31
Этот мужской разговор с Эриком и Лиамом расставил в голове Джека последние точки. Оказалось, что его любовь - это не клетка из ревности, а огромная, тихая сила, способная перевесить любые глупые подозрения.
По дороге домой в салоне внедорожника повисло мягкое, обволакивающее тепло. Джейн, чувствуя, как уходит ледяное напряжение последних часов, льнула к нему всем телом. Она обнимала его так отчаянно и искренне, будто пыталась через это касание влить в него всё своё раскаяние, всю нежность, которую не успела высказать словами.
- Джек... прости меня, пожалуйста, - прошептала она, уткнувшись носом в его плечо. - Я меньше всего на свете хочу, чтобы между нами снова встала эта глухая, черная злость.
Джек на мгновение прикрыл глаза, впитывая её близость. Он потянулся к ней и невесомо коснулся губами её щеки. Его голос прозвучал непривычно мягко, с той самой глубиной, которую он открывал только для неё:
- Принцесса, я люблю тебя. И доверяю тебе больше, чем самому себе. Больше не нужно извиняться. Но пообещай мне одно... - он чуть отстранился, заглядывая в её янтарные глаза. - В клубы без меня - ни ногой. Я не хочу снова делить тебя с этим шумом.
Джейн буквально расцвела. Тяжелый груз вины свалился с её плеч, и она, сияющая и счастливая, принялась осыпать его лицо быстрыми, невесомыми поцелуями: в скулы, в кончик носа, в закрытые веки, шепча в самые губы:
- Обещаю! Слышишь? Обещаю...
У Джека закружилась голова. Эта внезапная волна её беззащитной нежности опьяняла сильнее любого виски. Он прижал её к себе крепче, почти до хруста, боясь, что если отпустит, этот момент растворится в ночной тишине. Весь путь он не выпускал её ладонь из своей, а она, воодушевленная их примирением, взахлеб пересказывала ему сюжет книги, которую закончила на днях. Джек слушал её голос как лучшую музыку, изредка вставляя свои фирменные колкие замечания. Джейн уже не обижалась - она смеялась, и этот смех заполнял всё пространство вокруг.
Когда они притормозили у её подъезда, Джек с явной неохотой повернул ключ зажигания. Внезапно Джейн резко дернулась и сползла вниз по сиденью, буквально исчезая из виду в тени приборной панели. Джек в полном недоумении уставился на пустое место рядом с собой.
- Детка, ты чего? - спросил он, тревожно вглядываясь в пустынную улицу. - Что случилось?
Джейн приложила тонкий палец к губам, призывая его к тишине, и едва слышно прошептала:
- Там моя мама... Она у окна. Я ведь сказала ей, что ночую у Сидни, помнишь? Если она увидит меня в твоей машине...
- Принцесса, послушай, - мягко возразил Джек, пытаясь поймать её взгляд. - Я твой парень. Это нормально. Я вполне мог забрать тебя от Сидни и подвезти до дома, чтобы ты не тащилась ночью одна. Не нужно прятаться. Может, мне вообще стоит выйти, проводить тебя и поздороваться?
- Нет-нет, Джек! - в ужасе прошипела она, еще сильнее вжимаясь в сиденье. - Она не знает... Она вообще не знает, что ты у меня есть.
- А почему ты ей не рассказывала? - в его голосе, вопреки воле, проскользнула тонкая нить обиды.
Джейн виновато отвела взгляд, теребя край своей куртки. Тишина в машине стала тяжелой.
- Ну, понимаешь... в начале ты был... - она запнулась, подбирая слова. - Скажем так, не самым приятным парнем, Джек. Если бы я честно рассказала ей, как ты преследовал меня по коридорам или как доводил своими едкими подколами, мама бы настояла, чтобы я перевелась в другую школу в ту же секунду. Поэтому я молчала. А потом... всё так закрутилось. Я просто не знала, с чего начать. Да и зачем ей лишний раз волноваться?
Джек усмехнулся. В этой усмешке не было яда, только горькое понимание того, какой шлейф из ошибок он тянет за собой. Он осторожно взял её за подбородок, заставляя поднять голову и встретиться с ним взглядом.
- Знаешь, Джейн... я чертовски рад, что ты не рассказала ей, каким козлом я был в сентябре. Но я не хочу, чтобы ты и дальше меня стеснялась.
Он серьезно посмотрел на светящиеся окна её квартиры.
- Быть твоей «грязной тайной» забавно только первые пять минут. Я хочу иметь право открывать перед тобой дверь и заходить за тобой через парадный вход, а не ждать, пока ты спрячешься под сиденьем от собственного страха.
Джейн закусила губу, глядя на его сосредоточенный профиль.
- Я расскажу ей... обязательно. Но не сейчас. Ладно? Дай мне немного времени.
Она осторожно поднялась с коврика, возвращаясь на сиденье, и принялась поправлять растрепавшиеся волосы, стараясь вернуть себе привычный вид. Джек не шевелился. Он замер, впившись в неё внимательным, изучающим взглядом, ловя каждое мимолетное движение. Заметив, как она нервно закусила губу, он не выдержал - на его губах проскользнула тихая, едва уловимая улыбка.
- Ты что, действительно стесняешься меня? - спросил он, и в его низком голосе прорезалась легкая, почти горькая нотка.
- Нет, Джек, вовсе нет, - она мгновенно повернулась к нему, и в её глазах вспыхнула такая обезоруживающая искренность, что он невольно затаил дыхание. - Просто пойми... твоя фамилия говорит сама за себя. Твой мир - он слишком громкий, слишком яркий, он до краев наполнен тем, что бесконечно далеко от моей жизни.
Она сделала паузу, подбирая слова, и в её голосе зазвучала мягкая, материнская забота.
- Моя мама... она будет переживать. И, скорее всего, совершенно зря. Я не стесняюсь тебя, Джек. Никогда. Просто я не хочу, чтобы кто-то говорил о тебе те вещи, которые тебе уже давно не соответствуют. Особенно если этот человек - самый близкий мне на свете.
Джейн коснулась его руки, и этот жест - теплый, доверчивый - значил для него больше, чем любая клятва.
- Я знаю тебя настоящего, - прошептала она. - А она пока увидит только газетные заголовки, слухи и чужие сплетни. Я просто хочу защитить нас от этого.
Джек замолчал, медленно переваривая её слова. В салоне машины повисла тяжелая, но уютная тишина. Он смотрел в окно, на то, как тусклый свет из её квартиры отбрасывает на асфальт длинные, ломаные тени. Его задело то, что он для этого дома - «запретный плод», символ опасности, но признание Джейн в том, что она хочет уберечь его образ, коснулось самой глубины его сердца.
- Ты слишком много на себя берешь, принцесса, - тихо произнес он, переплетая свои пальцы с её пальцами и крепко сжимая их. - Пытаешься защитить меня даже от тех, с кем я еще ни разу не виделся.
Он придвинулся к ней почти вплотную, так что она кожей ощутила его лихорадочный жар.
- Но я ценю это. Правда. Меньше всего я хочу, чтобы ты ссорилась с ней из-за меня. Если сейчас не время - пусть будет так. Я подожду, пока ты сама не решишь открыть эту дверь.
Она облегченно выдохнула и, словно лишившись костей, прислонилась лбом к его плечу. Тяжелое, колючее напряжение, сковавшее её тело минуту назад, начало медленно таять под теплом его куртки.
- Спасибо, что понимаешь, - прошептала она в изгиб его шеи. - Просто дай мне немного времени. Я обязательно найду тот самый момент, когда смогу рассказать ей всё... про нас. Про то, какой ты на самом деле, а не тот, о ком шепчутся в коридорах.
Джек мягко улыбнулся - той самой редкой, обезоруживающей улыбкой, которую он берег только для неё одной. Он легонько щелкнул её по кончику носа, возвращая в салон ту самую искристую легкость, что была у них по дороге.
- Ладно, -его голос прозвучал низко, с едва уловимой хрипотцой. - Но учти, принцесса, мой лимит игры в прятки под сиденьем не вечен. Иди уже, пока она не вышла искать тебя с фонариком и обыскивать кусты.
Он сам открыл ей дверь, но не выпускал её ладонь до самого последнего мгновения, пока она не сделала шаг на холодный тротуар. Джек на мгновение замолчал, глядя на неё - хрупкую, почти растворяющуюся в ночной тени салона. Внутри у него всё перевернулось.
- Защитница, значит... - почти шепотом повторил он и протянул руку и медленно, одними кончиками пальцев, провел по её щеке, бережно убирая выбившуюся черную прядь.
- Знаешь, Джейн... за всю мою жизнь меня защищали только адвокаты .А ты... ты делаешь это просто потому, что я - это я.
Джейн робко улыбнулась, на секунду прижимаясь лицом к его горячей ладони, словно запечатлевая этот момент в памяти.
- Ладно, беги, - он тяжело вздохнул, нехотя сдаваясь обстоятельствам. - Но обещай мне: когда ты решишь ей всё рассказать, я буду стоять рядом. Я не хочу, чтобы ты оправдывалась за меня. Я сам докажу ей, что достоин тебя.
Джейн коротко кивнула и, потянувшись к нему, быстро поцеловала в губы.
Джек не заводил мотор. Он сидел в темноте, не отрывая взгляда от крыльца, пока не увидел её силуэт, пока не захлопнулась входная дверь, скрыв её в теплом свете прихожей. Только тогда он крепче сжал руль и позволил себе по-настоящему, счастливо улыбнуться.
Каникулы пролетели как одно мгновение, оставив после себя лишь мягкий, согревающий шлейф из общих воспоминаний. Эти дни и вечера в их внезапно сложившейся «мини-банде» приносили столько искреннего тепла, сколько никто из них не чувствовал за все бесконечные школьные годы. В этом маленьком мире, отгороженном от остальной вселенной, каждый наконец-то нашел свое место.
Эрик и Сидни напоминали две идеально подогнанные детали одного сложного пазла. Он практически не отходил от неё, и в их близости не было суеты: они то увлеченно спорили о чем-то, понятном только им двоим, то часами хранили молчание, сидя в обнимку. И эта тишина была для них красноречивее и важнее любых клятв.
Лиам тоже изменился до неузнаваемости. Узнав горькую правду о детстве Кэсси, он осознал, каким сокрушительным весом легло на её плечи его внезапное, шумное признание. Он нашел в себе силы отступить, добровольно выбрав роль «просто друга» - лишь бы она позволила ему остаться в её жизни и вытащила из холодного безмолвия «черного списка».
Чтобы доказать, что его намерения - не очередная мимолетная интрижка, Лиам совершил символический акт: он удалил свою старую страницу в соцсетях, кишащую случайными именами и лицами, и протянул Кэсси скромный клочок бумаги со своим новым номером.
- Это мой новый номер, - негромко пояснил он, поймав её удивленный взгляд. - Его знают только Джек, Эрик и Джейн. Хотя Джек, конечно, всё еще ворчит, что я вообще есть у неё в контактах... - Лиам усмехнулся, но тут же стал предельно серьезным. - Еще его записала Сидни, чему я, признаться, удивлен. Ну и родители. И ты.
Он замолчал, заглядывая ей в самую душу:
- Я просто хочу, чтобы ты знала, Кэсс... в этом списке остались только те люди, которые мне действительно важны.
Кэсси долго смотрела на него, пытаясь осознать эту пугающую и манящую открытость. Она не произнесла ни слова, но медленно, почти благоговейно, спрятала записку в карман - ближе к сердцу.
В такие вечера, когда за окном сгущались сумерки, они делились своими мечтами. Кэсси преображалась, когда говорила о путешествиях: она так увлеченно планировала, как покорит этот огромный мир, что Лиам забывал, как дышать. Он лишь смотрел на неё с тихой, восхищенной улыбкой, в которой читалось: он готов сорваться за ней хоть на край света, лишь бы быть её тенью.
Сидни же с самого детства видела себя только в белом халате хирурга. Для неё будущее было четким графиком из учебы и практики. Эрик, крепче прижимая её к себе, уверенно произнес:
- Сид, я открою для тебя собственную больницу, как только закончу учебу. Ты же веришь мне?
Сидни лишь посмотрела на него - в этом взгляде было всё её доверие, вся надежда на то, что их «пазл» никогда не рассыплется под ударами взрослой жизни.
В те редкие минуты, когда заходил разговор о будущем, Джейн внезапно гасла, словно в ней перегорала последняя лампочка. Пока Кэсси с горящими глазами чертила маршруты по карте мира, а Сидни уверенно рассуждала о разрезах и зажимах, Джейн чувствовала, как внутри неё разрастается холодная, липкая пустота.Она панически боялась этих разговоров. Весь её «успех», о котором твердили учителя, казался ей грандиозным обманом. Она чувствовала себя величественной библиотекой с высокими стенами и резными полками, где в идеальном порядке расставлены тысячи томов. Но если открыть любой из них - там будет лишь белизна. Ни одной строчки. Ни одной собственной мысли или желания. Она научилась идеально усваивать чужое знание, но так и не поняла, зачем ей своё.
Для неё поступить в университет просто «ради учебы» было равносильно добровольному одиночному заключению. Она боялась, что Англия станет просто очередной красивой обложкой для её пустоты.Джек почувствовал этот холод мгновенно. Он перестал слышать смех Лиама и голос Сидни, фокусируясь только на том, как Джейн судорожно сжала пальцы на коленях. Он молча притянул её к себе, укрывая своим теплом, словно пытался заполнить её внутренний вакуум собой.
- Что случилось, моя принцесса? - прошептал он ей в висок, и в его голосе была такая нежность, от которой у Джейн защемило в груди.Она лишь слабо улыбнулась, не поднимая глаз. Как объяснить человеку, который привык брать от жизни всё, что ты - просто набор формул и правил, у которого нет цели? Она ничего не сказала, только сильнее вжалась в его плечо, молясь, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось.
- Я ещё не решила, кем... на кого поступать. Так что пока просто учусь, - негромко произнесла Джейн, опуская взгляд. В этом ответе было столько привычной защиты, что воздух вокруг неё, казалось, подернулся инеем.
Эрик, сидевший напротив, лишь понимающе улыбнулся. Он знал о ней то, чего не видели даже самые близкие подруги.
- Джейн, ты ведь давно уже решила, кем хочешь быть, - мягко прервал он её, и в тишине комнаты его слова прозвучали как выстрел. - Ты просто похоронила эту мечту, испугавшись её масштаба. Поэтому ты и прячешься за всеми этими книгами, как за каменной стеной. Пытаешься убедить себя, что цифры и факты - это всё, что тебе нужно.
Кэсси вскинула брови, едва не выронив вилку.
- Серьезно? Ты знаешь, кем она хочет стать? - она перевела ошеломленный взгляд с Эрика на Джейн. - Она нам никогда об этом не говорила, правда, Сид?
Сидни медленно покачала головой, не сводя с подруги пристального, изучающего взгляда. Вся компания замерла, и в этот момент все посмотрели на Джейн - ту, чьё будущее казалось всем предсказуемым и ясным, но которая сейчас выглядела как человек, чью самую сокровенную тайну выставили на свет.
Эрик, не обращая внимания на воцарившееся напряжение, продолжал улыбаться.
- Джейн, я как твой будущий продюсер тебе говорю: ты рождена, чтобы петь, - отчеканил он, и в его голосе не было ни капли сомнения. - Я же, по-твоему, зачем на менеджмент поступил? Чтобы однажды вытащить тебя из этой твоей книжной крепости и заставить мир услышать твой голос.
Джейн замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой невыносимой честности. Джек, сидевший рядом, не шевельнулся, но его рука, лежавшая на столе рядом с её ладонью, заметно напряглась. Он уже знал, какой силой обладает её голос, когда она забывает о своих «стеклянных стенах». Но сейчас он впервые увидел, как сильно она боится своего призвания.
- Эрик, это глупость! - Джейн резко оборвала брата.- Детская мечта, не более. В пять лет ты хотел стать Бэтменом, но ты же не побежал искать бэтмобиль, когда повзрослел? Пора оставить это в прошлом.
Она нервно сжала пальцы, чувствуя, как взгляды друзей буквально прожигают в ней дыры. Тишина в комнате стала густой, давящей.
- Я пока не решила, куда подавать документы, - продолжала она, стараясь вернуть голосу ровность, но рука непроизвольно потянулась к сумке. - Но... мне пришло приглашение.
Джейн медленно подняла голову и посмотрела на Джека. В этом взгляде было всё: и мольба, и страх, и та самая хрупкая надежда, которую она так тщательно прятала за обложками учебников. Она боялась его реакции больше, чем провала на экзаменах.
- Этот университет находится в Англии, - выдохнула она, и её голос дрогнул. - Он очень далеко. Я не говорю, что обязательно отправлю туда заявку, но... я хотела бы там побывать.
Джек замер. Его рука, лежавшая на столе, невольно сжалась в кулак, но взгляд оставался прикованным к её лицу.
- Но почему-то сердце хочет именно туда. Словно... словно все эти пустые страницы в моей голове могут заполниться только там.
Она замолчала, ожидая удара - насмешки, возражения.Но Джек молчал. Он смотрел на неё так, будто в эту секунду решалась не её судьба, а его собственная. Он знал, что его ждет Лондон. Знал, что его «срок» уже подписан отцом. И то, что её сердце тянулось в ту же сторону, куда его гнала цепь семейного долга, казалось ему самым невероятным подарком судьбы.
- Но это не точно... - добавила она, и её голос почти потонул в гуле голосов за соседними столиками. - У нас же есть ещё время... так что...
Она оборвала фразу, не в силах вынести тишины.
Внутри неё всё сжималось от страха. Она не хотела ссориться с ним из-за будущего, не хотела видеть в его глазах тот самый лёд, который был там в сентябре. Но больше всего она боялась расстояния. Океан, часовые пояса, разные жизни - мысль о том, что его мотора больше не будет слышно под окном,казалась ей физической болью. Но при этом Джейн, понимала: это может быть неизбежно.
Джек медленно накрыл её дрожащую ладонь своей. Его пальцы были горячими, и это прикосновение на мгновение заземлило её, вырывая из паники.
- Время, значит? - негромко повторил он, и в его голосе не было злости, только странная, сосредоточенная решимость. - Хорошо, принцесса. Пусть будет время.
Он придвинулся ближе, игнорируя притихших друзей, и прошептал ей в самое ухо:
- Только не думай, что «расстояние» - это то, что я позволю случаю решить за нас.
Джек буквально не мог надышаться ею, стараясь проводить рядом каждую свободную минуту. Ему всегда было мало её объятий, мало поцелуев, мало того нежного тепла, которое она излучала. Её запах - едва уловимый, родной - действовал на него лучше любого успокоительного, а смех, которого он когда-то так долго и упорно добивался, теперь заставлял его сердце трепетать каждый раз.
Впервые в жизни Джек всерьез задумался об университете. Но мысли о будущем теперь приносили не гнев,а восторг.
После каникул вся компания собралась, чтобы проводить Эрика. Джейн долго не выпускала брата из объятий, пока, наконец, не отстранилась с доброй улыбкой.
- Всё, хватит, - сказала она, вытирая непрошеную слезинку. - А то Сидни решит, что я тебя ревную.
Эрик весело рассмеялся и, покосившись в сторону друга, заговорщицки подмигнул сестре:
- Джек уже ревнует,надеюсь тебя,а не меня.
Лиам, верный своему стилю, без умолку шутил и подкалывал друзей, пытаясь за громким смехом спрятать подступившую грусть от скорой разлуки. Когда очередь дошла до прощания парней, Джек, оставаясь верным своей сдержанности, просто крепко, по-мужски пожал Эрику руку.
- Береги себя, - коротко, но искренне произнес он.
Эрик посмотрел ему прямо в глаза, и в этом взгляде было всё доверие, которое накопилось за эти праздники.
- А ты береги Джейн.
- Даже не переживай об этом, - ответил Джек с такой уверенностью, что ни у кого не осталось сомнений: он скорее мир перевернет, чем даст её в обиду.
После каникул всё быстро вернулось в привычное русло. Школьный ритм захватил их с новой силой: уроки, тесты и бесконечная беготня по коридорам. Джейн снова вышла на работу в кафе. Ей по-прежнему было непросто совмещать обязанности: нужно было вовремя сдавать эссе, готовиться к занятиям и при этом успевать обслуживать столики, не теряя концентрации.
Джеку было трудно смириться с тем, что теперь их время снова ограничено. Он часто заходил к ней, просто чтобы заказать кофе и лишний раз увидеть её за стойкой. Его присутствие одновременно и отвлекало её, и придавало сил пережить долгую смену.