9
Ярость душила Джейн, оседая в горле горьким привкусом бессилия. Её бесило, что для Джека всё - её ледяное молчание, её протест, её страх - было лишь забавным «горохом об стену». Он превратил её жизнь в шахматную доску, где сам передвигал фигуры. «Пусть караулит у дома ,- мстительно пульсировало в голове, - меня он не дождется». У неё была работа, реальные обязательства и хрупкий мир, в котором не было места его маниакальным играм.
Когда в школе объявили экстренный сбор, Джейн была на грани срыва. Ведь она уже на час опаздывала на работу.Сообщение от начальника: «Срочно будь на месте!» - стало последней каплей. Наплевав на приличия и школьную дисциплину, она сбивчиво оправдалась перед учителем и буквально вылетела из здания, жадно хватая ртом холодный воздух.
Она бежала к воротам, но резко затормозила. Сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь.
У входа была припаркована машина, которую она узнала бы из тысячи. Но это был не чёрный глянец Джека. Это был Адам. Тот самый Адам из её прошлой, «безопасной» жизни. Он стоял, прислонившись к капоту, спокойный, уверенный и до боли знакомый.
- Так вот где ты теперь прячешься, отличница? - он улыбнулся той самой улыбкой, от которой когда-то у неё перехватывало дыхание.
Джейн застыла, не понимая: это галлюцинация или спасение?
- Слушай, мне пора... - выдохнула она, пытаясь унять дрожь в голосе и не оглядываться на окна школы, где в любой момент мог показаться Джек. - Я дико опаздываю.
- На работу? Я знаю. Садись, подвезу, - просто сказал он, открывая перед ней дверь с той естественностью, которой ей так не хватало все эти недели.
Она неуверенно, словно во сне, скользнула на пассажирское сиденье. В салоне пахло его одеколоном - знакомым, уютным, лишенным той агрессивной нотки табака и холода, что исходила от Джека. Адам нажал на газ, и школа начала стремительно отдаляться. В салоне пахло дорогим одеколоном и кожей - тем самым сочетанием, которое в памяти Джейн прочно ассоциировалось с беззаботными переменами и временем, когда самой большой проблемой была невыученная теорема. Запах ее первой любви...
- У тебя здесь были дела? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал повседневно, пока они плавно вливались в поток машин.
- Не совсем, - Адам мельком взглянул на неё, и в его глазах промелькнул знакомый азарт. - Просто решил проведать старую подругу, которая столько раз выручала меня на контрольных. Соскучился, знаешь ли.
Джейн почувствовала, как к щекам приливает жар. Она быстро отвернулась к окну, скрывая смущение за созерцанием проплывающих мимо витрин. Она не видела того, что происходило за их спинами.
А за массивной колонной у главного входа застыл Джек. Он видел всё.
Он видел её нервные взгляды на экран телефона, видел, как она, сбиваясь, выпрашивала разрешение уйти. Он уже собирался выйти из тени, остановить её, перехватить за локоть и заставить выслушать своё «в восемь у дома»... но сцена на парковке пригвоздила его к месту.
Он смотрел, как его «вежливая девочка», которая не подпускала его и на метр, которая шипела «не трогай меня», сама почти бегом направилась к этой машине. Видел, как она - доверчиво, добровольно - скользнула на пассажирское сиденье к другому. - Кто это, черт возьми, такой? - прошипел он в пустоту.
«У неё есть парень?» - эта мысль ударила под дых, острее любого ножа. В груди всё выжгло ледяной, первобытной ревностью. Джек привык, что мир вращается вокруг него, но сейчас он впервые почувствовал вкус поражения от кого-то, чьего имени он даже не знал. И этот вкус был
невыносимым, как пепел.
Дорога с Адамом прошла в странном, ватном оцепенении. Неловкость заполняла салон, как густой туман. Они никогда не были близки - просто отличница и «звезда» класса, связанные цепочкой списанных работ.
- Ну, как новая школа? - Адам нарушил тишину, мягко перестраиваясь.
- Нормально, - коротко бросила она, не зная, как развить диалог. Ей хотелось спросить про Натали, про бандитов, про всё то, о чём гудел чат, но слова застревали в горле. - А у тебя как?
- Всё как обычно, - он мельком взглянул на неё и подмигнул той самой улыбкой, которая раньше заставляла её сердце замирать. - Только скучно без любимой медалистки под боком.
Джейн снова смутилась. Он не изливал душу, не жаловался на расставание, и эта недосказанность оставляла странный, тревожный осадок. Словно он играл роль, которую сам для себя придумал.
Когда они затормозили у кафе, Джейн мгновенно схватилась за ручку двери, стремясь поскорее оказаться в безопасности рабочей суеты.
- Спасибо, Адам. Выручил.
- Джейн... - он позвал её, и в его голосе проскользнуло что-то важное. Она замерла, ожидая, что он признается в цели своего визита, но Адам лишь покачал головой: - Ничего. Иди.
Пока Джейн пыталась забыться в работе, Джек сходил с ума. Четыре часа ожидания у её дома превратились для него в персональный ад. Он до белизны в костяшках вцеплялся в руль, глядя, как стрелки часов ползут к двенадцати ночи.В его голове, как заезженная пленка, крутились образы того, как она улыбается другому, как тот касается её рук. Ему было плевать, кто этот парень - он был готов стереть в порошок любого, лишь бы вернуть контроль. Потому что Джейн должна была принадлежать только ему.
Утром он пришел первым. Он знал её ритм, знал, что тишина пустого класса - её единственное убежище. Джек нашел её в кабинете химии. Солнечный свет мягко ложился на её лицо, и на долю секунды его ярость споткнулась об эту хрупкую, безмятежную красоту. Гнев внутри притих, сменившись странным, болезненным любованием.
Джейн вздрогнула, почуяв его взгляд. Паника мгновенно исказила её черты.
- Прости, у тебя здесь урок? - она начала лихорадочно сгребать учебники в сумку. - Я уже ухожу.
- Не успела подготовиться? - его голос прозвучал резко, как удар хлыста. - Слишком долго затянулась прогулка с твоим парнем?
Она замерла, вскинув на него непонимающий взгляд.
- С каким ещё парнем? У меня никого нет.
Слова сорвались раньше, чем она успела выставить защиту. Джек застыл, и его лицо озарилось опасным, хищным торжеством. Джейн тут же прикусила язык, мысленно обзывая себя дурой - ведь вера в существование парня могла стать её единственным спасением.
- Значит, вчерашняя поездка была чисто дружеской? - Джек сделал шаг вперед, и его голос стал вкрадчивым, почти интимным.
- Даже если и так! - Джейн выпрямилась, стараясь не выдать дрожи в коленях. - Тебя это не касается!
Но Джек уже не слушал. Он подошел вплотную, перекрывая ей все пути к отступлению. Его руки уперлись в стол по обе стороны от её тела, заключая её в живой капкан.
- Касается, Джейн. Ещё как касается. Я ждал тебя у дома до полуночи, - он понизил голос до опасного шепота, обдавая её лицо жаром своего негодования. - Твои окна не светились. Где ты спала, Джейн? У кого ты была всю ночь?
Она попятилась, пока не почувствовала холодный край парты. Воздуха стало катастрофически мало. В этой оглушительной тишине она слышала только рваный ритм своего сердца.
- Откуда ты... - начала она, но осеклась, увидев его насмешливо приподнятую бровь.
Он наслаждался её замешательством. Он упивался тем, что загнал свою «неуловимую отличницу» в угол. Когда она попыталась проскользнуть мимо него к двери, Джек среагировал мгновенно. Его ладони сомкнулись на её предплечьях. Хватка была не больной, но в ней чувствовался холодный свинец его воли.
- Ты не ответила, Джейн, - прошептал он ей в самое лицо, и его взгляд впился в её губы, требуя признания. - С кем ты провела эту ночь? Кто этот парень, ради которого ты забыла дорогу домой?
Джейн сглотнула, чувствуя, как сухая горечь стягивает горло.
- Я была дома, Джек, - её голос прозвучал удивительно твердо, хотя сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.
Джек замер. На его лице промелькнула тень - не то сомнения, не то ледяного бешенства. Он медленно наклонил голову, изучая её лицо с пугающей тщательностью, словно пытался найти хоть одну дрогнувшую мышцу.
- Врешь, - выдохнул он, и его пальцы на её предплечьях сжались чуть крепче. - Я не отрывал взгляда от твоей двери 4часа Джейн. Четыре часа я считал трещины на асфальте под твоим подъездом. Твоя квартира была мертвой.
Он придвинулся еще ближе, так что их разделяли считанные сантиметры. В его глазах полыхнул тот самый «недобрый» огонь.
- Так у кого ты спала? - его голос упал до змеиного шипения. - Тот парень на машине... он привез тебя к себе? Ты решила, что раз я давлю на тебя в школе, то лучше спрятаться в чужой постели?
- Хватит! - Джейн попыталась оттолкнуть его, но он был как гранитная скала. - Ты бредишь, Блэквелл! Отойди от меня, или я...
- Или что? - он перехватил её запястья, заводя их ей за спину и заставляя прогнуться в пояснице. - Позовешь на помощь своего нового защитника? Где он, Джейн? Почему он не провожает тебя до дверей класса?
Он смотрел на неё с такой отчаянной, болезненной яростью, что Джейн на мгновение стало страшно не за свою репутацию, а за его рассудок. Джек не просто ревновал - он разрушался изнутри от мысли, что его «идеальная отличница» может принадлежать кому-то другому.
- Посмотри на меня, - приказал он, и его взгляд впился в её глаза, требуя признания. - Ты думаешь, я поверю в твою «домашнюю тишину»? Расскажи мне, как он тебя касался. Расскажи, и, может быть, я позволю тебе уйти на этот чертов урок.
Джейн замерла. Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза - снизу вверх, но с такой ледяной решимостью, что он на мгновение затаил дыхание. В её зрачках, обычно спокойных, сейчас плескалось такое концентрированное отвращение, что оно должно было обжечь его.
- Я была дома, Джек, - отчеканила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Пусти меня.
- Дома? - он горько усмехнулся, не двигаясь ни на миллиметр. - Я был там. Твои окна были темными. Во сколько ты пришла домой?
Джейн снова попыталась оттолкнуть его, но он был как бетонная стена. Чувство беспомощности начало душить её, выбивая кислород из легких.
- Какое тебе дело?! Уйди с дороги, мне нужно на урок!
- Никуда ты не пойдешь, - Джек наклонился еще ниже, так что его губы оказались в сантиметрах от её виска. - Если не ответишь - не пойдешь на свои уроки. Проведешь этот день тут. Со мной. В этой тишине. Пока я не услышу правду.
Джейн почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Она поняла: он не шутит.
- Не знаю я, во сколько! - сорвалась она на крик, и в её глазах наконец блеснули слезы бессильной ярости. - Около 00:40! Ты доволен?!
Джек замер. Его взгляд стал острым, как скальпель. Он медленно переваривал эту цифру, и на его лице проступила пугающая, болезненная гримаса ревности.
- Почему так поздно? - прошептал он, и его пальцы непроизвольно сжались на краю парты с такой силой, что пластик жалобно скрипнул. - Что можно делать с «просто знакомым» до часа ночи, Джейн? Где он тебя носил?
В этот момент страх в её груди окончательно выгорел, оставив место ослепляющей ярости. Она с силой вырвала руки, и в её глазах, обычно таких спокойных, вспыхнул испепеляющий лед.
- Я же сказала: не трогай меня! -процедила она, и в её голосе зазвенел металл. -Мне нечего тебе говорить. И я не обязана отчитываться перед тобой за каждый свой вдох. И терпеть это унижение от тебя я не собираюсь! Не я назначала эту встречу, а ты. Я не говорила тебе, что приду. Так что мне плевать на твоё растоптанное эго. Ты мне никто, Джек. Слышишь? Абсолютно никто. Просто парень, который возомнил, что ему всё позволено,- добавила она, надеясь, что эти слова станут финальной точкой.
Джейн внутренне сжалась, ожидая вспышки гнева. Она ждала, что он закричит, ударит по столу или снова схватит её за руки. Но Джек вдруг замолчал. Тишина, воцарившаяся в классе, стала почти осязаемой.
Его взгляд - медленный, изучающий - скользнул по её лицу, задержался на плотно сжатых, подрагивающих губах, а затем он неспешно убрал руки в карманы брюк. Всё его тело расслабилось, но в этой расслабленности сквозила угроза, гораздо более опасная, чем открытая агрессия.
- «Никто»? - негромко переспросил он. В его голосе прорезалась странная, пугающая мягкость, от которой по коже Джейн поползли мурашки. - Возможно.
Джек замер. Слово «никто» повисло между ними, как ледяной осколок, разрезая воздух. Его рука, только что преграждавшая ей путь, бессильно соскользнула.Вся его наглая уверенность, всё это «хищное превосходство» осыпалось, обнажая что-то пугающе живое и израненное.
Он шагнул к ней - медленно, но в этот раз в его движениях не было угрозы. Была мольба.
- Почему? - выдохнул он, и его голос сорвался, превратившись в хриплый, надломленный шепот. - Почему ты считаешь меня никем, Джейн? Скажи мне... что тебе во мне так сильно не нравится?
Он вглядывался в её лицо с такой лихорадочной жаждой, будто от её ответа зависела его жизнь. Его пальцы непроизвольно дернулись, он хотел коснуться её руки, но вовремя остановился, сжимая кулаки.
- Моя фамилия? Мои шмотки? То, что я привык получать всё, что захочу? - он горько усмехнулся, и в этой усмешке была такая неприкрытая боль, что Джейн невольно затаила дыхание.
Он сделал широкий шаг назад, освобождая ей путь к двери. Его поза стала подчёркнуто вежливой, почти безразличной, но взгляд продолжал удерживать её на месте крепче любых стальных оков. Он больше не касался её, но Джейн чувствовала себя так, словно всё ещё находится в его капкане.
- Иди, - бросил он, внезапно теряя к ней всякий видимый интерес.
Он даже не посмотрел, как она, подхватив сумку, почти выбежала из кабинета. На следующее утро Том всё-таки пришел. Джейн сделала шаг к нему, надеясь на объяснение, но он буквально отшатнулся, уставившись в пол. Его взгляд был затравленным, а походка - дерганой. Он прошел мимо, даже не кивнув. Джейн замерла, чувствуя, как внутри всё каменеет.
Она медленно обернулась. Джек стоял неподалеку, прислонившись к стене с видом триумфатора. Он ждал слез. Ждал, что она подбежит и начнет кричать на него, обвиняя в трусости Тома.
«Хочешь шоу? - подумала Джейн, расправляя плечи. - Получишь тишину».
Она мягко улыбнулась и направилась прямо к нему.
- Доброе утро, Джек. Прекрасно выглядишь сегодня, - её голос был ровным, почти ласковым.
Джек на мгновение растерялся. Победная ухмылка сползла с его лица, сменившись подозрением.
- Твой дружок окончательно потерял дар речи, а ты светишься оптимизмом? - он попытался съязвить, заглядывая ей в глаза. - Неужели я наконец-то избавил тебя от лишнего балласта?
- Возможно, ты прав, - она безмятежно пожала плечами. - Иногда перемены - это к лучшему. Спасибо за твою проницательность.
Весь день Джек пытался вывести её из себя. Он садился рядом, нагло закидывая руку на спинку её стула, и отпускал колючие шутки.
- Знаешь, Джейн, я тут подумал... Ты так много учишься, что скоро превратишься в одну из этих пыльных книг. Может, мне стоит выкупить библиотеку и закрыть её на ремонт, чтобы ты наконец-то обратила внимание на реальный мир? - он придвинулся ближе, ожидая вспышки гнева.
Джейн лишь слегка повернула голову и вежливо кивнула:
- Какая оригинальная мысль. Ты такой заботливый, Джек. Настоящий меценат.
Его это бесило. Её вежливость была похожа на толстое стекло: он видел её, но не мог дотронуться до её настоящих чувств. Она общалась с ним как с вещью - ценной, но бездушной.
После уроков, когда Джейн уже собиралась уходить (мысленно прикидывая, сколько времени займет дорога до кафе), Джек преградил ей путь. Он выглядел более собранным, чем обычно.
- Я заметил... - начал он, и его голос, обычно властный, сейчас звучал непривычно тихо, почти хрипло. - Я видел, как ты сидишь в библиотеке. Ты всегда надеваешь наушники, когда открываешь книгу. Словно... словно этот мир слишком громкий для тебя.
Он сделал полшага вперед, и в его взгляде, прикованном к её лицу, больше не было и тени насмешки. Только пугающая, обнаженная искренность человека, который впервые в жизни пытается дать, а не забрать.
- Я заказал их специально. С твоим именем. Не потому, что хочу тебя купить, Джейн, - он горько усмехнулся, и на его скулах проступили желваки. - Я знаю, что тебя не купишь. Просто... я хотел, чтобы у тебя была твоя тишина. Чтобы ты могла уйти в свою музыку и не слышать ничего, что тебе неприятно. Включая меня, если понадобится.
Он протянул подарок чуть ближе, и его разбитые костяшки на фоне дорогой упаковки выглядели как немой крик о том, как дорого ему дается эта мягкость .
- Прости за тот раз. В кабинете... я был психом. Я знаю, что ты не такая, какой я тебя выставлял. Ты - лучшее, что я видел в этом месте, - выдохнул он, и его глаза на мгновение заблестели от невыносимого напряжения. - Пожалуйста. Просто возьми их. Я хочу, чтобы ты знала: я слышу твое «нет», даже когда ты молчишь. И я готов учиться его уважать.
Джейн смотрела на коробку, и её «ледяное стекло» не просто треснуло - оно начало таять под этим невыносимым, лихорадочным жаром его признания. Она увидела в нем не «Блэквелла», а человека, который готов разрушить свою гордыню, лишь бы подарить ей пять минут покоя. Его подарок был самым личным и точным жестом, который она когда-либо встречала.
Она мягко закрыла крышку и вернула коробку ему.
- О, Джек, они потрясающие. По-настоящему роскошная вещь, - она снова улыбнулась своей новой, «непробиваемой» улыбкой. - Но я не могу принять такой щедрый подарок. Уверена, они гораздо больше пригодятся тебе. Хорошего вечера!
Она обошла его и направилась к выходу, даже не обернувшись. Она знала: если она примет этот дар, она признает его право быть в её жизни. Она откроет дверь, которую поклялась держать на замке. Если она позволит себе почувствовать к нему жалость или - упаси боже - благодарность, она проиграет. Джек не умеет любить наполовину. Его любовь - это лесной пожар, который выжигает всё дотла.
Джейн почти бежала к остановке, чувствуя, как в глазах щиплет от невыплаканных слез. Она ненавидела его за то, что он заставил её чувствовать. За то, что он нашел путь к её душе через музыку и тишину.
- Пожалуйста, просто оставь меня в покое, - прошептала она в холодный вечерний воздух, обнимая себя за плечи.
Но в глубине души она знала: после того, как она вернула ему коробку, увидев его «обнаженное» лицо, их война превратилась в нечто гораздо более опасное. Она не просто отвергла подарок - она ударила его в самое уязвимое место, которое он впервые рискнул ей показать. Джек остался стоять в пустом коридоре, сжимая в руках коробку. Его план провалился. Она не злилась, не убегала и не благодарила. Она просто сделала его невидимым, вернув ему статус «части мебели»