48
Тишина библиотеки Академии была густой и тяжелой, пропитанной запахом старой бумаги и воска. Джейн сидела за дальним столом, обложившись томами по истории Гражданской войны. Напротив неё расположился Филипп. Он не суетился, не пытался сократить дистанцию. Он просто листал архивные документы, время от времени делая пометки изящной перьевой ручкой.
— Знаешь, — тихо произнес Филипп, не поднимая глаз от текста, — в истории всегда выигрывает не тот, кто громче всех кричит о своей победе, а тот, кто умеет вовремя уйти в тень.
Джейн молча записывала себе в тетрадь.
— Если смотреть на маневры генерала Ли через призму логистики, его поражение было предрешено ещё до Геттисберга, — негромко произнес Филипп, не отрываясь от своих записей. Его почерк был безупречным — острым и ровным, как и он сам. — Он ставил на дух армии, когда нужно было ставить на снабжение.
Джейн, сосредоточенно делавшая пометки в своей тетради, на мгновение замерла.
— Дух армии — это то, что заставляет людей делать невозможное, Сент-Клер. Логистика не объясняет, почему люди идут в атаку, когда у них нет обуви.
— Это объясняет психология, а не история, — Филипп наконец поднял голову. В свете настольной лампы его глаза казались почти прозрачными. — Но в конечном итоге побеждает тот, у кого больше ресурсов и холодный расчет. Эмоции в таких делах — непозволительная роскошь.
Джейн бросила на него быстрый взгляд.
— Ты сейчас о гражданской войне или о жизни в Академии?
Филипп едва заметно усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то горькое.
— А разве есть разница? Мы все здесь ведем свои маленькие войны за территорию и влияние. Просто вместо пушек у нас — счета в банках и нужные связи. Записывай: «Промышленный потенциал Севера превосходил аграрный Юг в три раза». Это база, которую от тебя потребует мистер Дауни на зачете.
Джейн кивнула и принялась быстро записывать цифры. Усталость навалилась внезапно, тяжелым ватным одеялом. Буквы начали плыть перед глазами, а голос Филиппа, продолжавшего рассуждать о железных дорогах, стал казаться далеким шумом прибоя.
— Ты слушаешь, Стоун? — тихо спросил он.
Она зевнула, тщетно пытаясь вернуться в строй, но буквы начали плыть и двоиться.
— Дай мне минуту, Сент-Клер, — пробормотала она, чувствуя, как голова становится свинцовой. — Я сейчас всё запишу...
Она опустила голову на сложенные руки прямо на прохладную поверхность парты и закрыла глаза. Вскоре ровное дыхание Джейн подсказало ему — она уснула.Филипп замер. Он перестал перелистывать страницы, боясь, что даже шорох бумаги спугнет этот момент. Он смотрел на неё, и в его взгляде не было привычной насмешки — только странное, почти болезненное благоговение. Он мысленно молился, чтобы она не проснулась, чтобы этот короткий эпизод их вынужденной близости продлился подольше.
Медленно, стараясь не шуметь, Филипп тоже опустил голову на парту. Теперь его лицо было напротив её. Между ними оставалось всего несколько сантиметров — расстояние, которое он не решался преодолеть, но которое позволяло ему рассмотреть каждую деталь.
Он завороженно изучал её.Длинные ресницы, безупречно белая, почти фарфоровая кожа и мягкий изгиб губ. Прядь её черных волос выбилась из прически и щекотала ей щеку. Он до боли в пальцах хотел убрать её, коснуться этой нежности, но боялся разбудить. Филипп глубоко вдохнул. Аромат лаванды, исходящий от неё, заполнил его легкие, проникая куда-то глубже, чем он был готов признать. В этот момент для него не существовало ни Ричарда Блэквелла с его планами, ни жгучая ревность к Джеку и горькое осознание того, что по всем правилам этой школы она — «чужая территория». Всё это стало неважным. Мир сузился до размеров этого дубового стола. Была только эта девочка, которая наконец-то позволила себе быть слабой рядом с ним.
Джейн спала крепко, её дыхание стало ровным и глубоким. Филипп не отрывал глаз, запоминая этот образ — беззащитный, настоящий, лишенный той колючей брони, которую она надевала каждое утро.
Джейн мило сморщила нос во сне, и Филипп невольно улыбнулся — открыто и по-мальчишески искренне. В этот момент он не хотел быть наследником империи или «Сент-Клером». Он хотел просто лежать здесь, в этой тишине, и смотреть, как она спит. Ему казалось, что если он задержит дыхание, то сможет оставить это мгновение себе навсегда — украденный кусочек счастья, где она была просто его напарницей, его Дженни.
Внезапно Джейн вздрогнула и открыла глаза. Спросонья она не сразу поняла, где находится, и несколько секунд просто смотрела в глаза Филиппу. В её затуманенном взгляде ещё не было брони, и она тонула в непривычной, обволакивающей мягкости его глаз.
Она резко вскинула голову, судорожно поправляя волосы.
— Эмм... Я уснула? Прости... Я... долго?
Филипп тоже поднял голову, мастерски имитируя легкую сонную дезориентацию и потирая затекшую шею. Ему стоило огромных усилий вернуть на лицо маску безразличия.
Джейн поспешно заправила прядь волос за ухо, чувствуя, как неловкость заполняет пространство между ними.
— Прости, я не должна была... Ты всё это время ждал?
— Полчаса, — ответил он низким, чуть охрипшим голосом. — Если честно, я и сам не заметил, как провалился. Видимо, твоя «тактика южан» действует похлеще любого снотворного. Мы квиты, Стоун.
Филипп криво усмехнулся и небрежно захлопнул книгу, которую до этого читал.
Он потянулся, демонстрируя полную расслабленность, хотя на самом деле каждая клеточка его тела всё ещё вибрировала от того, как близко он только что был к ней. Ложь далась ему легко — он не хотел, чтобы она знала, с каким жадным вниманием он изучал её лицо, пока она спала. Он не хотел, чтобы она снова выстроила свои защитные стены.
— Значит, ты тоже спал? — Джейн чуть расслабила плечи, и на её губах появилась слабая, облегченная улыбка.
— В этой библиотеке слишком душно, — пожал плечами Филипп, собирая свои вещи. — И слишком тихо. Идеальные условия для того, чтобы забыть, какой сейчас год и какой урок следующий.
Джейн бросила взгляд на часы и ахнула.
— Вот черт! Мне на работу пора! — Она начала лихорадочно сгребать вещи в рюкзак. — Прости, Филипп... точнее, Сент-Клер. Давай завтра всё доделаем? Мне правда нужно бежать!
Она вылетела из библиотеки, оставив Филиппа в оглушительной тишине. Он ещё несколько секунд смотрел на пустое место напротив себя, чувствуя, как внутри медленно оседает тепло этих тридцати минут. Он коснулся пальцами той поверхности парты, где только что лежала её голова, и тишина зала снова сомкнулась вокруг него, на этот раз — холодная и пустая.
Джек ждал её у входа в кафе, прислонившись к капоту. Он выглядел уставшим — узел галстука ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Увидев Джейн, он попытался улыбнуться, но улыбка вышла какой-то виноватой.
— Прости, детка, — он притянул её к себе, вдыхая запах кофейных зерен, который теперь казался ему самым родным на свете. — Не смог забрать после школы и отвезти на работу... Отец срочно вызвал, начал понемногу давать дела в компании. Пришлось сидеть над отчетами.
— Ничего, всё хорошо, — тихо ответила Джейн, прижимаясь к его плечу. Она чувствовала, как его сердце колотится под тонкой тканью рубашки.
Они сели в машину. Джек плавно вырулил на дорогу, но в салоне повисло странное напряжение.
— Ты не опоздала? — как бы между прочим спросил он, глядя в зеркало заднего вида. — Слышал о какой-то аварии, с транспортом сегодня были проблемы, автобусы стояли в пробке по всему району.
Джейн сжала пальцами лямку рюкзака. Она могла промолчать. Могла сказать «успела на попутке». Но Изобель учила её, что правда — это единственный фундамент.
— Нет... Чуть не опоздала, — она сделала глубокий вдох. — Сент-Клер подвез меня.
Машина на мгновение дернулась, когда нога Джека слишком резко нажала на газ. Он не повернул головы, но челюсть его заметно сжалась.
— Сент-Клер? — переспросил он, и в его голосе прорезался тот самый холодный металл. — С чего вдруг?
— Я просто уснула в библиотеке над проектом, — продолжала она, стараясь говорить спокойно, чтобы не спровоцировать взрыв. — А когда проснулась, поняла, что автобуса не будет. Он выходил следом и предложил довезти. Я не хотела опаздывать и получать штраф, Джек. Ты же знаешь, как мне нужна эта работа.
— Где ты уснула, Джейн? — он наконец повернулся к ней на светофоре. Его глаза потемнели, превратившись в две глубокие воронки. — В библиотеке? Наедине с ним?
— Мы работали над историей, Джек! — Джейн почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение от его тона. — Я вырубилась на полчаса прямо за столом. Светофор сменился на зеленый, и Джек рванул с места, вцепившись в руль.
— Вы писали конспекты, и ты... и ты просто уснула? — голос Джека дрожал от едва сдерживаемого бешенства. — Я не понял, Джейн. Ты серьезно сейчас это говоришь?
Джейн прикрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от его тона.
— Я устала, Джек. С самого утра на ногах, голова разболелась так, что в глазах темнело...
— Тогда почему ты не ушла?! — рявкнул он, когда они уже въезжали в её квартал.
— Что мешало тебе встать и уйти? Ты решила устроить шоу? Типа: «Ой, извини, Филипп, дай я посплю, а ты пока полюбуйся на меня!» Так это было?!
Джейн распахнула глаза, глядя на него с нарастающим возмущением.
— Я не думала, что усну! Я закрыла глаза на одну минуту! — она сорвалась на крик, и её голос эхом отозвался в тесном салоне. — Я не робот, Джек! Почему ты орешь на меня из-за того, что я просто человек? Машина с визгом шин остановилась у её подъезда. Джек не глушил мотор. Он с силой закрыл лицо ладонями, шумно выдыхая сквозь зубы. Секунда тишины была наэлектризована до предела.
— Джейн, ты же не... ты же не глупая! — он отнял руки от лица, и в его взгляде была дикая смесь ярости и боли. — Зачем ты это делаешь? Почему ты ведешься на все его манипуляции? Неужели ты не видишь, что он делает?
Джейн замерла на мгновение, а затем горько усмехнулась, качая головой.
— Ты сейчас меня обвиняешь? — прошептала она, и в её голосе зазвенела сталь. — То есть, по-твоему, я должна была дойти пешком до работы, опоздать и вылететь оттуда, лишь бы не задеть твое эго? Ты хоть понимаешь, что ты сейчас несешь, Джек? Ты вообще слышишь себя?!
— Мое эго?! — Джек подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. — Ты думаешь, я здесь в гордость играю, пока ты катаешься в машине с подонком, который спит и видит, как тебя растоптать? Он подвез тебя, потому что за эти пятнадцать минут в салоне он прочитал тебя как открытую книгу! Он залез к тебе в голову, пока ты спала у него под носом!
— Он просто помог мне! — выкрикнула Джейн, чувствуя, как по щекам катятся жгучие слезы. — Я не пойму... я ведь... я не сделала ничего плохого или постыдного! Но почему ты взрываешься на меня так, будто я совершила преступление?!
— Джейн! Это не из-за тебя! — Джек ударил кулаком по сиденью, отчего машина качнулась. — Это из-за него! Это он переходит все границы дозволенного, каждый сука чертов раз!!!
Тишина в машине стала плотной, почти осязаемой. Джейн видела, как тяжело вздымается грудь Джека, как он до белизны в костяшках сжимает руль. Она чувствовала, что если останется здесь еще хоть на минуту, этот воздух просто задушит её.
Она потянулась к ручке и с силой дернула её, но раздался лишь сухой, металлический щелчок — центральный замок был заблокирован.
— Джек, открой дверь, — тихо, но твердо произнесла она, не глядя на него. — Мне нужно домой. Мама ждет.
— Мы с тобой не договорили, — отрезал он. Его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения.
Джейн наконец повернулась к нему. В её глазах, обычно спокойных и глубоких, сейчас плескалась неприкрытая ярость вперемешку с разочарованием.
— О чем, Джек? — почти шепотом спросила она. — О чем нам еще говорить? О том, как ты не доверяешь мне? О том, что ты считаешь меня слишком глупой, чтобы я могла сама распоряжаться своей жизнью? Или о том, что ты готов превратить мой день в ад только потому, что Сент-Клер оказался рядом, когда тебя не было?
— О том!!! — Джек резко развернулся к ней, и его крик заполнил все тесное пространство салона. — О том, что ты для него — трофей! О том, что пока ты закрываешь глаза, он расставляет силки! Ты думаешь, это просто поездка в машине? Это его способ показать мне, что он может коснуться тебя в любой момент! А ты сидишь здесь и защищаешь его «доброту»!
— Я не защищаю его, Джек! — выкрикнула она в ответ, и слезы снова обожгли глаза. — Я защищаю себя! Свое право не быть виноватой за то, что я просто... устала! Ты орешь на меня так, будто я села в машину к убийце по собственной воле. Ты не слышишь меня! Ты слышишь только свою ненависть к нему!
Она снова с силой дернула ручку, так что та жалобно скрипнула.
— Открой. Эту. Чертову. Дверь.
Джек смотрел на её дрожащие губы, на то, как она отчаянно пытается выбраться из его машины.
С громким, коротким щелчком замки открылись.
— Иди, — глухо бросил он, отворачиваясь к лобовому стеклу. — Иди, Джейн. Раз тебе так не терпится сбежать от «допроса».
Джейн не стала ждать второго приглашения. Она выскочила из машины, и холодный ночной ветер тут же ударил ей в лицо, принося странное, горькое чувство . Она не обернулась. Она знала, что если посмотрит назад, то увидит его лицо — полное боли и ярости, — и это заставит её вернуться. А возвращаться сейчас было нельзя.
Дверь подъезда закрылась, отрезая её от рева мотора, который через секунду разорвал тишину улицы.
Джейн зашла домой, едва попадая ключом в замочную скважину. Её трясло — не от холода, а от его обвинений, которые всё еще звенели в ушах, как пощечины. Она бросила сумку на пол и бессильно опустилась на кровать, сжимая в руках телефон.
Пальцы замерли над клавиатурой. Она хотела написать ему... объяснить, закричать, извиниться — но все слова затерялись в этой оглушительной тишине квартиры. Джейн не знала, как вести себя в такой ситуации. Она не понимала, в чем на самом деле провинилась, и в то же время проклинала свою слабость.
«Вот зачем я уснула? Идиотка... просто идиотка», — пульсировало в голове. Каждая секунда молчания Джека казалась вечностью.
Вдруг телефон в руке завибрировал. Сердце Джейн подпрыгнуло к самому горлу. Она, едва дыша от надежды, посмотрела на экран, ожидая увидеть его имя, услышать его голос, пусть даже сердитый, но свой...
На экране высветился номер Филиппа.
Надежда сменилась горьким разочарованием. Она не взяла трубку. Ей было слишком больно, слишком душно от всего, что произошло. Телефон затих, но лишь на мгновение. Последовал второй звонок. Потом третий. Настойчивость Филиппа начинала пугать.
На четвертый раз она резко провела пальцем по экрану.
— Да, Сент-Клер! — почти выкрикнула она, не скрывая раздражения.
— Оу, Дженни... — голос Филиппа в трубке был непривычно мягким, обволакивающим. — Я не вовремя?
— Нет... нет, — она попыталась выровнять дыхание, прижав свободную руку к лицу. — Что-то случилось?
— Я звонил узнать о проекте... мы сегодня не дописали его, — спокойно продолжал он, словно не замечая её состояния. — Хотел узнать, ты завтра свободна? Нужно поставить точку в этой истории.
— Нет! — отрезала она, а потом, спохватившись, добавила: — Точнее... давай ты сделаешь пометки у себя, а я сейчас сяду и допишу свою часть. А утром просто сдадим его. Я не хочу больше затягивать.
— Ты звучишь так, будто готова объявить войну всему миру, — в голосе Филиппа послышалась легкая, едва уловимая усмешка. — Или только одному конкретному человеку?
— Не начинай, Филипп. Я пришлю всё на почту.
Она сбросила вызов, не дожидаясь ответа. В комнате снова стало тихо.
Она села за стол, открыла ноутбук, но перед глазами всё еще стояло лицо Джека — искаженное яростью, перекошенное от боли. Она снова и снова прокручивала его слова: «Ты для него — трофей!».
— Идиот, — прошептала она, закрывая лицо руками. — Какой же ты ревнивый идиот, Джек.
Прошел час, потом два. Джейн честно пыталась писать про Гражданскую войну, но мысли путались. Телефон молчал. Джек не позвонил. Не прислал даже короткого «Прости». Тишина в квартире была такой густой, что Джейн физически чувствовала, как между ними растет пропасть.