, - этот хриплый, смешанный с рыком голос действительно его? - И забудь мой адрес.

Люси, мгновение назад ошарашенно смотрящая на Нацу, приобрела в глазах тот же злостный огонь и послушно отдала связку с маленьким брелочком-солнышком. Когда их пальцы на короткую секунду соприкоснулись, она поняла, что возможно это будет ее последнее касание его загорелой кожи, последний взгляд серо-зеленых глаз...

Порывисто развернувшись, желая как можно быстрее скрыться в темноте улицы, девушка бросила шипящее: «Прощай», которое утонуло в перезвоне колокольчиков. Но Нацу его слышал, и только сейчас он понял.

Понял, что наделал...
Только сейчас он осознал, что потерял ее навсегда...
И только сейчас она попыталась открыться...
Но это «сейчас» было слишком поздно...