38
Джек знал характер Джейн слишком хорошо: она не была из тех, кто станет молча терпеть унижение или устраивать публичные истерики. Все эти дни он не приближался к ней, не писал и не звонил. Он чувствовал - одно неверное движение, один лишний вдох в её сторону, и она окончательно сотрет его из своей жизни.
Филипп же к этому моменту буквально светился от уверенности. Он смаковал свою победу, представляя, как Джейн придет в загородный дом разбитой, и он станет её единственным спасением.
Но наступила суббота.
Когда она вошла в зал, разговоры начали стихать. На Джейн было нежно-розовое шелковое платье, которое в свете софитов казалось второй кожей. Этот цвет на ней смотрелся иначе - невинно и в то же время вызывающе дорого. Она выглядела как настоящая принцесса: легкий макияж лишь подчеркивал её природную красоту, а во взгляде читалась такая сила, что она могла разбить сердце любому в этом зале одним лишь поворотом головы.Она направилась прямиком к Джеку. Он замер, не в силах отвести от неё глаз, его горло перехватило. Джек хотел что-то сказать, начать оправдываться или молить о прощении, но она лишь едва заметно улыбнулась. Этот жест был холоднее льда.
- Я не прощала тебя, Джек, - тихо произнесла она, и её голос прозвучал удивительно ровно. - Но я не собираюсь выглядеть жалкой и становиться предметом обсуждения для каждой девицы в этом зале.Она взяла его за руку - уверенно и просто, будто и не было этих черных дней тишины и позорных фотографий в чате. Джек почувствовал тепло её ладони, и это прикосновение подействовало на него сильнее любого обезболивающего. Он боялся даже дышать, чтобы не разрушить этот момент.К ним тут же протиснулся Лиам. Он выглядел по-настоящему счастливым, и его широкая улыбка была самым светлым пятном во всем зале загородного клуба.
- О, ребята! Как же я рад, что вы помирились! - воскликнул он, переводя взгляд с одного на другого. - Честно, я уже начал строить планы по вашему спасению.
- Привет, Лиам! Как дела? - отозвалась Джейн, и в её голосе не было и тени недавней обиды. Она держалась так естественно, что со стороны казалась воплощением спокойствия.
- Да всё отлично, спасибо, Джен! - Лиам засиял ещё ярче. - Слушай, мои поздравления! Слышал, ты опять взяла первое место на Олимпиаде. Ты просто машина знаний, серьезно.
Джейн негромко рассмеялась, и этот звук заставил Джека наконец-то расслабить плечи.
- Ой, не преувеличивай, Лиам. На самом деле мне очень помогала Кэсси. Её реп над ухом не давал мне уснуть, пока я зубрила формулы. Приходилось учить быстрее, чтобы она наконец замолчала.
Лиам звонко расхохотался, представляя эту картину.- Кэсси может, это я знаю! она настоящий мотиватор.Джек, всё это время стоявший рядом и не сводивший с неё глаз, медленно и очень осторожно сократил расстояние. Он подошел сзади и аккуратно обнял Джейн за талию, прижимая к себе. Он замер на секунду, ожидая, что она отстранится или напряжется, но Джейн лишь мягко улыбнулась. Она не оттолкнула его, позволяя этой близости случиться на глазах у всего зала.Джек уткнулся носом в её волосы у самого виска, закрыл глаза и глубоко вдохнул её запах - смесь фисташкового крема и лаванды.В этот миг для него перестал существовать и переполненный зал, и затаившийся в углу Филипп. Была только она - его принцесса, которая своим прощением или просто своим присутствием сейчас спасала его от самого себя.
- Поздравляю тебя с победой, Джек, - негромко произнесла Джейн, повернув к нему голову.
Её голос звучал мягко, без тени того холода, который он ожидал услышать. Джек ничего не ответил - слова застряли в горле от облегчения. Он лишь крепче прижал её к себе, словно пытаясь слиться с ней в одно целое и спрятать от всего мира.
Вечеринка протекала в своем обычном ритме: гремела музыка, официанты едва успевали разносить напитки, а «золотая молодежь» знатно напивалась, теряя остатки приличий. Джек не отходил от Джейн ни на шаг. Он ловил на себе завистливые и недоуменные взгляды парней, видел, как шепчутся девчонки, обсуждая «идеальную пару», но ему было плевать. Он всё еще боялся заговорить с ней первым, боясь разрушить это хрупкое перемирие, и лишь обнимал её, бесконечно вдыхая тонкий, успокаивающий аромат лаванды, исходивший от её кожи и волос.
В какой-то момент они присели на диван в лаунж-зоне. Джек по-хозяйски устроил руку на спинке за её плечами, продолжая сохранять физический контакт.Вдруг пространство перед ними потемнело. Филипп бесцеремонно опустился в кресло напротив, поставив на столик наполовину пустой бокал виски. Его лицо в приглушенном свете ламп выглядело серым, а глаза лихорадочно блестели. Он не выглядел пьяным - он выглядел опасно трезвым.
- Какая идиллия... - протянул Филипп, криво усмехаясь разбитыми губами. - Прямо образцово-показательное выступление. Блэквелл, ты превзошел сам себя. Даже я почти поверил в это раскаяние.Филипп опустился в кресло напротив них медленно, почти торжественно. Он не обращал внимания на застывшего Джека, чья рука на плече Джейн каменела с каждой секундой. Его взгляд, тяжелый и лихорадочно-блестящий, был прикован только к ней.
Несколько минут он просто молчал, изучая её лицо, розовый шелк платья и то, как она спокойно сидит в объятиях врага. Эта тишина давила сильнее любого крика.
- Малышка Джени... - наконец прошептал он, и это имя в его устах прозвучало как интимное признание. - Поздравляю тебя с победой. Первое место... опять. Ты ведь не умеешь по-другому, верно? Всегда на вершине.
Джейн не вздрогнула и не отвела глаз. Она слегка кивнула, сохраняя на лице ту самую вежливую маску, которая так бесила Филиппа.
- Спасибо, Филипп.
Джек почувствовал, как ярость горячей волной подкатывает к горлу, но он сдержался, лишь сильнее вдохнув аромат лаванды от её волос. Он ждал удара.
- Ты выглядишь чертовски красиво, карамелька, - он замолчал на секунду, оглядывая её розовое платье. - Будто сошла с небес прямо в этот гадюшник. Лаванда? - он шумно втянул носом воздух. - Мой любимый аромат- продолжал Филипп, и его голос стал вкрадчивым, почти нежным. Он перевел взгляд на их переплетенные руки и криво усмехнулся разбитой губой. - Рад, что вы помирились. Правда. Было бы прискорбно видеть тебя в одиночестве на таком празднике.
Он замолчал, продолжая буравить её взглядом, словно пытался прожечь в ней дыру и увидеть ту самую «общую тайну», которую они делили в кофейне. Его спокойствие пугало больше, чем агрессия в автобусе.
- Знаешь, Джен, - добавил он, понизив голос так, чтобы слышали только они втроем. - Победа на олимпиаде - это круто. Но настоящие экзамены начинаются здесь и сейчас. Надеюсь, ты подготовилась к... дополнительным вопросам.
Филип посмотрел на Джека - Джени, Джени, Джени... - Филипп смаковал каждый слог, откинувшись на спинку кресла. Его взгляд, подернутый пьяной дымкой и опасным азартом, скользнул по руке Джека, которая по-хозяйски обнимала плечи девушки. - А ведь твоя принцесса не только в учебе хороша, Джек. У неё есть таланты, о которых ты даже не догадываешься.
Джек замер. Его пальцы, забинтованные и всё еще ноющие от недавних ударов, непроизвольно сжались, сминая нежный розовый шелк на плече Джейн. В воздухе, пропитанном ароматом лаванды и дорогого виски, отчетливо запахло грозой.
- О чем он несет, Джейн? - голос Джека прозвучал пугающе низко. Он не смотрел на Филиппа, его взгляд был прикован к профилю девушки, ловя малейшее изменение в её лице.
Филипп подался вперед, сокращая дистанцию. Его побитое лицо исказила торжествующая ухмылка.
- Надеюсь, ты рассказала ему наш маленький секрет?Джейн не дрогнула. Она медленно повернула голову к Филиппу, и на её губах заиграла та самая холодная, почти призрачная улыбка, которая заставила Сент-Клера на секунду осечься.
- Нет, Филипп, не рассказала, - спокойно ответила она, и её голос в тишине лаунж-зоны прозвучал как удар хлыста. - Может, ты это сделаешь? Уверена, ты помнишь всё в деталях. Помнишь, как ты дрожал? Помнишь, как жалко выглядел, когда просил меня не звонить в скорую?Расскажи Джеку, как ты пришел ко мне за помощью, потому что тебе больше не к кому было идти.
Филипп замер. Его ухмылка на мгновение сползла, сменившись вспышкой ярости, но он тут же взял себя в руки и хрипло рассмеялся, откидываясь назад.
- Оу... - он вытер выступившую на губе сукровицу. - Мне нравятся твои зубки, Джени. Больно кусаются. Джек, ты только посмотри на неё! Она защищает тебя, скрывая, что мы с ней стали только ближе
- Детка... о чем он? - голос Джека дрогнул, и он медленно убрал руку с её плеча, заглядывая ей в глаза с выражением, в котором смешались недоверие и нарастающая боль.
Джейн не отвела взгляда. Она смотрела на него прямо, и в её янтарных глазах отражался свет клубных ламп, делая их прозрачными и честными.
- Я хотела тебе рассказать это еще тогда, в библиотеке, Джек, - тихо, но отчетливо произнесла она. Филипп замер, перестав крутить зажигалку, и жадно впитывал каждое её слово. - Филипп приходил ко мне на работу. Весь в крови. Я помогла ему с ранами, потому что не могла иначе, а после - сразу попросила уйти.
Она сделала паузу, и Джек почувствовал, как воздух вокруг них становится густым и тяжелым.
- Он сказал, что упал. А через десять минут приехал ты. С такой же побитой рукой, - она перевела взгляд на его забинтованные костяшки. - Ты сказал, что тренировался. Серьезно, Джек? «Тренировался»?
Джек открыл рот, чтобы что-то вставить, но Джейн покачала головой, не давая ему соврать снова.
- Тогда я очень хотела в это верить, - выдохнула она, и в её голосе прорезалась едва заметная горечь. - Я бинтовала твои руки, зная, что ты только что калечил ими человека. И я молчала, чтобы не провоцировать тебя на новую бойню. Вот и весь «секрет», Филипп.
Филипп рассмеялся - хрипло и зло. Его расчет на то, что эта тайна взорвет их отношения изнутри, наткнулся на ледяную честность Джейн.
- Оу... Джек, ты только посмотри на неё! Она выгораживала тебя, пока ты строил из себя святого.
Джек медленно перевел взгляд с Филиппа на Джейн. Его лицо исказилось от смеси стыда и запоздалого осознания того, какую цену она заплатила за его «спокойствие».
- Ну что, Филипп? - её голос прозвучал пугающе спокойно, разрезая гул музыки и смех в зале. - Чем еще ты хочешь поделиться с моим парнем? Что мне еще ему рассказать?
Джейн не отводила взгляда от Сент-Клера. В её глазах не было страха - только холодная, выжигающая прямота. Джек рядом вздрогнул. Его пальцы на спинке дивана сжались так, что кожа на костяшках натянулась до белизны, а бинты опасно затрещали. Он переводил ошарашенный, темный от нарастающего бешенства взгляд с Джейн на побледневшего Филиппа.
- О том, как ты трогал мои волосы? - продолжала она, чеканя каждое слово. - Или о том, что теперь на каждом уроке мы сидим вместе, потому что ты решил, что это твое место?
Филипп молчал. Его наглая ухмылка на мгновение превратилась в маску оцепенения. Он не ожидал, что она вывалит всё это здесь и сейчас, превращая его тайные козыри в пыль.
- Или, может, ты хочешь рассказать мне что-нибудь о нем? - Джейн подалась чуть вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. - Давай, Филипп. Тебе же так нравится видеть, как я страдаю. Тебе так нравится чувствовать свою власть надо мной.Ну же! Выкладывай всё. Помнится, ты вдохновенно рассказывал мне о его девушках, которых вы когда-то «делили» в туалетах клубов... Есть еще что-то, что мне нужно знать?
Джек почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Упоминание этой грязи из прошлого в устах Джейн ударило его сильнее любого кулака. Он посмотрел на нее с мольбой и ужасом, но Джейн даже не повернула головы. Она препарировала Филиппа его же собственным ядом.
Филипп сидел неподвижно, не в силах отвести от неё взгляда. В этот момент он видел её настоящую - не «фарфоровую куклу» и не «карамельку», а женщину, чья сила и ледяная нежность будоражили его сильнее любого виски. Он смотрел на её губы, на её вызов и понимал, что хочет её всю. Он хотел забрать эту силу себе, подчинить её, владеть этой сталью. В его голове билась только одна мысль: она должна принадлежать ему. Весь её гнев, вся её честность - всё это должно быть его.
- Ты... - Филипп хрипло выдохнул, и его зрачки расширились, поглощая радужку. - У тебя действительно острые зубки, Джен.
Он медленно облизал разбитую губу, чувствуя, как внутри всё переворачивается от болезненного восхищения. Его план разрушить их провалился, но его одержимость ею только что перешла в стадию безумия.
Филипп медленно обвел пальцем край своего бокала, не сводя глаз с побледневшего Джека. Его голос стал вкрадчивым, почти сочувственным, что пугало сильнее открытых угроз.
- Джек, а тебе чертовски повезло с девушкой... - протянул он, и в его глазах блеснуло ядовитое восхищение. - Она так преданна тебе. Ей даже плевать на всё то дерьмо, из которого состоит твоё прошлое. Она - святая, не иначе.
- Филипп, закрой свой рот и проваливай, - прорычал Джек.
Но Филипп даже не шелохнулся. Он перевел взгляд на Джейн, и на его лице расплылась мерзкая, торжествующая ухмылка.
- Сколько раз ты его прощала, карамелька? Давай вместе посчитаем, это ведь забавная математика, - он начал загибать пальцы один за другим. - Раз: видео с Роуз... Милота, правда? Два: когда он во всеуслышание в раздевалке рассказывал о своём «спортивном интересе» в самом начале ваших отношений. Помнишь ту ставку, Джек? Три: его бесконечная ревность, которая душит тебя каждый день. Четыре: стриптиз в загородном доме, пока ты, бедная, засыпала от усталости.
Филипп сделал паузу, наслаждаясь тем, как воздух в зале застыл, а лицо Джека превратилось в безжизненную маску. Затем он резко подался вперед, заглядывая Джеку прямо в зрачки.
- А теперь ответь мне, Джек... - прошептал он с ледяным торжеством. - Сколько раз она предавала тебя? Хоть одна фотография? Хоть один поцелуй за твоей спиной? Хоть одна грязная история?
В тишине лаунж-зоны этот вопрос прозвучал как смертный приговор. Филипп выставил их отношения на весы, где на одной чаше лежала бесконечная грязь Джека, а на другой - кристальная чистота Джейн, которую он сам же сейчас и разрушал этим сравнением.
Джейн не шелохнулась. Она продолжала сидеть, изящно закинув ногу на ногу, и в приглушенном свете лаунж-зоны её розовый шелк отливал сталью. Она медленно повернула голову к Филиппу, и на её губах заиграла та самая снисходительная улыбка, от которой у Сент-Клера перехватило дыхание.
- Я думала, ты интересуешься лишь Шекспиром и доступными девушками, Филипп, - её голос прозвучал удивительно мелодично, без единой нотки боли, на которую он так рассчитывал. - А оказывается, у тебя такая тонкая, ранимая душа. Столько цифр, столько дат...
Она перевела взгляд на Джека. Тот замер, не в силах вымолвить ни слова. Его сердце гулко бухало в ребра, а ладонь на её плече стала влажной от напряжения. Но то, что она произнесла дальше, заставило мир вокруг него окончательно остановиться.
- Любимый, - мягко произнесла Джейн, коснувшись своими пальцами его забинтованной руки. - Ты не говорил, что твой друг так серьезно увлекается семейной психологией. Столько внимания к нашим отношениям... Это даже трогательно, не находишь?
Джек почувствовал, как по телу прошла мощная электрическая судорога. «Любимый». Она никогда не говорила этого раньше. Он признавался ей в любви каждый день, шептал это в полумраке машины, на парковке, в коридорах школы, но в ответ всегда получал лишь нежную улыбку или молчаливое объятие. И сейчас, когда Филипп вывалил перед ними всё ведро их общей грязи, она назвала его так. Впервые. При всех. При нем.
Филипп задохнулся. Его торжествующая ухмылка мгновенно превратилась в безобразный оскал. Он смотрел на Джейн, и внутри него всё выло от осознания: он только что собственноручно подтолкнул её к этому признанию. Он хотел их разлучить, а в итоге заставил её встать в один строй с Блэквеллом.
- Любимый? - прохрипел Филипп, и его голос сорвался.
Филипп медленно поднялся, поправляя пиджак. Его взгляд в последний раз скользнул по Джейн - жадно, почти физически касаясь её открытых плеч и розового шелка. В этом взгляде не было поражения, только затаившееся, ядовитое обещание.
- Приятно провести вечер, карамелька, - прошептал он, игнорируя Джека, который в этот момент выглядел как натянутая до звона тетива. - Ты - лучшее, что произошло со мной за этот день.
Он развернулся и вышел из лаунж-зоны своей вальяжной, неспешной походкой, оставив после себя тяжелый запах виски и звенящую, удушливую пустоту.
Как только его тень исчезла за поворотом, маска «ледяной принцессы» на лице Джейн дала трещину. Она всё еще сидела идеально ровно, но Джек почувствовал, как её плечо под его рукой начало мелко, судорожно дрожать.
Она так отчаянно старалась выглядеть сильной, так выверенно чеканила каждое слово про «любимого» и «психологию», что теперь, когда пружина разжалась, её накрыло волной колоссального истощения. Краски медленно отливали от её щек, оставляя мертвенную бледность. Янтарные глаза, только что метавшие искры, подернулись влажной дымкой и расфокусировались.
- Джейн... - Джек перехватил её за плечи, разворачивая к себе. Его голос дрожал от смеси восторга и дикого испуга. - Принцесса, посмотри на меня. Дыши, слышишь? Просто дыши.
Она не ответила, лишь судорожно выдохнула, прижав ладонь к груди. Ей казалось, что если она сейчас шевельнется или скажет хоть слово, то просто рухнет в обморок прямо здесь, на глазах у всей «золотой молодежи», которая продолжала веселиться, не замечая, что за их столом только что произошла казнь.
Джейн первой нарушила молчание, едва они вышли из душного, пропахшего алкоголем зала на прохладный ночной воздух.
- Я хочу домой, Джек. Пожалуйста, просто отвези меня домой.
Они сели в машину. Джек завел мотор, но не спешил трогаться с места. В салоне повисла тяжелая, густая тишина, в которой отчетливо было слышно только их дыхание. Джейн откинула голову на подголовник и закрыла глаза. В тусклом свете приборной панели её лицо казалось высеченным из мрамора - бледным и бесконечно усталым.
Джек сжимал руль до белизны в костяшках. В его голове хаотично сталкивались обрывки фраз: Филипп в крови в её кофейне... они сидят вместе на каждом уроке... та проклятая фотография из чата...
Он чувствовал, как внутри всё выгорает от ревности и недосказанности, но вместе с тем понимал - он не имеет права. Ни злиться, ни требовать объяснений, ни даже спрашивать, почему она молчала о визитах Сент-Клера. После всего, что она узнала о его «спортивном интересе» и тех кадрах с вечеринки, любое его слово прозвучало бы как издевка.Но больше всего его жгло изнутри то самое слово. «Любимый».Оно до сих пор звенело в его ушах, заполняя всё пространство. Джейн никогда не говорила этого раньше, хотя он признавался ей в любви каждый день, как одержимый. И то, что она произнесла это именно сейчас - на пепелище их доверия, перед лицом его злейшего врага - вызывало у него почти суеверный ужас.
Джек до смерти боялся, что это было в первый и последний раз. Что она назвала его так лишь для того, чтобы нанести Филиппу финальный удар, чтобы не позволить толпе растерзать её гордость. Он смотрел на её неподвижный профиль и чувствовал, как земля уходит у него из-под ног: а что, если, спасая его репутацию в зале, она в ту же секунду окончательно похоронила их будущее в своем сердце?
Он медленно тронул машину с места, так и не решившись нарушить эту тишину.
Когда они подъехали к дому, Джек первым вышел из машины и обошел её, открывая дверь. Он протянул руку - привычный жест, который сейчас казался почти сакральным. В желтом свете уличного фонаря Джейн выглядела неземной: розовый шелк платья мерцал, а в глазах застыла усталость, смешанная с каким-то новым, глубоким спокойствием.
Джек смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. Он видел каждую черточку её лица и понимал, что готов отдать всё на свете, лишь бы это мгновение не заканчивалось.
- Спасибо, - тихо сказала она, вкладывая свою ладонь в его.
Он не разжал пальцев. Она сделала шаг к подъезду, но он продолжал держать её руку, чувствуя её тепло сквозь прохладу ночи.
- Джек, мне нужно идти, - мягко напомнила она.
- Да... да, конечно. Я провожу тебя до двери, - он встрепенулся, словно выходя из транса.
Они дошли до самого входа в молчании. Когда замок на двери щелкнул, Джек замер. Сердце колотилось в горле, выбивая рваный ритм. Все страхи последних дней - фото, Филипп, ложь про тренировки - всё отступило перед тем, что он должен был сказать.
- Я люблю тебя, Джейн. Ты даже представить себе не можешь, как сильно, - его голос сорвался, став хриплым от искренности. Он смотрел на неё так, будто от её ответа зависела его жизнь.
Джейн медленно подняла голову. Она долго всматривалась в его лицо, в его потемневшие глаза, в которых сейчас не было ни грамма власти - только бесконечная преданность.
- И я... тоже люблю, - выдохнула она.
Мир для Джека взорвался миллионами огней. Не дожидаясь, пока она передумает, он подхватил её, отрывая от земли. Он кружил её на руках в пустом дворе, и полы её розового платья взлетали в воздухе, как крылья бабочки.
Джек смеялся - впервые за долгое время по-настоящему, открыто, захлебываясь от счастья. Он осыпал её лицо поцелуями: щеки, нос, скулы, уши, макушку. Он прижимался лицом к её волосам, вдыхая лаванду, и чувствовал, как внутри него наконец заживает всё то, что сломал Филипп.
Джейн тоже рассмеялась. Весь ужас вечера, яд Сент-Клера и тяжесть опеки Джека - всё это будто смыло этой волной безумной радости.
Наконец он осторожно опустил её на ноги, но продолжал прижимать к себе, не желая отпускать ни на сантиметр. Его лицо светилось, а дыхание было сбивчивым.
- Скажи мне это еще раз, принцесса... Прошу, - прошептал он, заглядывая ей в глаза. - Скажи еще раз.Джек замер, затаив дыхание, словно само время остановилось в этом пустом ночном дворе. Он не сводил с неё глаз, боясь, что это наваждение исчезнет, если он моргнет. Его руки всё еще лежали на её талии, чувствуя тепло розового шелка.
- Сказать что? - переспросила она, и в её голосе проскользнула та самая нежная лукавость, которую он так боялся потерять.
Джейн чуть наклонила голову, глядя на него снизу вверх. Свет фонаря дрожал в её янтарных глазах, делая их невероятно глубокими.
- Что ты хочешь услышать, любимый? - повторила она, и это слово снова ударило его в самое сердце, заставляя его пропустить удар. - То, что я люблю тебя?
Джек судорожно выдохнул, прижимаясь лбом к её лбу. Он зажмурился, впитывая каждое слово, каждую интонацию. После всего яда, который вливал в него Филипп, после тех грязных фото и бесконечной лжи, этот простой ответ стал для него очищением.
- Да, - прошептал он, и его голос сорвался. - Именно это. Я готов слушать это вечность. Просто знать, что ты всё еще здесь. Что ты моя.
- Я люблю тебя, Джек. Слышишь? Люблю.