Глава 2.Холодный жест
Максимиллиан
На следующее утро я зашел в кабинет матери. Она пила кофе, листая утренние газеты.
— Я согласен, — сказал я, не тратя времени на приветствия.
Мать подняла бровь.
— Согласен на что, Макс?
— На брак с подругой Еленики. С этой Мерьем. Она тихая, у неё здесь никого нет, она не будет устраивать скандалов из-за моих дел или Клэр. Подготовь всё. Я хочу, чтобы через месяц она была моей женой.
Мать удовлетворенно улыбнулась.
— Правильный выбор. Она хорошая девочка.
— Она — удобный контракт, мама. Не больше.
Я вышел из дома и набрал Хейза.
— Узнай, где сейчас Мерьем. И отправь туда машину. Я хочу «побеседовать» со своей будущей невестой.
Мерьем
Занятия в университете закончились, и я вышла на крыльцо, вдыхая прохладный воздух. Еленика обещала зайти, но вместо неё у входа стоял черный блестящий автомобиль. Дверь открылась, и из машины вышел тот самый мужчина со стальными глазами.
Студенты вокруг начали перешептываться. Максимиллиан выглядел здесь как инородное тело — слишком дорогой, слишком властный.
— Садись, Мерьем, — произнес он вместо приветствия. Это не была просьба. Это был приказ.
Я замерла, прижимая сумку к себе.
— Господин Стил? Что вы здесь делаете?
— Нам нужно обсудить наше будущее, — он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как пространство между нами начало искрить от напряжения. — Или ты предпочитаешь обсуждать это на глазах у всей толпы?
Я села в машину, чувствуя, как кожаные сиденья обволакивают меня холодом. Запах дорогого парфюма и табака — аромат власти — заполнил легкие. Максимиллиан сел рядом, даже не взглянув на меня. Машина плавно тронулась.
— Я не люблю тратить время на пустые разговоры, Мерьем, — начал он, глядя прямо перед собой. — Моя мать в восторге от тебя. Еленика считает тебя святой. Для меня же ты — идеальный выход из ситуации. Я предлагаю тебе брак. Ты получишь статус, неограниченный счет и жизнь, о которой другие только мечтают. Взамен мне нужна твоя тишина и безупречное поведение на публике.
Я смотрела на его безупречный профиль и чувствовала, как внутри закипает обида. Он говорил о браке как о покупке акций. Ни слова о чувствах, ни тени тепла.
— Вы закончили? — тихо спросила я.
Он слегка повернул голову, ожидая увидеть в моих глазах радость или хотя бы растерянность. Но я лишь поправила сумку и постучала по стеклу водителя.
— Остановите машину, пожалуйста.
Максимиллиан нахмурился.
— Что ты делаешь? Мы еще не договорили о деталях контракта.
— Это не контракт, господин Стил. Это моя жизнь, — я повернулась к нему, и мой голос, вопреки дрожащим рукам, звучал твердо. — Вы ищете тень? Ищите её в своих офисах. Я приехала в этот город не для того, чтобы стать чьим-то удобным аксессуаром. Ваше предложение оскорбительно.
Я увидела, как его глаза сузились. В них промелькнуло удивление, смешанное с яростью. Никто не говорил ему «нет».
— Ты понимаешь, от чего отказываешься? — прошипел он, подавшись вперед. — Один мой звонок, и твоя жизнь здесь превратится в борьбу за выживание. Ты здесь никто.
— Я — человек, — отрезала я. — А вы, кажется, забыли, что это значит. Остановите. Машину. Сейчас же.
Водитель в нерешительности посмотрел в зеркало заднего вида. Максимиллиан молчал несколько секунд, буравя меня тяжелым взглядом. Его план — сделать меня зависимой и покорной — дал трещину в первую же минуту.
— Высади её, — бросил он сквозь зубы.
Как только машина затормозила, я выскочила на тротуар. Ветер ударил мне в лицо, возвращая чувство реальности. Я не обернулась, когда черный автомобиль с визгом шин рванул с места.
Максимиллиан
Я сжал кулаки так, что побелели костяшки. Дерзкая девчонка. Она посмела выставить меня идиотом? Она думает, что её «человеческое достоинство» что-то значит в моем мире?
Я достал телефон и набрал Хейза.
— Сделай так, чтобы у Мерьем возникли проблемы в университете. И с её арендой. Я хочу, чтобы через неделю она сама приползла ко мне и умоляла принять её условия.
Но где-то глубоко внутри, под слоем льда, я почувствовал странный укол. Её взгляд... она смотрела на меня не со страхом, а с презрением. И это жгло сильнее любой ненависти.
Мерьем
Дома я трясущимися руками открыла дневник.
«28 сентября.
Он — чудовище. Он предложил мне сделку вместо жизни. Он думает, что всё можно купить. Но я видела, как он разозлился, когда я ушла. Мой «герой» из книг оказался не раненым королем, а обычным тираном.
Я боюсь, что он не оставит меня в покое. Но я скорее вернусь домой ни с чем, чем позволю ему надеть на меня этот золотой ошейник. Завтра будет тяжело. Я чувствую, что он начнет мстить»
В университете всё прошло не так, как ожидал этот тиран. Когда декан вызвал меня к себе и начал туманно рассуждать о «пересмотре квот на стипендии для иностранных студентов», я не растерялась. Я знала устав университета наизусть.
— Господин декан, — спокойно сказала я, выкладывая на стол свои идеальные зачетки и копии научных работ. — Моя успеваемость — высшая на потоке. Если моя стипендия будет аннулирована без веских оснований, я буду вынуждена обратиться в международный отдел и посольство моей страны. Это создаст ненужный шум для репутации вуза.
Декан замялся, отвел взгляд и... отступил. Я вышла из кабинета с высоко поднятой головой. Победа. Маленькая, но моя.
Однако радость была недолгой. Стоило мне выйти на улицу, как телефон завибрировал. Звонил арендодатель, старый господин Берг, который всегда был ко мне добр.
— Мерьем, деточка, прости... — его голос дрожал. — Мне ужасно неудобно, но планы изменились. Появился покупатель, он предложил наличные сразу. Вся сумма за квартиру. Одно условие — она должна быть свободна завтра к полудню.
— Что? Но господин Берг, у нас договор! До конца семестра!
— Прости, — он почти плакал. — Мне... мне настоятельно рекомендовали не отказываться от этой сделки. У тебя есть время до утра. Вещи можешь оставить в гараже, но жить там больше нельзя.
Я опустила руку с телефоном. Всё внутри похолодело. Это он. Максимиллиан Стил. Он не смог сломать мой дух в университете, поэтому решил вышвырнуть меня на улицу.
Максимиллиан
Я сидел в своем офисе, вертя в руках тяжелую ручку. Хейз зашел с докладом.
— Господин Максимиллиан, с университетом не вышло. Девушка оказалась на удивление юридически подкованной. Декан побоялся скандала.
Я усмехнулся. Моя маленькая фармацевтка умеет кусаться. Это даже заводит.
— А квартира?
— Тут всё успешно. Господин Берг согласился продать объект нашей подставной фирме. Сегодня вечером она окажется на улице.
Я посмотрел на часы. На улице собирались тучи, обещая холодный ливень. Идеально. Когда она промокнет до нитки, когда поймет, что в этом огромном городе ей некуда приткнуть голову, она сама найдет дорогу к моему порогу.
— Хейз, подготовь гостевую комнату в моем крыле. Не в главном доме, а именно в моем. И... — я на мгновение запнулся. — Купи корзину ромашек. Поставишь на стол. Пусть знает, что я победил.
Мерьем
Я сидела на своих чемоданах прямо на тротуаре. Ливень начался внезапно, тяжелые капли мгновенно пропитали мой тонкий плащ. Мимо проезжали машины, обдавая меня грязной водой.
Еленика была вне зоны доступа — она улетела на выходные к родителям в другой город. У меня не было никого. Совсем никого в этой чужой стране.
Я открыла дневник, стараясь укрыть его от дождя.
«29 сентября.
Он выиграл. Не честно, не красиво — просто купил мою жизнь, как кусок земли. Я сижу под дождем и ненавижу его каждой клеткой своего тела. В моих книгах герои совершали безумства ради любви. Максимиллиан совершает их ради власти.
Он ждет, что я сдамся. Но он не знает... Я не приду к нему. Лучше я буду спать на вокзале, чем в его золотой клетке».
В этот момент к бордюру медленно подкатил знакомый черный автомобиль. Стекло опустилось, и я увидела его лицо. Он выглядел безупречно — ни одной капли дождя на дорогом костюме.
— Ну что, Мерьем? — его голос был тихим, но отчетливо слышным сквозь шум ливня. — Гордость греет лучше, чем теплая постель? Садись в машину. Это последнее приглашение. Дальше будет только принуждение.
Я посмотрела в его стальные глаза. В них не было сочувствия — только ожидание триумфа. Он ждал, что я сейчас схвачу свои чемоданы и прыгну на заднее сиденье, благодаря его за «спасение».
— Моя гордость не греет, господин Стил, — тихо сказала я, вытирая воду с лица. — Но она не дает мне превратиться в грязь под вашими ногами.
Я медленно встала, проигнорировав его протянутую руку, которой он хотел открыть дверь. Взяв ручку чемодана, я повернулась к нему спиной.
— Куда ты собралась? — его голос стал резким, в нем проскользнули нотки недоумения. — У тебя нет денег на отель, Хейз заблокировал твои карты.
Я не обернулась.
— В этом городе есть места, где человечность важнее ваших банковских счетов.
Я зашагала прочь по мокрому асфальту. Каждое движение давалось с трудом — чемодан стал неподъемным от воды, а холод пробирался до костей. Я знала, что в общежитии университета есть социальный блок для экстренных ситуаций. Это не VIP-комната, это старые койки и общая кухня, но там не было Максимиллиана Стила.
Максимиллиан
Я смотрел ей в след, и внутри меня закипала не просто ярость — это было нечто новое. Ощущение полного поражения. Она уходила под проливным дождем, маленькая, хрупкая, но такая недосягаемая.
— Господин? Поехать за ней? — осторожно спросил водитель.
— Нет, — отрезал я, сжимая кулаки. — Пусть идет. Посмотрим, на сколько её хватит в комнате с пятью соседками и тараканами.
Я захлопнул дверь машины. Всю дорогу до дома я молчал, но перед глазами стояла её прямая спина. Она предпочла нищету общежития моему покровительству. Мой план не просто «не пошел правильно» — он с треском провалился.
Мерьем
Общежитие встретило меня запахом дешевого чистящего средства и гулом голосов. Комендантша, суровая женщина в очках, долго изучала мои документы, но, увидев мою зачетку и мое промокшее состояние, смягчилась.
— Ладно, сиротка. Есть одно место в шестом блоке. Но учти — отопление там включат только через неделю.
Я кивнула, не в силах говорить. Добравшись до своей койки, я первым делом достала из сумки дневник. Он был завернут в пленку, поэтому не пострадал.
«29 сентября. Полночь.
Я в общежитии. Здесь холодно, пахнет старой пылью, и у меня нет даже чашки чая. Но я чувствую себя свободнее, чем когда сидела в его машине. Максимиллиан думает, что он бог, раз у него есть ключи от всех квартир в этом городе. Но он забыл, что у меня есть ключи от моей совести.
В книгах, которые я читаю, за такой дерзостью всегда следует месть. Я знаю, он не оставит меня в покое. Он привык получать то, что хочет. Но я не трофей. Я не вещь.
Интересно, каково ему сейчас в его пустом, огромном доме? Наверное, он злится. Злость — это всё, на что способен монстр, когда понимает, что его власть заканчивается там, где начинается чужая честь».
Я свернулась калачиком под тонким одеялом. Дрожь никак не проходила, но, закрывая глаза, я видела его лицо в окне машины — его самоуверенность сменилась секундным замешательством. И это была моя самая большая победа.
Дрожащими пальцами я набрала номер Еленики. Как только я услышала её голос, плотина рухнула. Я рассказала ей всё: про «сделку» Максимиллиана, про выселение из квартиры, про его холодный взгляд в машине и про сырую комнату в общежитии, где я сейчас сижу.
— Он сделал ЧТО?! — голос Еленики в трубке дрожал от ярости. — Мерьем, я знала, что мой кузен не подарок, но это... это за гранью. Он настоящий монстр! Подожди, я завтра же вернусь и...
— Нет, Еленика, не надо, — я вытерла слезы рукавом промокшего плаща. — Если ты вмешаешься, он решит, что победил, и я снова от кого-то завишу. Я справлюсь сама.
— Но как? У тебя же нет денег, он заблокировал всё!
Я посмотрела на свои руки. Руки будущего фармацевта. Я знала латынь, знала составы лекарств и химические формулы.
— Я найду работу, Еленика. Я фармацевт. В этом городе аптеки на каждом шагу. Я буду работать в ночные смены, буду копить каждую копейку. Я найду жилье сама. Без его «помощи» и без его золотых клеток.
Максимиллиан
Я стоял у окна в своем кабинете, сжимая бокал с виски. На столе стояла та самая корзина с ромашками, которую я заказал, чтобы поиздеваться над ней. Теперь они казались мне насмешкой надо мной.
— Она в общежитии, господин, — доложил Хейз, не поднимая глаз. — В социальном блоке. Там очень плохие условия. Холодно.
— Пусть померзнет, — отрезал я, хотя внутри кольнуло странное чувство. — Через два дня она поймет, что гордость не накормит и не согреет.
— Есть ещё кое-что. Она не просто сидит там. Она обзвонила все круглосуточные аптеки в районе университета. Кажется, она ищет работу фармацевтом. Ночные смены.
Я замер.
— Работу? Она собирается работать после учебы?
Я вспомнил её хрупкие плечи под дождем. Она хочет независимости? Она хочет накопить денег и уйти из-под моего контроля еще дальше?
— Хейз, — я повернулся, и мой взгляд стал еще холоднее. — Узнай, в какие аптеки она подала резюме. Купи ту сеть аптек, в которую она пойдет. Если она хочет работать — пусть работает на меня, даже не зная об этом. Я хочу знать о каждом её шаге.
Мерьем
На следующее утро я замазала синяки под глазами и отправилась на поиски. Удача улыбнулась мне в небольшой аптеке на окраине. Заведующая, строгая женщина, проверила мои знания.
— Хм, латынь на отлично. Составы знаешь. Нам нужен ночной дежурный. Зарплата небольшая, но есть премии. Берем на испытательный срок.
Я вышла из аптеки и впервые за эти дни улыбнулась. Я достала дневник прямо на лавочке в парке.
«30 сентября. День.
У меня есть работа! Я буду фармацевтом. Каждая таблетка, которую я продам, каждый рецепт, который я проверю — это мой шаг к свободе от Максимиллиана.
Интересно, что он сделает, когда узнает? Будет смеяться над моей "нищенской" работой? Пусть смеется. Пока он считает свои миллионы, я считаю свои первые честно заработанные копейки. В моих книгах героини часто попадали в плен. Но я не в плену. Я на войне. И моё оружие — это мой труд».
Я не знала, что владелец этой сети аптек сменился сегодня утром. И что за камерой наблюдения в торговом зале уже следит пара стальных глаз, наблюдая за тем, как я бережно расставляю лекарства на полках.