47
Весь вечер перед ужином Джек чувствовал себя так, словно готовился к прыжку с парашютом без страховки. Он перебрал десяток рубашек, пока не остановился на простой темно-синей — дорогой, но без кричащих логотипов. Его пальцы дрожали, когда он завязывал шнурки, и это бесило его больше всего. Он, Блэквелл, который не моргал перед лицом опасности, теперь пасовал перед дверью обычной квартиры.
На заднем сиденье машины лежал огромный букет белых лилий для Изобель и коробка коллекционного шоколада.
Он поднялся на этаж пешком, игнорируя лифт, чтобы хоть немного унять бешеное сердцебиение. У двери он замер на целую минуту, поправляя воротник, прежде чем решиться и нажать на кнопку звонка.
Дверь открыла Джейн. На ней было простое домашнее платье, волосы убраны в свободный узел, и она выглядела такой уютной и родной, что Джек на секунду забыл, как дышать.
— Привет, — шепнула она, и в её глазах плескалась смесь тревоги и нежности.
— Привет, принцесса, — выдохнул он, переступая порог.
Квартира встретила его запахом домашней выпечки, специй и чего-то неуловимо чистого. После его огромного, холодного особняка это место казалось крошечным, но невероятно плотным. Здесь каждый сантиметр был наполнен жизнью: фотографии в рамках, стопки книг, мягкий свет ламп. Джек чувствовал себя здесь огромным и неуклюжим, словно медведь в посудной лавке.
В гостиную вышла Изобель. Она была в своем лучшем домашнем платье, с мягкой улыбкой на лице.
— Добрый вечер, Джек. Рада, что вы нашли время.
Джек выпрямился, и Джейн увидела, как он на секунду задержал дыхание, прежде чем шагнуть вперед.
— Добрый вечер, Изобель. Это вам, — он протянул лилии и шоколад. — Джейн сказала, что вы любите именно такие. Спасибо большое, что пригласили меня. Это действительно много значит для меня.
Изобель приняла букет, и её глаза потеплели. Она оценила и его выбор, и то, как он старался скрыть свое волнение за безупречными манерами.
— Спасибо, Джек. Лилии мои любимые цветы.Проходите к столу. Джейн сегодня очень старалась с пирогом.
Она проводила Джека на кухню и указала на стул. Джек сел, он весь нервничал но старался не показывать.
Джейн села рядом нервно ложа ему в тарелку еду.
Изобель медленно отпила чай, не сводя проницательного взгляда с дочери. В маленькой кухне повисла тишина, в которой слышно, как бьется сердце.
—Ну чтож Джек, как же вы познакомились? — спросила она, и в её голосе не было допроса, только живое, материнское любопытство.
Джейн почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она мельком глянула на Джека, который в этот момент замер с вилкой в руке, и быстро ответила:
— В школе.
— Так вы учитесь в одном классе? — Изобель перевела взгляд на Джека, изучая его реакцию.
Джейн занервничала, её пальцы судорожно сжали салфетку под столом. В голове вихрем пронеслись кадры их первой встречи: холодный переулок, его разбитые в кровь кулаки, её страх и тот самый белый платок. Она не могла сказать правду. Не сейчас.
— Нет, — выпалила Джейн, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я... я просто заблудиласьв одном из корпусов, в первый день... и он... — она на секунду запнулась, вспоминая его тяжелый взгляд тогда. — Он решил меня проводить.
Джек едва заметно кашлянул, скрывая усмешку. Но глядя на бледную Джейн, он лишь серьезно кивнул, подыгрывая.
— Какой джентльмен, — мягко заметила Изобель, и в её глазах промелькнула искра понимания. — Приятно слышать это о вас, Джек. В наше время такая вежливость — редкость.
Джек почувствовал, как у него горят уши. Слово «джентльмен» в его адрес звучало почти как ирония, но он выдержал этот удар.
— Я просто не мог оставить её одну в такой ситуации, мэм, — ответил он, и это была чистая правда, пусть и с другим подтекстом. — Она выглядела так, будто ей действительно нужна была помощь.
Изобель тонко улыбнулась, словно чувствуя, что за этой «прогулкой по коридорам» скрывается целая лавина событий, о которых ей еще только предстоит узнать.
— Помощь... — повторила она, пробуя слово на вкус. — Что ж, Джек, я рада, что в тот день рядом оказался именно ты. Джейн иногда слишком полагается на свои карты и схемы, забывая, что жизнь — это не только правильные маршруты.
Джек накрыл ладонь Джейн под столом, и она наконец-то решилась поднять на него взгляд. В этом взгляде был и испуг от вранья, и безграничная благодарность за то, что он не выдал их «боевое» прошлое.
— Джек, вы совсем ничего не съели, пожалуйста, угощайтесь. Я очень старалась, — Изобель мягко подтолкнула к нему тарелку, и её проницательный взгляд снова переместился на дочь. — Так значит, он проводил тебя до самого класса... Поразительная галантность для первого дня. Значит вы учитесь в одном классе?
—Нет, мэм... я из параллели
—И как же вы начали общение после этого? Не думаю, что в такой огромной школе ваши маршруты могли часто пересекаться.
Джейн почувствовала, как по спине пробежал холодок,вспоминая тот день: тяжёлое присутствие Джека за спиной, его наглый тон и это бесившее её «нам в одну сторону». Она тогда решила проучить его его же оружием.
— В библиотеке, мам, — выпалила Джейн, стараясь, чтобы голос звучал максимально буднично. — Нам как раз обоим нужно было в библиотеку, и мы вместе пошли.
Джек едва не поперхнулся чаем. Он слишком хорошо помнил ту сцену. Он тогда прижал её к стенке в коридоре, самоуверенно заявив, что им по пути, а она... она просто кивнула. Сделала вид, что согласна. А когда они замерли перед дверями читального зала, она обернулась с той самой своей «стеклянной» улыбкой.
«Ой, Джек, совсем забыла... мне же сегодня совсем сюда не нужно. Приятного чтения!» — бросила она и ушла, оставив его стоять перед стеллажами с книгами, в которых он не понимал ни слова.
— В библиотеку? — Изобель удивленно приподняла бровь, переводя взгляд на Джека. — Признаться, Джек, вы не очень похожи на завсегдатая читальных залов.
Джек выпрямился, поймав умоляющий взгляд Джейн. Он понял: сейчас нужно либо подыграть, либо всё завалить. На его губах появилась та самая кривая, но теперь искренняя усмешка.
— Вы правы, Изобель, — спокойно ответил он, и в его голосе прорезалась неожиданная глубина. — В тот день я действительно пошёл туда только потому, что Джейн сказала, что ей туда нужно. Я думал, что контролирую ситуацию, но на самом деле... Это был мой первый урок: с вашей дочерью нельзя играть в «сопровождение», если она сама этого не хочет. Она мастерски выставила меня дураком прямо у дверей.
Изобель на мгновение замерла, а потом звонко рассмеялась, и этот смех окончательно растопил лед в маленькой кухне.
— Оставила у дверей? — она покачала головой, глядя на Джейн с гордостью. — В этом вся она. Джек, я начинаю понимать, чем она вас зацепила. Не каждый мужчина признает, что девчонка его обыграла.
Джек накрыл ладонь Джейн своей под столом. Он чувствовал, как её пальцы постепенно теплеют.
— Она не просто меня обыграла, мэм, — тихо добавил он. — Она заставила меня понять, что если я хочу быть рядом, мне нужно перестать преследовать и начать соответствовать.
— Расскажите немного о себе, Джек, — мягко попросила Изобель, придвигая к нему вазу с печеньем.
— Эммм... — Джек замялся, чувствуя, как слова застревают в горле. — Мне особо нечего рассказать вам, мэм. Я учусь в одной школе с Джейн. Честно говоря, стал учиться намного лучше только благодаря ей. Занимаюсь футболом... но это скорее хобби, чем что-то действительно серьезное... Я единственный сын. Есть отец и мачеха. Моя мать умерла, когда я был младше... Мне особо нечем похвастаться, мэм.
В маленькой кухне повисла тяжелая, щемящая тишина. Джейн почувствовала, как сердце больно сжалось от его слов «нечем похвастаться».Изобель внимательно смотрела на него. Она видела не наследника миллионов, а мальчика, который рано остался без материнского тепла и рос в тени холодного, властного отца.
— Мне очень жаль, Джек, — тихо произнесла Изобель, и её голос был полон искреннего сочувствия. — Прошу прощения, если затронула эту тему. Я не хотела причинить вам боль.
— Все в порядке, — Джек выдавил подобие улыбки, хотя его глаза оставались серьезными. — Это было давно. Просто... в моем доме не принято об этом говорить. Там ценятся только достижения и фамилия.
Изобель накрыла его руку своей — мимолетный, почти невесомый жест поддержки, который значил для Джека больше, чем любое признание отца.
— Знаете, Джек, — начала она, глядя ему прямо в глаза. — Иногда «нечем похвастаться» в плане наград и титулов — это самое лучшее, что можно услышать.
— Спасибо, Изобель, — прохрипел он. — Для меня это... это очень важно услышать.
Изобель отставила чашку, и в маленькой кухне воцарилась удивительная, звенящая тишина. Она долго смотрела на их переплетенные под столом пальцы, а затем подняла взгляд на Джека. В её глазах не было строгости — только бесконечная, мудрая теплота женщины, которая видела в этой жизни слишком много, чтобы судить по обертке.
— Я очень рада, что познакомилась с вами, Джек, — негромко произнесла она. — Помнится, Эрик упоминал о вас как о «знакомом с хорошим вкусом на машины»... но вы оказались гораздо больше, чем просто владелец дорогого авто.
Джек замер. Его плечи, до этого напряженные, как струна, внезапно расслабились. Он ждал допроса, ждал обвинений в своем прошлом, но встретил принятие, которого никогда не получал в собственном доме.
— Жизнь — непредсказуемая штука, — продолжала Изобель, и её голос стал чуть грустным. — Не могу сказать, что любовь способна всё пересилить... в сказки я давно не верю. Но я не тот человек, который будет решать за вас, как вам жить и в какие библиотеки ходить.
Она перевела взгляд на Джейн. В этом взгляде была такая нежность, что у Джека перехватило дыхание. Изобель снова посмотрела на него и едва заметно улыбнулась:
— Вы очень понравились мне, Джек. Но самое главное — это то, что вы нравитесь друг другу. А это значит, что я могу спать спокойно, зная, что в этом огромном городе есть кто-то, кто ждет ее у подъезда.
Джейн почувствовала, как по щеке скатилась одинокая, горячая слеза облегчения. Она сжала руку Джека так сильно, что побелели костяшки. Джек же просто не мог отвести глаз от Изобель. Он чувствовал, как внутри него окончательно рушится последняя стена.
— Спасибо, мэм, — прохрипел он, и это было самое искреннее «спасибо» в его жизни. — Я не подведу. Обещаю.
Ужин подошёл к концу. В маленькой кухне всё ещё витал аромат домашнего пирога и чая, но атмосфера стала настолько прозрачной и лёгкой, что Джеку казалось — он может взлететь. Он поднялся из-за стола, чувствуя себя странно обновлённым.
Они вышли в прихожую. Изобель обернулась и посмотрела на Джека с той самой мягкой, всезнающей улыбкой.
— И кстати, Джек, — негромко произнесла она— Джейн на самом деле любит ромашки.
Джек замер, уже держась за дверную ручку.
— Помнится, она раньше каждый день приносила домой по одной розе, — продолжала Изобель, и в её глазах плясали добрые искорки. — Думаю, они были от вас.
Джек смущённо кашлянул, чувствуя, как у него снова горят уши.
— Да, мэм... я просто... я хотел загладить вину.
— Я поняла, — Изобель тепло коснулась его плеча. — Но розы для Джейн — это слишком вычурно. Она говорит, что они пахнут претензией. А вот ромашки... это про тишину, о которой вы сегодня так красиво говорили. Просто имейте в виду на будущее.
Джейн, стоявшая рядом, вспыхнула до корней волос и закрыла лицо руками.
— Мама! — простонала она.
Изобель лишь рассмеялась — ладно, я пойду на кухню. Рада была с вами познакомиться Джек.
— и я...мэм...очень...спасибо.
Он вышел из дома и Джейн вышла его проводить.
Джек медленно повернулся к Джейн. В его взгляде больше не было растерянности — только безграничное, сияющее обожание.
— Значит, вычурные? — переспросил он, притягивая её к себе за талию и зарываясь носом в её волосы. — А я-то думал, почему ты каждый раз принимала их с таким лицом, будто я вручил тебе повестку в суд. Почему ты не сказала?
— Они были красивые, Джек, — пробормотала Джейн в его рубашку. — Просто... они были слишком... и ты их дарил с таким лицом...я видела, как тебе неудобно, Джек. Как ты мялся у стойки, как на тебя смотрели мои коллеги... Ты приходил сам, каждый день. И эта роза в твоих руках значила для меня больше, чем целый сад ромашек, потому что она была про твое упрямство и твое раскаяние.
Джек с коротким, хриплым смешком прислонился лбом к её лбу.
— Обещаю, принцесса... В Лондоне в нашем доме всегда будут стоять самые простые полевые цветы. Никакого пафоса Блэквеллов. Только мы.
Он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. Вечерний свет фонарей на лестничной клетке ложился на её лицо мягкими тенями, и Джек почувствовал, как внутри него всё переворачивается от нежности.
— Знаешь, — он криво усмехнулся, проводя большим пальцем по её скуле, — твоя мама... она видит людей насквозь.
—Мама всегда говорит, что правда — это единственный фундамент, который не дает трещин.
Он наклонился и запечатлел на её лбу долгий, трепетный поцелуй.
— Иди домой, принцесса. Уже поздно.
Джек нехотя выпустил её из объятий, сделал два шага назад к лестнице, но на полпути обернулся.
— Джейн!
— Что? — она замерла в дверях.
— Спасибо за пирог. И за то, что ты — это ты.
Он подмигнул ей и быстро сбежал вниз по ступенькам, перепрыгивая через две. Джейн стояла в дверях, пока не услышала, как внизу хлопнула дверь подъезда и взревел мотор его внедорожника.