42
42
Филипп сидел в глубоком кожаном кресле, не зажигая света. Единственным источником жизни в комнате был тлеющий кончик сигареты и бледный лунный свет, разрезающий дорогую обстановку на острые фрагменты. На антикварном столике рядом стоял нетронутый бокал виски - он не хотел пить. Он хотел смаковать яд, который Джейн Стоун впрыснула ему под кожу сегодня вечером.
Перед глазами, как на зацикленной кинопленке, стоял её образ. Изумрудный шелк, который под пальцами казался живым. Холодная белизна её плеч. Филипп закрыл глаза, и на мгновение ему показалось, что он снова чувствует запах лаванды - честный, природный, так сильно диссонирующий с приторным ароматом лилий в поместье.
Она была не просто прекрасна. Она была совершенна в своем отрицании его самого. Каждое её слово, каждый взгляд, полный выжигающей усталости, били по его самолюбию сильнее, чем любая пощечина.
«Мне его достаточно», - пронеслось у него в голове. Филипп стиснул зубы так, что заболели скулы. Она выбрала Джека. Она выбрала «безопасность» и «стержень», оставив Филиппу лишь роль паяца, у которого отобрали его главную шутку.
Он вспомнил, как она сидела за роялем. Как её пальцы летали по клавишам, извлекая ту самую мятежную музыку, которая никак не вязалась с образом кроткой медалистки. Она играла не для гостей. Она играла, чтобы доказать себе, что она всё еще жива в этом склепе.
А потом в памяти всплыл её голос. Тот самый «медовый» тон, за которым скрывалась сталь.
«Всё-таки сегодня праздник Блэквелла... Мне сегодня стоит остаться в тени».
Филипп замер, и сигаретный пепел упал на его брюки. Он повторил эти слова про себя, пробуя их на вкус.
«В тени...»
Он открыл глаза. Взгляд зацепился за семейный портрет Блэквеллов на обложке старого журнала, валявшегося на столе. Ричард Блэквелл. Человек, который не прощает ошибок. Человек, для которого люди - это либо активы, либо мусор.
Филипп вдруг отчетливо вспомнил лицо Ричарда, когда Джейн поправила Элеонору. Тот секундный контакт глаз между девчонкой и главой империи. Это не был взгляд влюбленной дурочки. Это был взгляд сообщника.
- В тени... - прошептал Филипп в пустоту комнаты, и на его губах медленно расцвела пугающая, безумная ухмылка.
Пазл в его голове сложился с оглушительным щелчком. Ричард Блэквелл никогда бы не позволил сыну привести в дом «официантку» с сомнительным прошлым и колючим характером. Он бы уничтожил её еще на пороге. Если только...
Если только она не нужна ему для чего-то другого.
Филипп хрипло рассмеялся, запрокидывая голову. Он понял всё. Ричард не просто одобрил её - он её нанял. Или купил. Она - его идеальный проект по усмирению Джека. Его троянский конь в изумрудном шелке. Она обещала Ричарду оставаться в тени, пока он вершит свои дела руками его сына.
- Ах ты хитрый лис... - выдохнул Филипп, чувствуя, как волна дикого, торжествующего азарта смывает горечь поражения.
Он подался вперед, вглядываясь в темноту. Теперь всё изменилось. Если Джейн - это сделка, значит, у этой сделки есть цена. И если Джек узнает, что его «ангел» - это всего лишь высокооплачиваемая тень его отца...
Филипп наконец взял бокал и сделал глоток. Виски обжег горло, но этот огонь был ничем по сравнению с тем, что разгоралось у него внутри.
- Ну что, карамелька... - прошептал он, глядя на кольцо лунного света на полу. - Посмотрим, как долго ты сможешь прятаться в тени, когда я начну поджигать твой идеальный мир.
Утро понедельника встретило город прохладным туманом, который нехотя сползал с крыш, уступая место бледному весеннему солнцу. Когда знакомый черный внедорожник замер у дома Джейн, она уже стояла на крыльце, поправляя лямку рюкзака. Изумрудный шелк остался в шкафу, сменившись привычной одеждой, но ощущение той ночи всё еще жило на кончиках пальцев, напоминая о себе легким покалыванием.
Джек перегнулся через сиденье и распахнул пассажирскую дверь. На его руке, уверенно сжимающей руль, тускло поблескивало серебряное кольцо.
- Доброе утро, ангелочек, - его голос, еще сонный и хрипловатый, подействовал на Джейн теплее любого пледа. - Как самочувствие после ночных заплывов? Лиам до сих пор шлет мне видео, как он пытается отогреть Кэсси феном. Это был лучший финал вечера.
- Доброе утро, Джек, - она забралась в салон, вдыхая знакомый аромат его парфюма, ставший для неё за эти месяцы синонимом безопасности. - Не знаю, как Лиам, а я до сих пор чувствую фантомный холод, просто глядя на тебя. Слава богу, у меня хватило ума остаться на пирсе и просто смотреть на ваше безумие со стороны.
- Твой здравый смысл - это единственное, что удерживает нашу компанию от массового вымирания, - Джек усмехнулся, плавно выруливая на дорогу. Его рука привычно накрыла её ладонь, и она почувствовала кожей холод серебра. - Но согласись, это был лучший финал. Кстати, оно работает. Кажется, я сегодня даже готов выслушать лекцию по экономике, не заснув на первой минуте.
- Это магия кольца или страх перед моим разочарованием? - подмигнула она.
- И то, и другое, принцесса. Столько усилий ради одной гравировки... я просто не имею права облажаться.
В коридорах Академии их появление вызвало эффект разорвавшейся бомбы. После вчерашнего официального признания Ричарда на них смотрели как на королевскую чету, наконец-то вышедшую в свет. Джек шел так, будто они были одни во всей вселенной, его пальцы надежно переплелись с её пальцами. Доведя её до класса, он остановился, на мгновение заслоняя собой весь мир.
- Увидимся на ланче, детка, - он нежно коснулся губами её щеки, задержавшись чуть дольше обычного, и, дождавшись её ответного взгляда, нехотя ушел в сторону своего крыла.
После геометрии Джейн осознала, что в спешке оставила записи в библиотеке. Павильон находился в глубине школьного парка, среди цветущих магнолий, и путь туда всегда успокаивал её. Забрав тетрадь, она не спеша возвращалась обратно по аллее, когда заметила у развилки дорожек элегантную пожилую даму в жемчужно-сером кашемировом пальто. Она выглядела совершенно потерянной среди одинаковых живых изгородей.
- Леди Маргарет? - Джейн ускорила шаг, узнав бабушку Филиппа. - Вы заблудились?
Старая дама обернулась, и её лицо мгновенно осветилось искренней радостью.
- О, Джейн! Деточка, как удачно. Кажется, архитекторы этого заведения слишком буквально восприняли идею «храма науки» как лабиринта для посвященных. Я ищу кабинет директора, но, кажется, уже трижды прошла мимо одной и той же статуи Платона.
- Позвольте, я вас провожу, - Джейн мягко взяла её под локоть. - Здесь действительно легко запутаться, если не знать коротких путей. Директорский корпус совсем в другой стороне.
Они пошли по аллее, и леди Маргарет внимательно наблюдала за профилем девушки. В её взгляде не было привычной для светских дам оценки - только теплое, почти материнское любопытство. В Джейн не было той крикливой уверенности, которой грешили остальные ученицы Академии; в ней чувствовалась тихая, глубинная сила.
- Знаете, Джейн, - Маргарет тепло сжала её руку, - я весь вечер вспоминала ваше вчерашнее выступление. Вы играли так, будто в этом зале не было никого, кроме вас и музыки. Это редкое и очень ценное качество - уметь оставаться собой, когда на тебя смотрят сотни оценивающих глаз.
- Спасибо, леди Маргарет. В этом доме трудно не потерять себя, - тихо ответила Джейн, и в её голосе прозвучала та самая искренность, которая так подкупала старушку.
Они как раз подошли к массивным дверям администрации, когда из-за угла стремительным шагом вышел Филипп. Его взгляд был направлен в пол, он явно был чем-то раздражен, но, заметив знакомый силуэт, он мгновенно преобразился.
- Карамелька! Так вот ты где, - его голос прозвучал с той самой вкрадчивой хрипотцой, которая всегда заставляла Джейн внутренне напрячься.
Но увидев бабушку, Филипп резко замер. Его плечи расправились, а лицо приняло выражение безупречной вежливости, хотя в глазах всё еще плясали опасные искры.
- Бабушка? - он кивнул леди Маргарет, скрывая удивление. - Не знал, что ты решишь навестить нас сегодня лично.
Джейн, смущенно закатив глаза от его очередного прозвища, быстро кивнула обоим. Она чувствовала, как Филипп буквально препарирует её своим взглядом даже в присутствии родственницы.
- Мне пора на следующий урок. Хорошего дня, леди Маргарет.
Она почти бегом скрылась за поворотом коридора, мечтая поскорее оказаться в классе. Филипп смотрел ей вслед с таким неприкрытым обожанием, что воздух вокруг него, казалось, вибрировал от напряжения.
- Дорогой, - Маргарет внимательно посмотрела на внука, когда шаги Джейн стихли. - Ты назвал её «карамелька»? Неужели девушка, о которой ты столько говорил... эта твоя «особенная»... это она?
- Да, бабуль, это она, - Филипп даже не пытался скрыть правду. Он жадно ловил каждое мгновение, когда мог произнести её имя или статус вслух.
- Филипп... - в голосе бабушки прорезалась тревога. - Но она ведь девушка Джека. Твоего друга. Они любят друг друга, это видели все вчера в поместье. Ты же не собираешься вставать между ними?
- Он мне не друг, бабушка, - Филипп перевел взгляд на леди Маргарет, и в его глазах вспыхнул холодный, расчетливый азарт. - Ты прекрасно знаешь, что в нашем мире не бывает друзей. Есть только те, кто успел первым, и те, кто оказался сильнее.
- Это путь в никуда, - вздохнула Маргарет, качая головой. - Сам Ричард одобрил их союз. Против воли Блэквелла-старшего не идет никто, ты же знаешь это лучше других.
Филипп лишь загадочно улыбнулся, вспоминая слова Джейн о «тени» и ту странную сделку, которую он почуял в воздухе поместья. Ричард Блэквелл никогда не делает подарков просто так.
- Бабуль, если бы дедушка или отец всегда сдавались только потому, что это «неправильно», у нас бы сейчас не было и половины того, что мы имеем. Ричард одобрил не любовь, он одобрил выгодный контракт. И я намерен узнать, в чем его суть.
Он вкрадчиво взял бабушку под руку, ведя её к кабинету директора.
- Кстати, бабуль... ты ведь хорошо общаешься с будущим сенатором Харрисом? Напомни, сколько лет его дочери? Кажется, Ричард очень тепло отзывался о перспективах объединения их капиталов...
Маргарет покачала головой, и её взгляд на мгновение стал грустным.
- Дорогой, я не думаю, что чувства - это то, во что стоит играть. Ричард вчера был слишком убедителен.
- Бабуль, - Филипп остановился, и его голос вдруг стал лишен всякого сарказма. - Ты ведь хотела бы видеть такую девушку в нашем доме? Не как гостью, а как свою невестку?
Маргарет замолчала. Перед её глазами снова возникла Джейн: её прямая спина за роялем, её ясный, лишённый страха взгляд и то, как бережно она придерживала её под локоть на аллее. В этой девочке была порода, которая не покупается за деньги. Маргарет представила, как Джейн могла бы заполнить их пустые залы чем-то настоящим.
- В ней есть то, чего нет у других, Филипп, - тихо признала она. - Это правда.
- Вот видишь. И хотеть её - не преступление, - Филипп вкрадчиво улыбнулся, и в его глазах снова вспыхнул тот самый азарт. - Ричард не «одобрил» её, бабуля. Он просто временно разрешил сыну эту слабость. Блэквелл никогда не пойдет против слияния с Харрисонами. Сенаторское кресло стоит дороже, чем мечты отличницы.
Маргарет глубоко вздохнула, представляя, какую цену Джейн придется заплатить, когда Ричард решит, что «праздник» окончен.
- Скажи честно, бабуля, - Филипп наклонился к её уху, - если выбирать между пустой куклой-дочерью сенатора и Джейн... кого бы ты выбрала для меня?
Маргарет посмотрела на внука. Она знала, что он манипулирует ею, но образ Джейн в их семье был слишком заманчив.
- Ты невыносим, - прошептала она, но в её глазах промелькнуло согласие. - Ты ищешь оправдание своей охоте.
- Я ищу справедливости, - Филипп выпрямился, и его улыбка стала почти хищной. - Джек не заслуживает её, если готов мириться с планами отца. А я... я не собираюсь мириться.
- Тем более у той девочки... - Филипп на мгновение замолчал, картинно нахмурив лоб, будто пытался выудить из памяти неважную, проходную деталь. - Как её там звали? Дочь сенатора?
- Эмма, её зовут Эмма, внучок, - Маргарет невольно улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь седых волос. - Она очаровательна в своём роде. Светловолосая, всегда в центре внимания, настоящая любимица прессы.
- Ну вот, - Филипп хищно прищурился, и в его глазах вспыхнул холодный, издевательский блеск. - У них с Джеком гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. Глупая, капризная девочка, не знающая слова «нет», и наследник империи, привыкший получать всё по щелчку пальцев. Они - идеальное зеркальное отражение друг друга.
Он сделал небольшую паузу, давая бабушке прочувствовать абсурдность этого союза по сравнению с тем, что она только что видела в Джейн.
- Ричард не ищет сыну душу, бабуля. Он ищет ему подходящую оправу, - голос Филиппа стал вкрадчивым, почти гипнотическим. - Эмма Харрис - это политический капитал. А Джейн... Джейн - это слишком яркое пламя, которое Ричард планирует потушить, как только оно выполнит свою задачу по «социализации» его сына.
Маргарет глубоко вздохнула, представляя себе эту шахматную партию. Она видела, как Филипп буквально смакует каждое слово, как его одержимость Джейн переплетается с желанием доказать свою правоту.
- Ты считаешь, что Джейн - лишь временная декорация? - тихо спросила она, глядя в упор на внука.
- Я в этом уверен, - Филипп выпрямился, и его лицо приняло выражение абсолютной, ледяной решимости. - И я не собираюсь позволить Блэквеллу-старшему выбросить такое сокровище на свалку истории только потому, что сенатор предложил ему более выгодный контракт.
Он вспомнил, как Джейн смотрела на Джека - с той самой преданностью, которая делала её уязвимой. Эта мысль обожгла его изнутри, заставляя пальцы в карманах пиджака сжаться в кулаки.
- Если Ричард играет в «тени», то я выведу эту игру на свет, - прошептал он, открывая перед бабушкой дверь в приемную. - Посмотрим, как запоет мой «друг» когда узнает, что его будущая невеста уже выбрана, и её зовут вовсе не Джейн.