Зеленая
Холод. Первое, что она ощутила. Липкий, металлический холод под спиной и оглушительный лязг, от которого дрожали кости. Её сознание медленно всплывало из бездны небытия, цепляясь за единственный ориентир — этот грохот. Он бился в такт и пульсу, которого у неё, казалось, не было.
Она попыталась пошевелить пальцами, но они не слушались, словно чужие. Веки были свинцовыми. С трудом приоткрыв их, она увидела лишь полосы слепящего жёлтого света, пробивавшиеся сквозь решётку над головой. Воздух был спёртым, пахло ржавчиной и страхом.
Где я? Что происходит?
Память была пустой, выскобленной до блеска. Ни имени, ни лица, ни места. Только смутное, давящее чувство тревоги, свинцовой тяжестью лежавшее на груди.
Лязг прекратился, сменившись оглушительной тишиной. Потом сверху донеслись голоса.— Новый гринни! — прокричал кто-то молодой и возбуждённый.— Тащите его! Быстро! — пробасил другой, более властный.
Свет сверху стал ярче. Щель над её головой с скрежетом расширилась, и её ослепило полуденное солнце. Она зажмурилась, слёзы выступили на глазах. Воздух, тёплый, влажный и пахнущий травой, дымом и землёй, ударил в ноздри.
Сильные руки вцепились в неё, вытаскивая из металлического ящика. Она не устояла на ногах и рухнула на колени, упираясь ладонями во что-то мягкое и упругое. Трава. Она судорожно глотнула воздух, пока мир переставал плыть перед глазами.
— Тихо, парень, не дёргайся. Всё нормально, — сказал тот самый низкий голос.
Она подняла голову. Перед ней стояла группа парней. Все — разного возраста, в потрёпанной, простой одежде, с загорелыми и испытующими лицами. В центре — высокий, широкоплечий парень с тёмными волосами и решительным взглядом. Он казался старше и был явно главным.
— Алби, она... она же девчонка, — произнёс один из парней, круглолицый и веснушчатый, смотря на неё с нескрываемым изумлением.
Алби, присев на корточки, внимательно её изучал. Его тёмные глаза скользнули по её лицу, светлым волосам, ниспадающим на плечи, и остановились на её тёмно-карих глазах, широко раскрытых от страха.
— Вижу, — спокойно констатировал он. — Редкость. Как тебя зовут, зелёная?
Она открыла рот, но из горла вырвался лишь хриплый, беззвучный выдох. Она сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло.— Я... не знаю.
Вздох разочарования пронёсся по толпе.— Память чиста, — пробормотал кто-то. — Стандартно.
В этот момент вперёд выступил коренастый парень с мясистым лицом и недружелюбным взглядом. Он стоял, грузно расставив ноги, и смотрел на неё с откровенным подозрением.— Ещё одна проблема, — проворчал он. — Девчонка. Слабак. Только обуза.
— Хватит, Галли, — спокойно, но твёрдо сказал Алби. — Правила для всех одни.
— Мои строители и без того с работой не справляются, а тут ещё нянькаться с зелёной, — не унимался Галли.
В этот момент вперёд мягко выступил худощавый парень со светлыми, взъерошенными волосами. В его руке болтался странный инструмент — палка с привязанными пучками травы. Но не это привлекло её внимание, а его глаза — добрые, уставшие и полные такого спокойствия, что её собственная паника слегка отступила.
— Дай ей передохнуть, Алби, — мягко сказал парень. Его голос был тёплым, с лёгким, мелодичным акцентом. Он протянул ей деревянную кружку. — Выпей. Вода поможет.
Она с благодарностью приняла кружку и сделала несколько жадных глотков. Прохладная вода обожгла горло, но принесла невероятное облегчение.— Спасибо, — выдохнула она.
— Не за что, — он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок. — Меня зовут Ньют.
Внезапно из-за спины Алби появился ещё один парень — мускулистый, с раскосыми глазами и суровым выражением лица. Он скрестил руки на груди и окинул её беглым, оценивающим взглядом.— И что с ней делать, Алби? Девочки — это лишняя головная боль. Особенно зелёные.
— Минхо, хватит, — строго сказал Алби, поднимаясь. — Все мы когда-то были зелёными. Ньют, ты её устроишь. Покажешь всё, объяснишь правила. Я присоединюсь позже.
Алби и Минхо отошли, о чём-то тихо разговаривая, а Галли, бросив на неё последний неодобрительный взгляд, с неохотой последовал за ними. Толпа постепенно стала расходиться. Ньют мягко помог ей подняться на ноги. Она всё ещё дрожала.
— Пойдём, — сказал он тихо. — Я покажу тебе Глейд. Не спеши, всё в своё время.
Они двинулись по тропинке, ведущей к группе грубых деревянных построек. Ньют шёл рядом, не торопя её, его присутствие было удивительно успокаивающим.
— Это Садовые угодья, — начал он, указывая на участки с аккуратными грядками. — Здесь мы выращиваем почти всю нашу еду. Те парни, что с мотыгами, — Садоводы. Наша жизнь зависит от их труда.
Она молча кивнула, пытаясь впитать информацию. Её взгляд невольно скользил к его лицу. Он заметил это и встретился с ней глазами.— Как себя чувствуешь? — тихо спросил он.
— Я... не знаю, — честно ответила она. — Всё как во сне. Плохом сне.
— Понимаю. У всех так в первый день. Пройдёт.
В этот момент к ним подошёл Алби, закончив свой разговор с Минхо и Галли.— Итак, как наша зелёная? — спросил он, присоединяясь к ним.
— В шоке, но держится, — доложил Ньют.
— Хорошо. Продолжим, — Алби взял на себя роль гида. — Вон там Кузница. Наши Мясники, — он кивнул в сторону, где Галли что-то громко объяснял группе парней, — следят за порядком. А это — Хижина Закона. Там мы решаем важные вопросы.
Они подошли к огромному проёму в стене, который был закрыт массивными каменными створками. Лицо Алби стало серьёзным.— А это — Ворота. Самое важное и самое опасное место в Глейде.
— Что за ними? — спросила она, хотя в глубине души уже боялась услышать ответ.
— Лабиринт, — без обиняков сказал Алби. — Каждое утро эти ворота открываются. Наши Бегуны, как Минхо, уходят туда. Они исследуют его, составляют карты, ищут выход.
— И... находят? — робко спросила она.
— Нет, — коротко ответил Алби. — Лабиринт меняется. Каждую ночь. И с наступлением темноты ворота закрываются. Насовсем. До утра.
— Почему?
Ньют, стоявший рядом, тихо ответил, и в его голосе прозвучала неподдельная тяжесть:— Потому что ночью в Лабиринте оживают Жнецы. Встреча с ними — верная смерть.
Эти слова повисли в воздухе, леденя душу. Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
Алби хлопнул в ладоши, разряжая обстановку.— Ладно, с мрачным покончено. Ньют, доведи экскурсию до конца. Мне нужно к Мясникам.
Когда Алби ушёл, они с Ньютом ещё немного постояли у Ворот. Она смотрела на гигантские каменные громады, чувствуя, как страх сковывает её снова.— И вы... вы там были? — тихо спросила она, глядя на Ньюта.
Он покачал головой, и в его глазах мелькнула тень.— Нет. Я был Бегуном. Очень давно. Но... больше не бегаю.
Он не стал объяснять почему, и она не стала спрашивать. В его голосе была такая боль, что будить её лишний раз не хотелось.
— Пойдём, — снова сказал он, и его голос снова стал мягким. — Покажу тебе, где ты будешь жить.
Он повёл её к небольшой, одинокой хижине на окраине посёлка.— Это хижина новичков. Твоя. Пока. Потом, когда получишь работу, переберёшься в общую палату.
Он открыл дверь, впуская её внутрь. Там была лишь простая кровать с одеялом, табурет и маленький столик. Просто, но уютно.
— Спасибо, — сказала она, садясь на кровать. Силы окончательно покидали её.
— Ничего, — Ньют постоял в нерешительности в дверях. — Отдохни. Я... я потом зайду, перед ужином. Провожу тебя.
Он улыбнулся ей ещё раз, и это странное, тёплое чувство снова кольнуло её в груди. Затем он вышел, закрыв за собой дверь.
Она осталась одна. Тишина оглушала. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Темно-карие глаза смотрели в пустоту, не видя ничего. Кто она? Почему она здесь? Что такое этот Лабиринт? Вопросы крутились в голове, не находя ответов. Она улеглась на кровать, уткнувшись лицом в грубую ткань одеяла, и закрыла глаза, пытаясь убежать от реальности в сон.
Её разбудил тихий стук в дверь. За окном уже начинало темнеть.— Войди, — прошептала она.
Дверь открылась, и на пороге появился Ньют. В руках он держал две миски с какой-то похлёбкой.— Думал, ты проголодалась, — сказал он, протянувая одну из мисок.
Она с благодарностью приняла её. Похлёбка была простой, но сытной и вкусной. Они ели молча, но это молчание не было неловким.
— Спасибо, — снова сказала она, ставя пустую миску на стол. — За всё.
— Всегда рад помочь, — он улыбался. — Кстати, ребята... они тебе прозвище придумали. Уже.
— Прозвище? — удивилась она.
— Ну да. Ты же пока без имени. Так вот, из-за твоих глаз... тёмных, как ночь в Лабиринте, но с каким-то своим светом внутри... и светлых волос... они зовут тебя Ночное Солнышко. Ну, или просто Солнышко.
«Солнышко». Это прозвище странным образом согрело её изнутри.— Мне нравится, — призналась она.
— А ещё есть «Светлячок», — добавил Ньют, и в его глазах плескалась весёлая искорка. — Потому что ты маленькая и светлая, и появилась ниоткуда, как светлячок в темноте.
Она рассмеялась. Первый раз с того момента, как проснулась. Это был короткий, неуверенный звук, но он был настоящим.— «Светлячок» тоже мило.
Внезапно снаружи донёсся шум — музыка, смех, голоса.— Что это? — насторожилась она.
Ньют встал и подошёл к окну.— А, это... — он обернулся к ней с заговорщицкой улыбкой. — Это для тебя.
— Для меня?
— Конечно. У нас такая традиция — вечеринка в честь нового гринни. Чтобы немного разрядить обстановку, помочь влиться. Пойдём?
Она колебалась. Ей было страшно выходить к толпе незнакомых людей.— Я... не знаю.
Ньют протянул ей руку. Его взгляд был тёплым и ободряющим.— Не бойся. Я буду рядом. Обещаю.
Она медленно протянула руку и взяла его. Его ладонь была тёплой и шершавой. Он мягко потянул её за собой.
Площадь в центре Глейда преобразилась. Парни разожгли большой костёр, кто-то играл на дудочке и барабане, создавая простой, но ритмичный напев. Повсюду стояли кружки с самодельным напитком, который они называли «Сок». Воздух был наполнен смехом и говором.
Когда они появились, все взгляды устремились на них. Она невольно прижалась к Ньюту, чувствуя, как щёки заливает румянец.
— Эй, смотрите! Наше Ночное Солнышко вышло! — крикнул кто-то из толпы.
— Давайте поприветствуем нашего нового Светлячка! — подхватил другой.
Её окружили. Парни, которые днём смотрели на неё с подозрением, теперь улыбались, подходили, хлопали по плечу, подносили кружку с Соком. Она чувствовала себя неловко, но эта неловкость была приятной. Её принимали.
Кто-то из парней, поймав простую мелодию, начал петь грубоватую, но дружелюбную песню о «девчонке со светом в глазах, что пришла из-за стен». Все подхватили припев, смеясь и притоптывая.
Ньют всё это время был рядом. Он не отходил от неё ни на шаг, тихо комментируя происходящее или отвечая на вопросы, которые ей было стыдно задавать вслух.— Это Фрайпан, наш главный повар. Он ворчит, но его стряпня — лучшая в Глейде.— А это Зарт, лучший строитель. Он может построить что угодно из чего угодно.
Она слушала его, и постепенно страх отступал, сменяясь лёгким головокружением от шума, тепла костра и странного чувства, которое вызывала в ней его близость. Один раз, когда кто-то из парней, разгорячённый Соком, слишком бурно попытался её обнять, Ньют мягко, но твёрдо встал между ними.— Остынь, Чак. Девушка устала.
В его голосе не было злости, только спокойная уверенность, и парень сразу отступил, извиняясь.
— Спасибо, — прошептала она ему.
— Пустяки, — он ответил, и их взгляды встретились. В свете костра его глаза казались ещё более тёплыми, а в её душе что-то ёкнуло, заставив сердце биться чаще.
Вечеринка продолжалась. Кто-то принёс ей кусок запечённой на углях сладкой картошки. Кто-то другой — сплетённый на скорую руку из полевых цветов венок. Она надела его на голову под одобрительные возгласы окружающих.
Она сидела на бревне, прислонившись спиной к другому, и смотрела на танцующих у костра парней, на звёзды, которые начинали проступать в темнеющем небе между стенами. И впервые за этот долгий, бесконечный день она почувствовала... не безопасность, нет. Слишком свеж был ужас от осознания Лабиринта. Но почувствовала что-то вроде надежды. Или опоры.
Её взгляд нашёл Ньюта. Он стоял чуть поодаль, прислонившись к стене одной из хижин, и смотрел на неё. И когда их взгляды снова встретились, он не отвёл глаз, а лишь тихо улыбнулся ей через всё пространство площади, залитой огнём и тенями.
Она улыбнулась ему в ответ, и в этот миг, несмотря на всю неловкость нового положения, на страх и пустоту в памяти, она поняла, что здесь, в этом зелёном аду, есть кто-то, кто делает её пребывание в нём чуточку менее страшным. А пока что этого было достаточно.