ГЛАВА 11: Не хочу быть одна.
На утро, девочка проснулась с болями ниже живота в постели насильника, подняв одеяло и посмотрев, что же происходит. На ней не было одежды, как и на нём, на постели какие-то следы, под ней... Следы крови...
Это сильно испугало её, заставив глаза расширится от страха, а сердце ещё учащенне забиться. Она не заметила, как Демид сел рядом и предательски уткнулся губами ей в щеку.
—Мори, милая моя Мори, ты помнишь, как вела себя этой ночью?
Она смотрела на него со страхом, неприязнью, и было страшно слышать, что же он расскажет...
—Н-нет... Расскажи... Почему под мною кровь...
Говорила она с какой-то осторожностью, а он же с какими-то намёками.
—Когда мы напились, ты меня повалила и начала раздевать а потом... Сделала всё сама. Ах, как же мне понравилось, когда мы делали это целый час... Разные позы... Мне понравилось, но почему-то на щеках твоих катились слёзы. Я думаю, это от наслаждения, так ведь?
Морошку очень сильно испугала эта правда, она будто бы убивала изнутри. Он же, искал подтверждения своим фантазиям, и боясь последствий, она кивнула.
—Д-да... Ты прав... Понравилось...
—Очень?
Каждый подобный вопрос заставлял её чувствовать ещё большую неприязнь ко всему тому что было, заставляя чувствовать вину и стыд. "Как так вышло? Блять, я ничего не помню... Если я и не помню, то зачем я это сделала? Может, он как-то опять заставил? Даже если так этого нельзя было делать! Я же знаю, как это больно!"
—Очень...
Ответила она говоря себе под нос, зная, что врёт, но по другому нельзя было.
Она всё ещё видела, что обнажена до сих пор перед ним, и что он обнажен перед ней. Ей вновь приходилось наблюдать те подробности тела, которые до последнего не хотелось, и понимала, что с ним это насилие, как бы ей не хотелось в это верить.
Он обнял её, снова властно перебирая её волосы пальцами и касаясь губами к макушке.
—Я сегодня работаю, скоро вот пойду на работу, буду на дому ученику разъяснять литературу...
Говорил он приглаживая её волосы. Она же, испугалась остаться одной, одной со своими мыслями, и продемонстрировав ему его любимый сценарий — прижалась губами к его, да бы показать, что он для неё важен.
—Ты хотя-бы на кухне со мной побудешь?...
Говорила она совсем тихо, будто бы за эти слова следовало наказание.
—Буду, конечно...
Ответил он вздыхая, ели как гладя по голове, от чего у девочки пошли по телу мурашки, не от приятных ощущений, а от тревоги.
***
На кухне оба завтракали омлетом с чаем, и пока она смотрела в окно на котором были решётки, он смотрел на неё, будто бы вновь придумывая новую "игру". Она вилкой отделяла куски и клала себе в рот, смотря в тарелку как шанс скрыться от его хищного взгляда, ведь теперь поселился новый страх, страх той связи с ним в постели, это было страшно, это было больно.
Морошка доев завтрак пошла мыть свою тарелку и чашку, а Демид за мытьём посуды наблюдал, будто бы в её обычных действиях что-то было, чего он сказать не может. Голубоглазый мужчина стал собираться на "работу", сложил нужные тетради в дипломат и оделся в одежду в которой Морошка привыкла его видеть в школе - тёмно-синий пиджак, чёрные брюки и коричневые туфли.
—Мо, проводи меня что-ли!
Крикнул он из коридора, будто бы звал не человека а ручного зверька. Девчонка же напряглась от его крика, поэтому подбежала в ту же секунду. Он нагнулся к её лицу и впился губами в её, держа ладонью её за подбородок.
—Люблю тебя.
Прошептал он на ухо ей.
—И я тебя...
Произнесла она стараясь говорить громче, чтобы не оставить у него каких-либо сомнений, ведь по его мнению, её неуверенный тон мог показаться обратным её словам, которые она выдавила из себя.
Он ещё раз осмотрел дом, прежде чем уйти, открыл дверь и вышел, закрыв все пять замков. Морошка услышала лязг первого, затем второго, третьего... все пять замков, что он установил ранее, щёлкнули один за другим, отрезая её от мира. Этот звук, такой привычный, но после того, что произошло, наполнил её абсолютным ужасом, чуть испугав его пленницу, словно она осознала, что теперь заперта не просто в доме, а в могиле.
Морошка ещё несколько секунд стояла перед дверью, проворачивая тот момент прощания с "поцелуем" в голове, будто бы его нужно было запомнить на всю жизнь. Она поняла, что вновь осталась одна со своими мыслями, и они снова её пугали. Они нашептывали ей о грязи, об унижении, о том, что она теперь "другая", навсегда помеченная.
Она чувствовала, что тот, кто её так сильно держит при себе, тот, кто был её единственным (пусть и кошмарным) миром, взял и бесцеремонно бросил, оставив её наедине с её сломанной реальностью
Она протянула руку к подбородку, схватив его сильно, повторяя его движения, будто бы вновь поглощая себя в воспоминания и тот момент, когда ей хотелось ощутить, что она живая, что он может её коснуться, и ложное ощущение что она ему "нужна".
А когда спустя два часа он вернулся, она будто по команде от услышанного тяжёлого щелчка дверных замков, который был для неё теперь сигналом к неизбежному, пошла к нему, с улыбкой на губах, не осознавая, что и та фальшивая...
Он же, разуваясь в коридоре и натянув улыбку, обнял её, заманив в клетку "заботы" и "любви" из своих же рук, а она отчаянно, судорожно цепляясь за всю иллюзию его клетки вцепилась в него, не замечая как касается губами его щеки и шеи, словно пытаясь впитать в себя его присутствие, его "реальность", чтобы не остаться в пустоте.
Морошка, как только он шёл в сторону спальни чтобы скинуть с себя пиджак, шла за ним, мысленно надеясь коснуться его, дабы снова удержаться в этом мире в иллюзии любви. Она скучала, но не за ним, а за хоть чем-то реальным. Демид сел на край кровати, с интересом смотря на девочку, пока та безэмоционально смотрела на него.
—Ты как?
Спросил он, смотря на неё вопросительно.
—Я нормально... А ты? Расскажи что-нибудь про работу, как тебе подрабатывать репетитором?
Ответила она приближаясь к нему и усаживаясь рядом, слыша его привычно быстрые, но сейчас кажущиеся абсолютно пустыми рассказы по поводу этой подработки. Её разум едва цеплялся за слова, пока она прижалась к его плечу, очень медленно, плавно, фальшиво "наслаждаясь" моментом этих ощущений "жизни" рядом с ним, и его же движениями гладя по голове мужчину.
Его дыхание щекотало шею, а прильнув к его плечу в груди становилось жарко, будто бы что-то пылало, что не могло успокоиться даже рядом с казалось ей "безопасным". Гладя его волосы, голова его была теплая, но спутанные русые волосы было гладить не особо приятно.
***
Вечер и ночь прошли уже мучительно "рутинно" в этой клетке. Каждый час тянулся бесконечно, повторяя заученные движения. Он готовил на кухне, его движения были размеренными, хозяйскими, а она сидела в интернете в его телефоне, лёжа уже на привычном диване, пальцы бездумно скользили по экрану, не в силах сосредоточиться ни на чём реальном.
Она мылась в сырой и ржавой ванне, где плесень проступала по швам, а вода пахла металлом. Каждый вечер это было одно и то же: тяжёлые капли с крана, неприятный холод плитки под ногами. Потом сидела за столом и ела еду, которая казалась безвкусной, но которую она механически поглощала, а затем ложилась спать в его постель, пропитанную его запахом, который вызывал странную, отчаянную потребность в его присутствии.
И ничего в эти месяца, с июля по август, ничего не менялось, он всё также подрабатывал репетитором, она всё также смирно ждала его, пытаясь себя занять чем-то, покуда он на работе. Морошка готовила, прибирала в доме, каждое движение было механическим, почти ритуальным, чтобы отвлечься от собственных мыслей об одиночестве, о бессмысленности её существования, которые сжирали её изнутри, угрожая поглотить последние крохи её личности.
Но уже в августе, Демид начал подготавливаться к новому учебному году в школе, и для Морошки это значило что она снова будет его редко видеть, однако, он построил такой режим: "днём пока я на работе ты спишь, ночью я провожу с тобой время". Морошка слушала, понимая, что это не просьба, а приказ. В душе поднялась волна удушающего бессилия, но в то же время мелькнула и странная мысль: хотя бы так он будет рядом. Хоть что-то. Хоть ночью
И таки да, когда настал сентябрь, Морошка стала придерживаться его нового режима, засыпая днём, пробуждаясь вечером или в ночи. Так и было в этот день, когда она всё же проснулась днём, наблюдая за окном, как листья желтеют, словно мир там, снаружи, продолжал жить и меняться, а она оставалась застывшей во времени. Как небо становилось всё серым и мрачным, а трава за окном с решетками выцветает, отражая её собственное увядание и безнадежность
На часах что были на кухонной стене показывало два часа дня, голова слегка кружилась, а глаза слипались. Она зевая сидела на кровати наблюдая,что творится за окном, и встав голыми ногами на холодный липкий пол, она пошла на кухню, захотелось рассмотреть погоду по лучше в окнах на кухне.
Осень всегда её опечаливала, но зато ночью всё не так уж и плохо, Морошке нравилось, что ночью не видно этих страшных серых туч, ведь они скрыты тьмой ночи. Выйдя из ванной, она вновь легла в кровать, свернувшись клубком под одеялом, словно пытаясь спрятаться от дневного света и отчаяния, и закрыла глаза. Ждать ночи. Ждать его. Ждать хоть какого-то смысла в этой новой, извращенной жизни.
Всё же, она проснулась от того, что чувствовала как кто-то трясёт её за плечо.
—Мори, просыпайся, уже ночь.
Услышала она до боли привычный голос Демида. Он открыла глаза и увидела его лицо, и почувствовала как губами он касался её губ, потрепав её волосы на голове. Морошка присела, и зажмурила глаза от того что он включил свет. Она фыркнула и встала на ноги, снова шагая в ванну, дабы умыться, почистить зубы и причесаться.
Она захлопнула дверь и посмотрела на себя в зеркало, улыбнувшись отражению, будто бы пытаясь убедить себя, что эта девочка в зеркале ещё способна на какие-то эмоции, или нарисовать на этом чужом лице хоть толику привычной нормальности. Почистив зубы и умыв лицо водой, она взяла расчёску, что лежала на раковине и расчёсывала локоны, смотря на своё отражение в зеркале, будто бы не верила, что это она, и всё это происходит именно с девочкой в зеркале.
Выйдя из ванной, она села на диван в зале, на котором сидел Демид. Он рукой подхватил её за талию и прижал к себе, коснувшись губами её лба.
—Я скучал...
Прошептал он ей на ухо, из-за чего она пошла по его сценарию - коснулась губами его щеки, ответив:
—Я тоже...
Морошка хотела о чём-то поговорить, ей хотелось каких-то слов, разговоров, дабы почувствовать хоть на миг себя "с тем человеком".
—Дема, тебе нравится ночь?
Прошептала она, будто бы в доме кто-то спит.
—Нравиться, я чувствую, что ночью все люди остаются один на один с собой, ну и дают себе быть настоящими.
Произносил он поглаживая её плечо, смотря в потолок.
—А тебе?
Оживлённо спросил он смотря ей в глаза.
—Нравиться... Я не вижу серых облаков которые в осеннее время года мне не нравится... Тьма ночи скрывает всё...
Ей хотелось сказать "и скрывает нас настоящих", но вынуждена была сказать:
—И пробуждает нас настоящих... Я не люблю когда мы с тобой молчим, я хочу что-то слышать...
Голубоглазый мужчина взял в руки телефон, что лежал прямо возле девочки, и дал ей в руки.
—Включи музыку, музыканты не бояться говорить правду и писать откровенные тексты.
Морошка задумалась над его словами, сосчитав что это действительно единственная правда, которую он когда-либо ей говорил. Она включила альбом группы "Последние Танки В Париже", что по её мнению кричали о жизни. Девочка лягла ему на бедра, смотря ему в глаза, будто бы если всмотрится тщательнее то сможет прощупать дно его души, которая настораживала её, от которой бежали мурашки по коже.
—Мось, а ты когда родилась?
Говорил он всё поглаживая её по голове.
—Ну... 2009 года, второго октября... А что?
—Да вот уже просто сентябрь, у меня вот в октябре день рождения, вот и думаю, может у тебя тоже близится такой день...
Морошка таращилась в потолок, чувствуя его тяжёлую, грубую ладонь, словно прессующую её волосы к черепу, и вновь сердце бешено забилось, будто бы тело кричало о чём-то, но девочка предпочла заглушить это беспокойство хоть чем-то, потому и спросила его о том что впервые возникло в голове:
—А если у тебя день рождения в октябре, то в какой день?
Он опять тяжело, почти раздражённо вздохнул, будто бы и вовсе не хотел рассказывать, или же наслаждался её нетерпением.
—23 октября... Я родился в 1997 году...
—Ясно... А что расскажешь про школу?
Морошка постаралась вновь вернуть ту иллюзию "здоровых отношений", стараясь заглушить бешеный стук в сердце и почувствовать ложное ощущение "комфорта".
—Хах, ничего интересного... Но для моей профессии то, что я классный руководитель уже 10-того класса - приемлемо, хотя, я преподаю меньше года... Подобная профессия - для меня приемлема, мне нравится.
—Рада это слышать...
Морошка надеялась что именно разговором она сможет повлиять на быстрое сердцебиение, будто бы отвлечься она сможет переубедить свой организм, что всё в порядке. Но сердце всё ещё колотило в груди, и она предпочла сесть рядом с ним, обняв его рукой. Однако, даже так, сердце забилось намного учащённее. Она чувствовала, что это из-за того, что что-то не так, но не могла понять, из-за чего.
—Мо, а что бы ты хотела на день рождения?
И девочке хотелось ответить "увидится с мамой", но ей пришлось придумать что-то другое.
—Радио
—Просто радио? Обычное?
Спросил он будто бы она попросила его не о подарке, а о просьбе поесть.
—Обычное радио... Желать мне больше нечего...
Отчаянно ответила девочка, вздыхая и понимая, что кроме него, теперь она не увидит других людей. Пока он рядом, пока он контролирует её.
—Демид, я есть хочу...
—Ну если хочешь то иди готовь.
Ответил он, смотря куда-то в стену.
—Выходит, мне на тебя еду тоже рассчитывать?
—Именно, Мося.
Ухмыльнулся он уголком рта, на секунду глянув на неё. Морошка же, включив свет на кухне принялась готовить омлет. Открыв ржавый, скрипучий холодильник, она взяла четыре яйца, которые положила на стол и открывая скрипучие ящики взяла тарелку, в которой их и взбила, добавив молоко и муку. Достав сковороду, она налила туда подсолнечного масла и вылила смесь туда, накрыв крышкой.
Шагая по скрипучему и липкому полу, Морошка встала перед Демидом, который пуская сигаретный дым со рта смотрел прямо на неё.
—Ну ты хотя-бы посуду помоги помыть...
Жалобно прозвучал её голос. Он раздражённо закатил глаза, фыркнув и пошёл на кухню, откуда послышался небрежный громкий звук воды с под плохо прикрученного крана. Морошка же вскоре тоже пришла на кухню, перевернув омлет двумя вилками. Она посмотрела на Демида, думая, что он держит на неё обиду из-за, казалось бы, крохотной просьбы.
—Что случилось?
Послышался её тихий голос.
—Всё нормально, не обращай внимания. -послышался грубый низкий тон.
—Точно?
Спросила она обняв его сзади, думая, что именно этот жест укрепляет их "здоровые отношения", и укрепляет её иллюзию этих отношений.
—Точно.
Более мягко ответил он, удовлетворённый её жестом взял её за подбородок и коснувшись губами её губ. Она застыла, от чего по коже пробежали мурашки, а сердце вновь бешено забилось. Он внушил ей, что это из-за того, что она его любит, но на самом деле, это было из-за страха.
Морошка вернулась к своему блюду, выложив его на тарелку, сидя за столом и наблюдая как Демид просто оставил жирную сковороду в раковине, присев рядом с ней.
—Ну что, как омлет?
—Мне нравится.
—Дашь поесть?
—Нууу... Я подумаю.
Ответила Морошка подмигнув ему со смешком. Демид же с вилкой в руке взял из её тарелки кусочек, который положил себе в рот.
—Так нечестно!
Воскликнула Морошка, подражая его фантазии о фантазии о "обиженной злой девочки". Он же тихо с этого посмеялся, ткнув указательным пальцем в её кончик носа.
—Я наверное скоро сдохну, если не буду спать. Из-за нашего нового режима я теперь вообще не сплю.
Он говорил об этом так, будто бы это что-то смешное, что даже собственная смерть не кажется чем-то печальным, он смеялся со своих слов.
—Нууу... Завтра уж два дня выходных... Ты сможешь выспаться.
Проронила Морошка смотря в пол, водя пальцем по столу, смотря на него с под лба. Взгляд её был усталым, из-за чего поджались к черепу большие кошачьи ушки.
—Хах, Мори, не всё так просто... Я должен хотя-бы в воскресенье заняться к примеру планированию расписания на всю неделю... Работа меня не покидает ну ни как. Но всё же да, в пятницу как я прийду с работы — я откинусь спать.
Проговаривал он смотря в окно, тёмное, покрытое ночью пространство.
—Демид, а у нас всё серьёзно?
Вдруг послышался ели как слышный голос Морошки. Ей хотелось было спросить: "а всё ли настоящее? Ты тоже?" Но она вновь подыгрывала его игре, стараясь угодить его желаниям и не разочаровать, ведь боялась, что он её ударит, а может что и похуже, это главный страх, в неосознанном ей выживании.
—Всё серьезно, ты - моя, я - твой. Почему спрашиваешь? В чем-то сомневаешься?
Девочка помотала головой, ощущая, как сердце бьётся учащение, и наверняка можно уж сказать, что от страха.
—Нуу... Я тебя иногда не понимаю.
Отмахнулась она.
—Жаль... Ну что ж, буду стараться говорить понятнее... Извини.
Неискренне ответил он. В его глазах на мгновение мелькнуло холодное, расчётливое понимание: он знал, что все эти слова, вся эта "забота" лишь часть его тщательно выстроенной игры. Они были инструментом, чтобы подчинить Морошку, запереть её ещё глубже в его реальности.
Он осознавал фальшь, но цинично игнорировал её, потому что это давало ему власть. Его устраивало, что Морошка шла по этому сценарию, потому что это означало его полный контроль.
В доме звучала музыка, на диване он прижимал её к себе, гладя по спине, после чего за нетерпением чувства одиночества в этом пространстве, Морошка подняла на него взгляд и спросила снова:
—Тебе какие жанры фильмов нравятся?
—Хороший вопрос... Честно, без понятия, но скорей всего комедии и ужасы. Просто бывало, что когда я принимал мефедрон и отходил от него, видел что трогаю себя когда на экране полное мясо.
Его голос был на удивление ровным, почти безразличным, словно он говорил о погоде, а не о чем-то чудовищном. Морошку эта информация напугала, ведь теперь появился ещё больший страх того, что он может не осознавать что делает, пока под наркотическим эффектом. От этого по спине пробежала дрожь, а глаза расширились.
—А тебе?
Послышался его вопрос.
—Наверное семейные фильмы, ну или же драмы... -ответила она едва слышно, словно боясь, что её выбор покажется ему недостаточно "интересным" или "правильным
—Может, в таком случае посмотрим что-то? Что хочешь посмотреть?
Спросил он выключая музыку на телефоне, зайдя в интернет. Девочка назвала фильм и тот его включил.
—Хорошо, что ты решилась выбрать фильм. Потому что я всегда выбираю какую-то жесть. Думаю, фильм "груз 200" ты бы не хотела посмотреть.
Ухмыльнулся он, включив фильм на телефоне, расставив ноги положил Морошку над своим подбородком, поставив перед ней экран.
И при просмотре фильма, девчонка заснула. Глаза слипались, в доме было тепло, а за окном рассвет. Лёжа на нём его плоть была тёплой, из-за чего и клонило в сон, и на руках он понёс её в кровать, уже в 7 утра собираясь на работу.