41
Праздник в поместье Блэквеллов больше напоминал демонстрацию мощи империи, чем день рождения девятнадцатилетнего парня. Сотни огней отражались в панорамных окнах, террасы тонули в аромате живых лилий, а звук виолончелей перекрывал приглушенный гул голосов элиты.
Все ждали двоих: именинника и ту самую «загадочную медалистку».
Когда тяжелые дубовые двери распахнулись, в зале наступила та самая мертвая тишина, которой так жаждал Джек. Они вошли вместе. Джек в безупречном черном костюме выглядел как молодой кронпринц — хищный, уверенный, с опасно сияющими глазами. Но всё внимание было приковано к Джейн.
На ней было изумрудное платье.Шелк струился по её телу, подчеркивая ту самую «фарфоровую» кожу, а её волосы были собраны в высокую, строгую прическу, обнажая тонкую шею. В её взгляде не было страха. Она шла рядом с Джеком, и её «тихая сталь» ощущалась физически.
Она не была «золушкой». Она была хозяйкой положения, которая знала секреты каждого в этом зале.Ричард Блэквелл стоял на верхней ступени лестницы, держа бокал с шампанским. Он гордо улыбнулся, видя, как его «сокровище» препарирует взгляды гостей. Но в углу зала, в тени колонн, стоял тот, чей взгляд обжигал сильнее софитов.
Филипп. Он пришел один, как и обещал Джек. Его лицо было бледным, а черная рубашка расстегнута на пару пуговиц, придавая ему вид падшего ангела. Он смотрел на Джейн, и в его глазах боролись два чувства: дикое обожание и жгучая ненависть.
Он видел, как Джек собственнически прижимает её к себе. Он видел, как она улыбается Ричарду — той самой вежливой, «теневой» улыбкой.
Музыка смолкла, когда Ричард поднял бокал для тоста.
— Сегодня особенный день, — его голос разнесся по залу с властной силой. — Мой сын не только стал старше, он нашел то, что делает мужчину по-настоящему сильным. Цель. И я рад, что сегодня рядом с ним та, кто разделяет его путь в Англию. Джейн, добро пожаловать в нашу семью.
По залу пронесся вздох. Это было официальное признание.
Джек наклонился к её уху, вдыхая знакомый аромат лаванды.
Джейн слегка сжала его ладонь. Её лицо оставалось спокойным, но внутри неё всё кричало. Она смотрела на Джека и видела единственного человека, которого она любила настолько, что была готова лгать ему до конца жизни.
Ричард Блэквелл стоял в тени тяжелых портьер на террасе, чуть в стороне от золотого свечения зала. Он намеренно ускользнул от гостей, чтобы в тишине понаблюдать за своим «проектом». Его взгляд замер, когда он увидел Джейн у окна. И еще больше сузился, когда к ней подошел Филипп.
Ричард не шелохнулся. Он замер, превратившись в слух, смакуя момент, когда два самых опасных элемента этого вечера столкнулись в тишине.
— Ты выглядишь как роскошь, Джейн, — голос Филиппа долетел до Ричарда, пропитанный неприкрытым, лихорадочным обожанием. — Не та дешевая подделка. Ты... настоящая. Опасная.
Джейн медленно повернула голову. В изумрудном шелке, с этим строгим хвостом и ледяным спокойствием, она казалась Ричарду идеальным воплощением его собственной воли. Она не вздрогнула. Она даже не сменила позы.
Она посмотрела на Филиппа —на её губах расцвела та самая улыбка.
— Ты тоже неплох, Филипп, — её голос, чистый и ровный, прорезал тишину.— Достоинство тебе к лицу. Тебе стоит чаще его носить.
Филипп задохнулся. Он замер, как вкопанный, не в силах вымолвить ни слова. Эта короткая фраза, брошенная как милостыня, ударила его сильнее.
— Ты издеваешься? — хрипло выдавил он.
—Постарайся не потерять его по дороге к выходу.—
Джейн развернулась и пошла прочь.
Филипп не выдержал. Его хваленое достоинство осыпалось пеплом, когда Джейн попыталась уйти. Он резко подался вперед и мертвой хваткой вцепился в её предплечье, рывком разворачивая к себе. Его пальцы дрожали, а в глазах полыхало чистое, неразбавленное безумие.
— Я дам тебе намного больше, чем могут предложить они! — прошипел он, игнорируя то, как шелк смялся под его хваткой. — Весь этот дом, их Англия, их «одобрение» — это клетка, Джейн! Ричард купит тебя и не поморщится. А я... я готов отдать тебе всё. Хочешь весь мир? Он будет твоим. Только скажи.
Джейн медленно опустила взгляд на его руку, сжимающую её запястье. Затем она подняла глаза на Филиппа. В них не было страха, только безграничная, выжигающая усталость.
— Если ты готов дать мне весь мир... — начала она, и её голос прозвучал удивительно мелодично в тишине террасы, — ...тогда начни с Джека. Мне его достаточно.
Филипп задохнулся, его хватка на мгновение ослабла, и Джейн плавно высвободила руку, поправляя смятый рукав.
— И не стоит трогать то, что тебе не принадлежит, Филипп, — добавила она, и на её губах промелькнула улыбка. — Ты ведь не варвар.
Джек возник из полумрака террасы внезапно, как грозовая туча. Его взгляд мгновенно зафиксировался на Филиппе, а рука инстинктивно легла на талию Джейн, притягивая её к себе. Он кожей почувствовал исходящее от них напряжение — густое, почти осязаемое.
— Принцесса, что-то случилось? — его голос прозвучал низко. Джек не сводил глаз с побледневшего Филиппа, и его свободная рука медленно сжалась в кулак.
Джейн не дрогнула. Она даже не сменила позы, лишь мягко накрыла ладонь Джека своей, успокаивающе поглаживая его пальцы. Она перевела взгляд на Сент-Клера, и на её губах заиграла безмятежная улыбка.
— Нет, что ты, Джек, — мелодично произнесла она.— Мы как раз говорили о подарках. Кажется, Филипп хочет подарить тебе нечто по-настоящему роскошное на твой праздник. Не так ли, Филипп?
Филипп замер. Джейн буквально пригвоздила его к месту: она заставила его либо подтвердить её ложь, признав своё поражение, либо окончательно потерять то самое «достоинство», о котором она только что говорила.
Филипп хрипло выдохнул, с трудом разжимая онемевшие пальцы.
— Именно, — выдавил он, глядя прямо в её глаза, в которых не было ни капли жалости. — Я как раз думал о том, что лучший подарок для тебя, Блэквелл... это то, что у тебя уже есть. Береги это. Такую роскошь не дарят дважды.
Он коротко кивнул и, не оборачиваясь, зашагал прочь вглубь зала.
— О каких подарках он нес, Джен? — прошептал он ей в самые губы. — Я видел, как он вцепился в тебя.
Джейн лишь плотнее прижалась к его плечу, глядя на удаляющуюся спину Филиппа.
— О вещах, которые ему не принадлежат, любимый, — ответила она. — Пойдем танцевать. Это твой вечер.
Праздничный стол в поместье Блэквеллов был воплощением аристократического совершенства. Хрусталь ловил блики свечей, а фамильное серебро негромко позвякивало о тонкий фарфор. Джейн сидела рядом с Джеком, и её присутствие ощущалось как островок безмятежности в море скрытого напряжения.
В изумрудном шелке, с идеально прямой спиной и мягким взглядом, она была воплощением той самой «тихой отличницы», которую так ценил Ричард. Она не пыталась перетянуть на себя внимание, не вступала в споры мужчин о бизнесе. Она просто была, и эта её деликатность действовала на окружающих гипнотически.
Леди Маргарет, бабушка Филиппа, — старая дама с глазами, в которых мудрость давно победила цинизм, — наблюдала за ней весь вечер. В отличие от своей невестки, она не искала подвоха. Она искала душу.
— Милая Джейн, — обратилась она к ней, и её голос прозвучал удивительно тепло, без капли светского яда. — Джек сказал, что вы увлекаетесь наукой. Это так необычно для такой хрупкой девушки. Скажите, что заставляет вас проводить часы над формулами, когда мир предлагает столько развлечений?
Джейн медленно отложила салфетку. Она подняла на леди Маргарет свой ясный, спокойный взгляд и чуть заметно улыбнулась.
— В формулах есть то, чего иногда не хватает в жизни, леди Маргарет, — голос Джейн прозвучал мягко и мелодично. — Справедливость. Если ты всё сделал правильно, результат всегда будет верным. Это дарит покой. А в мире, где правила меняются каждый день, тишина над учебником — мой способ сохранить себя.
Маргарет на мгновение замерла, а затем её лицо осветилось настоящей, доброй улыбкой. Она коснулась своей жемчужной нити на шее.
— Какое чудесное определение, — прошептала она. — Ричард, мой дорогой, у вашего сына редкий вкус. Эта девочка — как глоток родниковой воды в этом зале, полном шампанского.
Джек почувствовал, как внутри него разливается тепло. Он сжал руку Джейн под столом, и его взгляд, обычно хищный, наполнился бесконечной гордостью. Он видел, как даже Сент-Клеры-старшие одобрительно закивали.
Филипп же сидел напротив, впившись пальцами в край стула. Его бесило это «милое» спокойствие Джейн. Он знал, что за этой вежливостью скрываются те самые клыки, которыми она недавно препарировала его на террасе. Но сейчас, видя её такой светлой и правильной, он чувствовал, как его одержимость переходит в стадию бессильной ярости: она была идеальна для этого дома, и она была не его.
— Джейн действительно удивительная, — подал голос Лиам, пытаясь разрядить обстановку. — Она — единственный человек, который может заставить Джека добровольно пойти в библиотеку. Это ли не магия?
Все за столом рассмеялись — по-доброму, по-семейному. Джейн лишь слегка опустила голову, пряча в уголках губ кроткую улыбку. Она была само совершенство.
Элеонора, мачеха Джека, не сводила с Джейн цепкого, оценивающего взгляда. Она была одной из немногих, кто уже успел почувствовать «клыки» этой девочки, и знала: открыто оспаривать выбор мужа — значит добровольно лишиться его покровительства. Она выждала паузу, когда звон приборов затих, и вкрадчиво, почти ласково произнесла:
— Жаль, что в этом мире одних знаний мало. Интеллект и гордость... они быстро превращаются в пыль перед истинной силой власти. Не так ли, дорогой?
Ричард Блэквелл бросил на жену тяжелый, предупреждающий взгляд. Он не терпел, когда в его доме ставили под сомнение его решения.
— Да, этот мир жесток, — сухо отрезал он. — Но дисциплина и умение ставить четкие цели стоят гораздо больше.
Элеонора лишь изящно приподняла бровь, не собираясь сдаваться. Она знала, как бить тоньше, по самому больному — по статусу.
— Ох, от этих серьезных разговоров у меня разболелась голова. Роуз, милая, может, ты сыграла бы нам на пианино? Мы так давно не слушали твоей игры.
Филипп, чьи глаза опасно сузились, внезапно подался вперед. В его взгляде вспыхнул азарт хищника, почуявшего возможность для новой провокации.
— Тетя Элеонора, мы каждый раз слушаем её Моцарта... Может, малышка Джени нам сыграет? — он перевел взгляд на Джейн, и его губы тронула ядовитая ухмылка. — Ах, прости! Я совсем не учел, что... ты, скорее всего, не умеешь. Могу научить, если хочешь. Моя бабушка прекрасно знает пианино.
Внутри у Джейн всё сжалось. Она чувствовала, как холодный пот выступил на спине. Филипп бил наотмашь по её происхождению, пытаясь выставить её «чужой» на этом празднике жизни.
«Вспомни Кэсси», — приказала она себе. Она вспомнила, как сама, затаив дыхание, просила подругу научить её, дома у неё стояло великолепное пианино, которое Кэсси ненавидела всей душой — её с детства заставляли учиться музыке из-под палки. А Джейн... Джейн жадно ловила каждое движение её пальцев. Пока Кэсси прогуливала скучные уроки, Джейн прилежно занимала её место у клавиш, превращая ненавистный инструмент подруги в свой единственный голос.
— Я никогда... еще не играла при стольких людях, — тихо произнесла она, и её голос прозвучал так беззащитно, что Филипп внутренне восторжествовал. — Да и не хочу обидеть Роуз...
— Я заинтересован... — Ричард Блэквелл подался вперед. В его глазах загорелся аналитический интерес. — Неужели ты умеешь играть?
— Уверена, не так хорошо, как бабушка Филиппа, — Джейн бросила кроткий, вежливый взгляд на леди Маргарет, и за столом раздался негромкий смех.
— Что ж, юная леди, покажите нам, — Ричард откинулся в кресле, глядя на неё с вызовом.
— Отказать вам в просьбе — это как минимум невежливо.—Она направилась к роялю. Сердце бухало в ушах так громко, что она едва слышала собственные шаги. Села на банкетку, чувствуя на себе колючий взгляд Элеоноры и жадное ожидание Филиппа. Она начала... и через секунду забыла о зале. Она играла идеально. Это была сложная, мятежная музыка, которой её научила Кэсси в те долгие часы, когда они были одни.
Когда последний аккорд затих, вибрируя в воздухе, в зале воцарилась мертвая тишина. Элеонора сидела бледная, нервно сжимая салфетку.
— Потрясающе, милая. Какое... неожиданное рвение, — Элеонора прищурилась, и её голос сочился ледяным сарказмом. — Скажите, а на чем же еще вы умеете играть? Может, на нервах моего сына?Джейн медленно поднялась из-за рояля. Она расправила изумрудный шелк платья, глядя на мачеху Джека с той самой безмятежной прямотой. На её губах заиграла тонкая, почти незаметная улыбка.
— Пасынка, Элеонора, — поправила она её мягко, но четко. — Но нет. Еще я играю на гитаре. Однако на ней я сыграю в следующий раз.
Джейн перевела взгляд на Ричарда, который сидел во главе стола. Их глаза встретились, и в этом секундном контакте она вложила всё то, о чем они договорились в его кабинете.
— Всё-таки сегодня праздник Блэквелла, — добавила она, и её голос прозвучал как шелест страниц старой книги. — Мне сегодня стоит остаться в тени.
Вечер в поместье Блэквеллов начал медленно остывать, превращаясь из шумного триумфа в тихую, статусную пустоту. Официанты бесшумно скользили между гостями, собирая пустые бокалы, а тяжелые дубовые двери то и дело выпускали на морозный воздух очередную порцию «золотой молодежи» и их влиятельных отцов.
Джейн стояла у края террасы, сжимая в сумочке маленькую бархатную коробочку. Холодный ночной воздух пробирался под шелк платья, заставляя кожу покрываться мурашками, но она не двигалась. Внутри неё всё дрожало. Весь этот вечер — взгляды Ричарда, яд Филиппа, бесконечное «сокровище» в устах чужих людей — вымотал её до предела.
Она чувствовала себя актрисой, которая блестяще отыграла свою роль, но теперь, когда занавес начал опускаться, её охватил первобытный страх. «А что, если я ошиблась? Что, если это кольцо — слишком личное? Что, если он рассмеется?» — мысли бились в голове, мешая дышать. Она знала, что Джек ценит силу, а её подарок... он был пропитан той самой уязвимостью, которую Блэквеллы привыкли выжигать каленым железом.
— Устала, принцесса? — тихий, вибрирующий голос Джека над самым ушком заставил её вздрогнуть.
Он подошел незаметно, окутывая её запахом дорогого парфюма и едва уловимым ароматом виски. Джек встал сзади, по-хозяйски обнимая её за талию и притягивая к своей горячей груди. Его подбородок лег ей на плечо.
— Гости почти разошлись, — прошептал он, и в его голосе прорезалась та самая ленивая, вязкая хрипотца. — Остались только самые стойкие и мой отец, который, кажется, решил обсудить с Филиппом судьбу мира. Пойдем внутрь? Или хочешь сбежать прямо сейчас?
Джейн медленно повернулась в его руках.
— Джек, постой... — она коснулась его груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце. — До того, как мы уйдем. Я... я хочу отдать тебе свой подарок. Здесь. В тишине.
Джек замер. Его улыбка стала чуть мягче, а взгляд — внимательнее.
— Подарок? — он чуть приподнял бровь, и в его глазах снова вспыхнул азарт. — Неужели ты приготовила что-то особенное? Я думал, твое присутствие здесь в этом платье — уже лучший дар, который я мог получить.
Джейн глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Она медленно достала коробочку.
— Это... не просто вещь, Джек, — тихо произнесла она, и в её янтарных глазах отразились огни поместья. — Обещай, что не будешь злиться.
Джек хмыкнул, сокращая расстояние между ними до миллиметра.
— Злиться на тебя? В твой лучший вечер? Показывай уже, Стоун. Ты ведь знаешь, я не умею ждать
Он медленно откинул крышку, увидел блеск серебра и картинно вскинул брови.
— Оу, принцесса... — протянул он, и в его голосе заиграла вязкая хрипотца. — Неужели ты решила сама сделать мне предложение? Я знал, что ты смелая, но чтобы настолько... Ты хоть представляешь, какая это ответственность? Я парень капризный, со мной одними олимпиадами не отделаешься.
Джейн чуть склонила голову набок, и в её янтарных глазах заплясали дерзкие искорки.
— А ты бы согласился, Джек? — парировала она с безупречно невинным видом. — Или ты просто испугался? Семейная жизнь — это не только быстрые машины. Твоё эго выдержит мою конкуренцию?
Джек хрипло рассмеялся, обжигая её кожу горячим дыханием.
— Моё эго выдержит даже конец света, если ты будешь его режиссером. Но признайся... ты ведь просто боишься, что я передумаю и найду себе какую-нибудь тихую овечку, которая не будет выставлять меня дураком?
Джейн на мгновение задумалась, а затем на её губах расцвела «медовая» улыбка.
— Я думала, что самая тихая — это я, — отозвалась она, заглядывая ему прямо в зрачки. — Неужели у тебя уже есть другие варианты? Знаешь, Джек, мне не нравится не быть твоей единственной.Может, пока гости ещё не разошлись, мне тоже стоит подыскать себе кого-то... подходящего?
Джек замер. Его улыбка мгновенно превратилась в опасный оскал. Он сжал её талию так сильно, что изумрудный шелк жалобно зашуршал, и прижал её к колонне, отрезая от всего мира.
— Даже не смей об этом думать, Стоун, — прорычал он, и в его глазах вспыхнуло безумие. — Ты — моя. До последней чертовой мысли. Я выжгу этот зал до основания, если ты хотя бы посмотришь в сторону другого,поняла?
Воздух между ними стал густым, удушающим. Искры летели такие, что казалось, терраса вот-вот вспыхнет. Джейн чувствовала бешеный ритм его сердца под своей ладонью. Она выждала секунду и тихо, с убийственной прямотой, спросила:
— Значит, моим мужем ты быть не хочешь... но я должна быть твоей? — она приподняла бровь, и в её голосе прорезался ледяной вызов. — Интересная логика, Блэквелл. Хочешь владеть мной, но боишься дать клятву?
На террасе повисла тяжелая, наэлектризованная тишина. Джек все еще сжимал её талию, его дыхание обжигало её щеку, а в глазах метались искры недавнего спора. Вопрос Джейн: «Значит, моим мужем ты быть не хочешь... но я должна быть твоей?» — ударил его в самое солнечное сплетение.
Он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей прямо в зрачки.
— Миссис Блэквелл, детка... — прошептал он, и его голос вибрировал от опасного восторга. — Эта фамилия создана для тебя. Я готов дать тебе хоть сто клятв! Мне чертовски нравится твой ход мыслей. За это я тебя и люблю: твой ум и острые зубки так гармонично смотрятся на твоем ангельском личике. Ты единственная, кто осмелился надеть на меня ошейник и при этом заставить меня просить добавки.
Джейн не отвела взгляд. Она лишь мягко, почти призрачно улыбнулась, и это спокойствие подействовало на него сильнее любого крика.
— Ну что, мистер... примите ли вы мой подарок? — тихо спросила она, — Джек Блэквелл, это намного больше, чем просто предложение.
Она аккуратно вытащила кольцо из коробочки и перевернула его, подставляя внутреннюю сторону под бледный свет луны. Джек, всё еще тяжело дыша от смеси ярости и обожания, опустил взгляд на серебро. Его мир рухнул, когда он прочитал гравировку: «Лучшему сыну».
Джек почувствовал, как внутри него что-то с треском лопнуло.
— Помнишь, когда ты впервые рассказал мне о матери? — Джейн коснулась его руки, и её пальцы казались обжигающе теплыми на его коже. — Тогда ты сказал, что стал забывать её. Это напоминание о том, что она никуда не ушла. Она с тобой всегда. И у тебя — её улыбка. И мне почему-то кажется... и её доброта, которую ты так старательно прячешь от всех.Она подняла на него взгляд, полный такой безусловной преданности, что у Джека перехватило горло.
— С днем твоего рождения, Джек. Я люблю тебя. И мне кажется... что завтра я буду любить тебя еще сильнее.
Джек стоял неподвижно. Его сердце, только что гнавшее адреналин ревности, пропустило удар и забилось в новом, ровном ритме. Он медленно надел кольцо на палец, и оно ощущалось как единственный настоящий предмет в этом зале из воска и фальши.
Он прижался своим лбом к её лбу, закрыв глаза. Кольцо на его руке, обнимающей её за талию, блеснуло в темноте как клеймо вечности.
— Я не заслуживаю тебя, Стоун, — прохрипел он, и его голос сорвался. — Но я никогда тебя не отпущу. Слышишь? Никогда.
Когда он прижался своим лбом к её лбу, Джейн закрыла глаза. Она почувствовала, как его тяжелое, прерывистое дыхание успокаивается. Все её страхи — про пари, про доктора Лэнга, про сделку с его отцом — отступили на второй план. В этой тишине террасы, под холодным светом луны, она чувствовала только его тепло и твердость серебряного кольца.
«Я спасла тебя, Джек. А ты — спас меня», — подумала она, окончательно отдавая себя в его руки. Её сердце болезненно сжалось от нежности. В этот миг она поняла, что готова терпеть и Ричарда, и Филиппа, и роль «тени», лишь бы видеть этот свет в его взгляде.
После пронзительной тишины на террасе и тяжелого признания Джека, звук шагов Лиама по мрамору прозвучал как выстрел стартового пистолета. Он ворвался в их «кокон» со своей привычной шумной энергией, которая сейчас была им необходима, чтобы окончательно не утонуть в этой глубине.
— Ну что, именинник, ты достаточно надышался ночным воздухом? — Лиам возник рядом, по-хозяйски закидывая руку на плечо Джека и лукаво подмигивая Джейн. — Поехали уже из этого скучного места! Моя машина прогрета, а в багажнике всё, что нужно для продолжения банкета. Неужели ты хочешь провести остаток ночи, слушая, как Сент-Клеры обсуждают налоги?
Джек нехотя отстранился от Джейн, но тут же перехватил её руку, переплетая их пальцы так крепко, что серебряное кольцо на его пальце ощутимо прижалось к её коже.
— Ты как всегда вовремя, Лиам, — прохрипел Джек, и на его губах впервые за вечер появилась настоящая, живая ухмылка. Он посмотрел на Джейн, и в его взгляде была такая нескрываемая мольба о побеге, что она невольно улыбнулась в ответ.
— Я только «за», — тихо отозвалась Джейн, поправляя смятый изумрудный шелк на плече. — Кажется, лимит моей «вежливости» на сегодня исчерпан.
Лиам расхохотался, его глаза азартно блеснули.
— Поехали, пока Ричард не решил, что тебе пора давать второй концерт.
Они двинулись к выходу, прорезая толпу. Джек вел её так, будто она — самая большая драгоценность в этом доме, а Лиам шел впереди, расчищая путь своим обаянием и шутками.
Когда они вышли на парковку и холодный ветер ударил в лицо, Джек резко остановился у своей машины.
— Лиам, дуй вперед, — бросил он другу, не оборачиваясь. — Мы догоним. Мне нужно... пять минут с ней.
Лиам лишь понимающе хмыкнул, прыгнул в свою машину и, взвизгнув шинами, исчез за воротами поместья.
Джек прижал Джейн к дверце автомобиля. Его глаза в полумраке парковки казались черными омутами. Он взял её руку, поднес к губам и поцеловал ладонь, не сводя с неё глаз.
— «Лучшему сыну», да? — прошептал он, и его голос сорвался. — Я не знаю, как ты это делаешь, Стоун. Но сегодня я впервые почувствовал, что этот дом — больше не моя клетка
Машина Джека летела по ночному шоссе, оставляя пафосное поместье Блэквеллов далеко позади. Он вел одной рукой, а второй намертво вцепился в ладонь Джейн.Они затормозили у старого пирса, где в темноте светились фары еще двух машин. Едва дверь открылась, Джейн замерла, а потом из её груди вырвался настоящий, дикий визг восторга.
— Эрик?! — она сорвалась с места и буквально влетела в объятия брата. — Ты когда приехал? Почему ты вообще здесь?! Ты же должен был быть на сессии!
Эрик, крепко прижимая сестру к себе, весело рассмеялся, переглядываясь с Джеком.
— Разве я мог пропустить шоу? С днюхой, мужик. Терпения тебе с ней.
Эрик протянул Джеку пузатую бутылку в помятой бумаге.
— Это виски, Джек. Оно, конечно, не стоит как колесо твоего внедорожника. Джек принял бутылку с такой искренней ухмылкой, какой Джейн не видела у него весь вечер.Сидни подошла следом, протягивая крошечную коробочку. Она заговорщицки приложила палец к губам:
— Только Джейн не показывай... а то она меня закопает прямо здесь.Джек приоткрыл крышку: внутри лежали несколько старых, потертых детских фотографий Джейн. На одной она была с разбитой коленкой и хмурым взглядом, на другой — в смешной панамке. Джек смотрел на эти снимки, и его взгляд стал пугающе нежным. Это были частицы её настоящего прошлого, которые теперь принадлежали ему.Но настоящая бомба взорвалась, когда Лиам и Кэсси вышли в центр круга, сияя так, будто они только что подожгли это побережье.
— Минуточку внимания! — Лиам по-хозяйски обнял Кэсси за талию, притягивая к себе. — Наш официальный подарок имениннику — мы официально встречаемся!
Тишина, наступившая после этих слов, была громче любого взрыва. Джейн ахнула, закрывая рот ладонями, а Джек недоверчиво хмыкнул, переводя взгляд с друга на подругу Джейн.
— Моя огненная Кэсси... — прошептал Лиам, глядя на неё с такой неприкрытой жаждой, что искры, казалось, полетели во все стороны. — Я так чертовски по тебе скучал, пока ты строила из себя ледяную королеву.Он не стал дожидаться ответа — он просто впился в её губы в глубоком поцелуе. Кэсси ответила ему с той же страстью, запуская пальцы в его волосы. Под свист Эрика и радостный крик Сидни они окончательно утвердили свой статус.
— Ну что, Блэквелл, — Лиам оторвался от Кэсси, тяжело дыша. — Кажется, теперь нам придется делить не только виски, но и семейные ужины.
Джек рассмеялся, крепче прижимая к себе Джейн.
— Посмотрим, Лиам. Посмотрим, кто из нас сдастся первым.
Ветер на пирсе смешивал запах дорогого парфюма Джека и дешевого, обжигающего горло виски из бутылки Эрика. Маски были сброшены вместе со смокингами.
Эрик, прислонившись к капоту, привычным жестом достал пачку сигарет. Он щелкнул зажигалкой, прикрывая огонек ладонью от ветра, и протянул открытую пачку Сидни. Та, не раздумывая, вытянула одну, зажала фильтр губами и прикурила от его руки, пустив густую струю дыма в сторону океана.
— Ну что, именинник, — Сидни прищурилась, глядя на Джека с тем самым холодным сарказмом, который выдавал в ней будущего хирурга. — Как ощущения от девятнадцатилетия? Твоё эго уже начало занимать отдельное парковочное место или пока помещается в багажнике?
Джек хрипло рассмеялся, делая глоток прямо из горла бутылки.
— Пока помещается, Сид. Но после твоего поздравления, чувствую, придется расширять гараж.
— Ой, не льсти себе, Блэквелл, — перебил его Лиам, который буквально не давал Кэсси продохнуть, прижимая её к себе за талию. — Твоё эго — это единственное, что тяжелее чека из этого поместья. Кэсси, детка, не слушай их, посмотри на меня. Я же единственный нормальный человек в этой компании социопатов.
Кэсси, чьи глаза азартно блестели в свете фар, резко вывернулась из его объятий и начала притопывать в такт музыке, валившей из колонок.
— Нормальный? Лиам, ты перепутал слова «нормальный» и «невыносимый»! — она крутанулась на месте, её платье взметнулось, обдавая всех энергией. — Хватит стоять с такими лицами, будто мы на поминках твоей репутации, Джек! Я хочу танцевать, а не слушать, как вы измеряете свои достоинства сарказмом!
— Джек, посмотри на них, — тихо шепнула она. — Кажется, твой праздник превращается в хаос.
— Это лучший хаос в моей жизни, принцесса, — Джек прижал её к себе, касаясь губами её виска. — Лиам, если ты сейчас не перестанешь обслюнявливать мою гостью, я выставлю тебе счет за моральный ущерб!
— Выставляй, Блэквелл! — донеслось сквозь смех Лиама. — У тебя всё равно сдачи не найдется с моей любви к этой женщине!
— Лиам, убери уже свой язык с лица Кэсси, ты её сейчас реально съешь! — Сидни стряхнула пепел, бросив на них свой фирменный взгляд. — Я, конечно, будущий хирург, и мне полезно изучать челюстно-лицевую анатомию в действии, но, боже, имей совесть. Мы тут пытаемся насладиться виски, а не твоим эротическим шоу.
— А я и не против, если он меня съест, Сид! — Кэсси дерзко хохотнула, вырываясь на секунду из захвата Лиама, чтобы сделать глоток из стакана. — По крайней мере, в нем жизни больше, чем в твоих лекциях по анатомии. Лиам, не слушай её, продолжай, мне нравится этот «анализ».
— Слышал, менеджер? — Лиам победно ухмыльнулся, хлопая Эрика по плечу, усмири своего хирурга, а то она нам весь кайф ломает своим сарказмом.
Эрик, который до этого спокойно выпускал дым, приобняв Сидни, лишь примирительно поднял руки.
Джек, прижимая Джейн к себе рассмеялся.
— Кэсси, если я сейчас вмешаюсь, Сидни вынесет мне вердикт, что моё эго неоперабельно, а Эрик выставит счет за консультацию. Я лучше посмотрю, как Лиам будет вытирать помаду с ушей. Это зрелище окупает все мои затраты на этот вечер.
— Барыга! — выкрикнул Лиам. — Весь в отца! Считаешь профит даже на чужих поцелуях!
Ночь взорвалась общим хохотом. В этом кругу, среди дыма сигарет и запаха дешевого виски, не было никаких «теней» и контрактов — только эти сумасшедшие, колючие и абсолютно настоящие люди.
Идея Кэсси взорвала ночную тишину пирса громче, чем любая из их шуток. Она резко отстранилась от Лиама, задыхаясь от смеха и азарта, и её глаза хищно блеснули в свете фар.
— Слушайте... тридцатое апреля! Это же почти май! — закричала она, скидывая туфли прямо в соленую пыль. — У меня безумная идея: Искупаемся!
На пирсе воцарилась секундная пауза. Вода в заливе в конце апреля — это не просто холодно, это добровольный визит в морг.
— Кэсси, детка, у тебя от виски Эрика окончательно отказал инстинкт самосохранения? — Сидни невозмутимо затянулась сигаретой, даже не шелохнувшись. — Переохлаждение, судороги и воспаление легких — это не лучший подарок Джеку.Эрик хмыкнул, выпуская струю дыма.
Он посмотрел на Сидни с вызовом, — ...я готов посмотреть, как ты будешь спасать нас всех методом искусственного дыхания. Лиам, ты в деле?
— Я уже там! — Лиам, не раздумывая, начал на ходу стаскивать рубашку. — Кэсси, если ты утонешь, я выловлю тебя и женюсь на твоем призраке! Блэквелл, ты же не собираешься стоять и греть свою медалистку ? Прыгай, или признай, что ты старый дед!
Джек хрипло рассмеялся, чувствуя, как адреналин и алкоголь выжигают остатки здравого смысла. Он посмотрел на Джейн, которая куталась в его пиджак, и в его глазах вспыхнул тот самый дикий огонек.
— Слышала, принцесса? Нас назвали стариками, — он быстро стянул с пальца серебряное кольцо и вложил ей в ладонь. — Подержи это. Оно слишком дорогое, чтобы кормить им рыб. Сидни, готовь свои инструменты, сейчас будет массовое безумие!
— Лиам, убери свой язык с лица Кэсси и прыгай уже! — крикнула Сидни, когда Лиам в последний раз попытался поцеловать Кэсси перед прыжком. — Ты её сейчас реально съешь прямо в полете!
Раздался синхронный всплеск. Трое парней и огненная Кэсси рухнули в ледяную черную бездну. На пирсе остались только Сидни с сигаретой и Джейн с кольцом в руках.
Через секунду из воды донесся многоголосый ор, маты и дикий хохот.
— Черт, Блэквелл, у меня сердце в пятки ушло! — орал Лиам, отплевываясь.
— Это всё потому, что оно у тебя в штанах, Лиам! — парировала Кэсси, пытаясь залезть ему на плечи. — Джек, ты живой?!
Джек вынырнул, откидывая мокрые волосы назад, и посмотрел на Джейн на пирсе. Он дрожал от холода, но смеялся так искренне, как никогда в жизни.
— Сидни, иди сюда! — крикнул Эрик, отчаянно работая руками. — Тут вода — чистый спирт! Помогает от сарказма!
— Обойдетесь! — Сидни невозмутимо стряхнула пепел в воду прямо рядом с головой Лиама. — Кто-то же должен остаться трезвым, чтобы вызывать реанимацию вашим эго.