Имя из пепла
Шум врывался в моё сознание постепенно, как прилив. Сначала далёкий гул голосов, потом ритмичный стук барабана, от которого вибрировала земля под ногами, а точнее, под табуретом, на котором я сидела, прижавшись спиной к грубому бревну. Тепло от костра щекотало кожу лица, а за спиной уже чувствовалась прохлада наступающей ночи. Я сжимала в руках деревянную кружку с тем самым «Соком», который оказался на удивление приятным на вкус, сладковатым и терпким.
Вокруг царил хаос — добрый, светлый хаос. Парни смеялись, хлопали друг друга по спинам, кто-то отплясывал у костра неуклюжий, но полный энергии танец. Меня до сих пор немного ошеломляла эта резкая перемена от смертельного ужаса к... к этому. К празднику. В мою честь.
«Ночное Солнышко». «Светлячок».Я ловила эти слова, брошенные в мой адрес, и они согревали изнутри, как глоток того самого Сока. Я была для них загадкой, диковинкой, но в их голосах не было злобы или отторжения. Было любопытство. И, как ни странно, надежда. Как будто моё появление что-то изменило, нарушило унылую рутину их жизни.
Мой взгляд сам собой нашел Ньюта. Он стоял по другую сторону костра, разговаривая с каким-то долговязым парнем. Он жестом что-то объяснял, и его светлые волосы отбрасывали золотистые блики в огненном свете. Как будто почувствовав мой взгляд, он поднял глаза и встретился со мной взглядом. Не улыбнулся, просто слегка кивнул, и этого было достаточно, чтобы успокоить очередную волну тревоги, подкатывавшей к горлу. Его спокойствие было заразительным.
— Ну что, Светлячок, как тебе наша скромная вечеринка? — рядом со мной на бревно плюхнулся тот самый круглолицый парень, что первым заметил, что я девушка. Он широко улыбался, и веснушки на его носу растянулись.
— Я... я в полном восторге, — ответила я честно, и сама удивилась своим словам.
— Я Джеф, — представился он. — Главный по свино-быкам. Если что, обращайся. А это Зарт.
Рядом с ним стоял парень помоложе, с умными, живыми глазами и руками, испачканными в какой-то глине.— Привет, — сказал Зарт. — Я слышал, тебя Ньют по Глейду водил. Понравилось?
— Было... информативно, — осторожно ответила я.
— Информативно, — Джеф фыркнул. — Это он тебя, наверное, своими метафорами загружал. Он у нас тут философ. Лабиринт — это метафора жизни, стены — это наши страхи... Слушать его — мозги сломать можно.
— А по-твоему, что это? — спросил Зарт, поднимая бровь.
— А по-моему, лабиринт — это лабиринт, — отрезал Джеф. — Большой, каменный и бесит. Всё. Никакой философии.
Они заспорили, и я слушала их, чувствуя странную теплоту в груди. Это был обычный, бытовой спор. Никакой паники, никакого страха. Как будто они и правда жили здесь обычной жизнью, а не в тени смертоносных стен.
Вдруг Джеф вскочил.— О, начинается! Смотри, Светлячок, сейчас будет самое интересное!
Музыка стихла. Парни образовали вокруг костра круг. В центр вышел один из Садоводов, тот, что с гитарой. Он ударил по струнам, и полилась другая, более медленная, почти меланхоличная мелодия.
— Это наша песня, — тихо сказал Зарт. — О Глейде. О нас.
Парень начал петь. Голос у него был не сильный, но чистый, и слова ложились прямо на душу.
«Мы дети зелёных стен, в плену у каменных снов,И лифт приносит нам тех, чья память — ложь.Но мы не сломлены тьмой, что ждёт за вратами там,Мы братья по крови, по страху, по стенам...»
Я слушала, затаив дыхание. В этих простых словах была вся их жизнь. Весь их страх, вся их надежда, всё их братство. Я смотрела на их лица, освещённые огнём — уставшие, повзрослевшие не по годам, но в эту минуту такие единые. Я чувствовала себя посторонней. Пришельцем. Я не была частью этого братства. У меня не было ни памяти, которую можно было бы потерять, ни страха, которым можно было бы делиться.
И тут песня сменилась. Ритм стал быстрее, гитара зазвенела по-другому. Парни начали подпевать, сначала тихо, потом всё громче, выкрикивая имя.
«...и в сердце Глейда, в огне и в дыму,Рождается имя, которое мы сбережём!Коди! Коди! Коди!»
Они кричали это имя. Сначала я не поняла. Я смотрела по сторонам, думая, что зовут кого-то другого. Но все взгляды были устремлены на меня. Они улыбались, поднимали кружки, скандировали.
«КО-ДИ! КО-ДИ! КО-ДИ!»
И тогда это случилось. Как удар молнии. Как щелчок в голове.
Коди.
Это не было просто случайным слогом, вырвавшимся у меня из памяти вчера. Это было имя. Моё имя.
В ушах зазвенело. Шум вечеринки отступил, превратившись в оглушительный гул. Я больше не видела лиц, не чувствовала тепла костра.
Перед глазами поплыли образы. Быстрые, обрывочные, как вспышки.Белый потолок. Женский голос, нежный и печальный: «Коди, моя девочка, будь осторожна».Жужжание странных механизмов. Холодная панель под пальцами.Строгий мужской взгляд через стол: «Проект «Лабиринт» требует лучших. Ты готова, Коди?»Чувство падения. Темнота.
— Коди... — прошептала я, и это имя показалось таким знакомым, таким родным на моём языке. Оно было ключом. Оно открывало дверь, за которой была я. Настоящая.
— Вот видишь! — радостно крикнул Джеф, хлопая меня по плечу. — Оно пришло! Имя всегда приходит!
Я смотрела на него, не видя. Слёзы текли по моим щекам, но я не могла их сдержать. Это были слёзы не боли, а шока. Осознания.
— Я... Коди, — сказала я громче, уже для себя. Звук моего имени отозвался эхом в пустоте моей памяти, начинал заполнять её.
В этот момент ко мне пробился Ньют. Его лицо выражало беспокойство.— Что случилось? Ты в порядке?
— Она вспомнила! — выпалил Зарт. — Её имя! Коди!
Ньют внимательно посмотрел на меня, на мои слёзы. Он не стал ничего говорить. Просто протянул мне руку. Я взяла её, и его пальцы крепко сжали мои. В этом жесте была не просто поддержка. В нём было понимание.
— Пойдём, — тихо сказал он. — Тебе нужно отдышаться.
Он увёл меня от костра, от шума, в тихую тень между двумя хижинами. Я прислонилась спиной к прохладной деревянной стене, пытаясь перевести дыхание.
— Коди, — снова произнесла я, пробуя имя. — Меня зовут Коди.
— Красивое имя, — мягко сказал Ньют. Он стоял рядом, не приближаясь, давая мне пространство. — Оно... подходит тебе.
— Я что-то помню, Ньют, — выдохнула я, глядя на него в темноте. Его глаза светились мягким отсветом костра. — Обрывки. Людей в белых халатах. Какие-то... машины. И чувство, что я... должна была быть здесь.
Он помолчал, обдумывая мои слова.— Это много. Больше, чем у большинства в первый раз. Не торопи себя. Имя — это самое главное. Остальное... придёт со временем.
Мы стояли так несколько минут, пока моё сердце не перестало колотиться как сумасшедшее. Из-за угла доносились смех и музыка, но здесь, в нашем маленьком укрытии, была своя, тихая вселенная.
— Спасибо, — наконец сказала я. — Что привёл меня сюда.
— Всегда, — он улыбнулся. — Возвращаемся на праздник в честь тебя, Коди?
Я кивнула, вытирая слёзы. Да. Я была Коди. И у меня был праздник.
---
На следующее утро я проснулась с чётким осознанием себя. Я — Коди. Это слово отзывалось во мне уверенностью, которой не было раньше. Солнечный свет, пробивавшийся в щели хижины, казался ярче. Но вместе с именем пришло и понимание — теперь мне нужно найти своё место здесь. Я не могла оставаться просто «гринни», «Ночным Солнышком». Мне нужна была работа.
Меня нашли сразу после завтрака. Алби и Ньют подошли ко мне, пока я сидела на ступеньках своей хижины и наблюдала за просыпающимся Глейдом.
— Итак, Коди, — начал Алби, его твёрдый взгляд был на мне. — Поздравляю с возвращением имени. Теперь пора определяться. Каждый в Глейде работает на общее благо.
Я кивнула, поднимаясь.— Я готова.
— Ньют предложил помочь с этим, — сказал Алби. — Он лучше других понимает, что кому может подойти. Я присоединюсь к вам позже, мне нужно обсудить кое-что с Мясниками.
Он ушёл, и мы с Ньютом остались одни.— Ну что, — он улыбнулся. — Куда первой отправимся? Сады? Кухню?
— Я хочу посмотреть на всё, — честно сказала я. — Но... больше всего мне интересно там. — Я кивнула в сторону Ворот, которые сейчас были зияющим чёрным проёмом в стене. Оттуда доносился запах влажного камня и чего-то древнего.
Ньют вздохнул, и в его глазах мелькнула знакомая тень.— Лабиринт манит всех. Поначалу.
— Ты же был Бегуном, — сказала я, вспомнив его вчерашние слова. — Почему перестал?
Он на секунду замер, и его лицо стало закрытым.— Это долгая история. И не очень приятная. Поверь, не все созданы для Бега.
Мы двинулись по Глейду. Первой остановкой были Сады. Джеф, увидев нас, широко замахал.— Коди! Иди сюда, покажу тебе, как правильно тыкву поливать, а то наши оболтусы только губят бедные растения!
Я провела с ним минут двадцать, пытаясь запомнить разницу между поливом тыквы и капусты. Мои руки, казалось, не были созданы для этого — я то переливала, то недоливала.
— Ну... есть над чем работать, — дипломатично заключил Джеф, глядя на вымокшую грядку. — Но старание есть, это главное!
Дальше была Кузница. Жар от горна ударил в лицо. Парень по имени Клинк, весь в саже и поту, с сияющими глазами предложил мне подержать раскалённый кусок металла клещами. Я едва не уронила его на ногу.
— Силёнки маловато, сестрёнка, — добродушно хохотнул он. — Кузнечное дело — не твоё.
Мы зашли на Кухню. Фрайпан, толстый и вечно недовольный парень с ложкой-поварёшкой в руке, сунул мне в руки нож и кочан капусты.— Режь. Кубиками.
Я послушно начала резать. Получились не кубики, а какая-то бесформенная масса.— Фу, безобразие! — фыркнул Фрайпан, выхватывая у меня нож. — Из тебя повар хуже некуда! Иди отсюда, еду портить!
Я вышла от него, чувствуя себя полной неумехой. Ньют шёл рядом, стараясь скрыть улыбку.— Не расстраивайся. Фрайпан всех так встречает.
— Но он прав, — сгоряча сказала я. — Я ничего не умею! Ни сажать, ни готовить, ни ковать! Что я могу делать здесь? Приносить воду?
— Есть и другие занятия, — успокоил он меня. — Может, тебе понравится с Зартом? Строительство.
Мы нашли Зарта, который как раз мастерил новую табуретку. Он показал мне, как держать рубанок. У меня получилось чуть лучше, чем с капустой, но до ровной поверхности было далеко.
— Рука не набита, — констатировал Зарт. — Но если хочешь, приходи, научим. Дело не быстрое.
После пары часов таких вот «проб» я чувствовала себя совершенно подавленной. Мы сидели на брёвнышках у огорода, и я смотрела на свои руки, которые, казалось, были бесполезны в этом мире простых, но таких необходимых умений.
— Я не создана для этого, Ньют, — прошептала я. — Ни для одного из этих дел.
— Ты только что нашла своё имя, Коди, — мягко сказал он. — Дай себе время найти и дело.
В этот момент к нам подошёл Алби. Он выглядел озабоченным.— Ну что, определилась?
— Она пробовала себя в Садах, на Кухне, в Строительстве, — ответил за меня Ньют. — Пока сложно сказать.
— Я хочу быть Бегуном, — выпалила я, поднимая голову и глядя Алби прямо в глаза.
Наступила тишина. Алби смотрел на меня с нескрываемым удивлением, а потом покачал головой.— Нет. Однозначно нет.
— Почему? — в голосе моём прозвучала обида. — Я быстрая! Я...
— Это не вопрос скорости, Коди, — перебил он, и его голос стал твёрдым, как камень стен. — Бегун — это не просто работа. Это приговор. Каждый день ты играешь со смертью. Каждый день ты видишь, как твои друзья не возвращаются. Мы не можем рисковать. Ты — первая девушка за долгое время. Твоя потеря... это будет удар по духу всего Глейда. Кроме того, — он посмотрел на мои тонкие запястья, — у тебя просто не хватит сил.
— Но я могу научиться! Минхо может меня тренировать!
— Минхо и так едва успевает готовить новых Бегунов из парней, — отрезал Алби. — И я не позволю ему тратить время на... это. Выбор сделан. Ты будешь помогать Зарту на Стройке. Это окончательно.
Он развернулся и ушёл, оставив меня сидеть с горящими от ярости и унижения щеками. Слёзы снова подступили к глазам, но на этот раз это были слёзы гнева.
— Он не прав, — прошептала я, сжимая кулаки. — Он не прав!
Ньют сидел молча, глядя куда-то вдаль. Потом он тихо сказал:— Он прав в одном. Лабиринт — это не игра. Он забрал у нас слишком многих.
— А ты? — резко повернулась я к нему. — Он забрал и тебя? Почему ты перестал бегать?
Он вздрогнул, как будто я ткнула его в открытую рану. Его лицо исказилось гримасой боли.— Я прыгнул, — прошептал он так тихо, что я едва расслышала. — С самой стены. Не смог справиться с... с этим. С лабиринтом в голове. Они нашли меня ещё живого. Но мой разум... он больше не мог этого вынести. Я больше не могу заходить туда.
Он поднял на меня глаза, и в них был такой нескрываемый, сырой ужас, что у меня перехватило дыхание. Вот его тайна. Его боль. Лабиринт сломал его, не коснувшись физически.
— Прости, — прошептала я. — Я не знала.
— Теперь ты знаешь, — он с трудом улыбнулся. — И ты понимаешь, почему Алби против. Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое.
Я смотрела на него, на этого сильного, доброго парня, сломленного монстром за стенами. И мой гнев на Алби поутих, сменившись холодной, тяжёлой решимостью. Он был прав, пытаясь уберечь меня. Ньют был прав, боясь за меня.
Но они оба были неправы в одном.
Я не была хрупкой безделушкой. И я не была как Ньют. В моих обрывках памяти были намёки на нечто иное. На тренировки. На испытания. На приказы.
Я кивнула, делая вид, что смирилась.— Хорошо. Я буду помогать Зарту.
Ньют с облегчением вздохнул.— Это мудрое решение.
Но внутри меня что-то загорелось. Я посмотрела на Ворота, в чёрную пасть Лабиринта. Страх никуда не делся. Но его пересилило нечто большее — жгучее, неутолимое любопытство. И уверенность, украдкой пробивавшаяся из глубины вновь обретённой памяти.
Алби запретил мне быть Бегуном. Он думал, что этим всё решил.
Он не знал, что Коди — моё имя — не просто имя. Это было кодовое обозначение. И для кого-то, кто был частью «Проекта «Лабиринт», правила, написанные для других, не значили ровным счётом ничего.
Я смирилась. Да.Но только для вида.