Глава 14. Разоблачение из прошлого
Максимиллиан
Последние два месяца были самыми счастливыми в моей жизни. Мы с Мерьем заново узнавали друг друга. Я видел, как она расцветает: она вернулась к учебе, её глаза снова сияли, а по вечерам мы долго гуляли в саду, обсуждая всё на свете. Я почти поверил, что кошмар из «той жизни» стерся навсегда.
Дневник я хранил в потайном сейфе своего кабинета. Я не мог его уничтожить — он напоминал мне о том, какую цену я заплатил за свою нынешнюю человечность. Но я совершил ошибку. Я доверился системе безопасности, которую Клэр знала слишком хорошо.
Клэр
Я потратила недели, подкупая охрану и изучая графики. Я знала, что у Макса есть секрет. Он изменился слишком внезапно, слишком радикально. И когда я наконец вскрыла этот сейф и прочитала тетрадь... я не могла поверить своим глазам.
Там не было просто записей Мерьем. Там были приписки Макса, сделанные его почерком на полях: «Я не пришел в больницу... Я убил нашего ребенка... Я видел, как она умирает...»
Это выглядело как бред сумасшедшего, но это было идеальное средство, чтобы уничтожить его счастье. Если Мерьем прочитает это, она решит, что он окончательно сошел с ума или что он скрывает от неё нечто чудовищное.
Мерьем
Вечер был теплым, и я ждала Макса к ужину. Но вместо него в гостиную вошла Клэр. Она выглядела торжествующей, а в руках сжимала знакомую мне тетрадь в кожаном переплете. Мой дневник.
— Что ты здесь делаешь? Макс запретил тебе...
— Оставь эти формальности, дорогая, — Клэр швырнула дневник на кофейный столик. — Твой муж — не просто лжец. Он больной человек. Посмотри, что он пишет на страницах твоего прошлого.
Я дрожащими руками открыла дневник. Я видела свои записи, но рядом с ними были пометки Максимиллиана. Моё дыхание перехватило.
«1 декабря. Она потеряла ребенка в той жизни... Я не был рядом... Я найду тех, кто её избил, и уничтожу их в этот раз...»
Я листала страницу за страницей. Там описывались события, которых не было. Моя смерть на его руках, его плач над моим телом, выкидыш... Всё это было написано так детально, так страшно, будто он действительно это прожил.
— Он бредит, Мерьем, — прошептала Клэр, наклоняясь ко мне. — Он вообразил себе какую-то другую жизнь, где ты умерла по его вине, и теперь он "играет" в доброго мужа из-за своих галлюцинаций. Ты живешь с сумасшедшим.
Максимиллиан
Я вошел в дом и сразу почувствовал неладное. В гостиной стояла тишина, от которой веяло смертью.
Я увидел их. Клэр, стоящую с победной улыбкой, и Мерьем... Она сидела на диване, бледная как мел, прижимая дневник к груди.
— Мерьем, — выдохнул я.
Она подняла на меня глаза, полные ужаса и непонимания.
— Макс... что это? Почему ты пишешь о моей смерти? Почему ты пишешь, что я потеряла ребенка? Этого не было! Мы женаты всего несколько месяцев!
Я посмотрел на Клэр. В её глазах была жажда разрушения.
— Ты всё-таки сделала это, — тихо сказал я ей. — Ты принесла яд в этот дом снова.
Я подошел к Мерьем и сел перед ней на пол, как в тот день после поездки к Бергу.
— Ты должна мне поверить, Мерьем. Это не бред. Это... — я запнулся. Как объяснить невозможное? — Это то, что случилось бы, если бы я не изменился. Это моя память о мире, где я тебя потерял.
— Ты хочешь сказать, что время вернулось назад? — она смотрела на меня, как на безумного. — Макс, это звучит как безумие! Клэр говорит, что тебе нужно лечиться...
Мерьем
Я смотрела то на Макса, то на Клэр. В дневнике были детали, которые мог знать только он... или которые были настолько личными, что их нельзя было выдумать. Он описывал мои чувства в больнице так точно, будто сам их чувствовал.
В этот момент я поняла одну вещь. Неважно, вернулось ли время вспять или он действительно болен. Важно то, почему он это написал. Эти записи были полны такой невыносимой боли и любви, какую нельзя сымитировать.
Я встала и посмотрела на Клэр.
— Уходи.
Клэр опешила.
— Что? Ты не слышала? Он возомнил себя путешественником во времени! Он опасен!
— Единственная, кто здесь опасен — это ты, — я указала на дверь. — Ты украла личную вещь и пришла сюда, чтобы причинить боль. Если мой муж верит, что он спасает меня от какой-то страшной судьбы — значит, он любит меня больше, чем кто-либо в этом мире. Убирайся.
Когда Клэр, кипя от ярости, покинула дом, в комнате повисла тишина. Максимиллиан всё еще сидел у моих ног, не смея поднять глаз.
— Это правда, Макс? — прошептала я. — Ты видел мою смерть?
Он медленно поднял голову. В его глазах была та самая вековая усталость.
— Да. И я сделаю всё, чтобы те страницы никогда не стали реальностью.