Засада в ущелье
Тропа в горы оказалась не тропой, а каменной осыпью, где каждый шаг отзывался болью в лодыжках и сбитым дыханием. Воздух стал разреженным и колючим. Мы шли цепочкой, прижимаясь к скалам, когда они позволяли, и молча проклиная открытые участки. «Берта», наш стальной ковчег, осталась далеко внизу, маленькой игрушечной точкой у заваленного туннеля.
— Ещё чуть-чуть, и я сам превращусь в горного козла, — пробормотал Минхо, спотыкаясь о валун.
— Только рога не отрасти, — огрызнулся Фрайпан, тяжело дыша. Его лицо было багровым от напряжения.
Ньют шел прямо за мной, его рука иногда касалась моей спины, чтобы поддержать на особо крутом подъёме. Это простое прикосновение было родным, полным заботы и страха.
— Как плечо? — тихо спросил он, когда мы сделали короткую остановку у одинокой, кривой сосны.
— Ноет, — призналась я. — Но держится. Спасибо, что спросил.
Он кивнул, и в его глазах мелькнула тень той самой ярости, что была в клубе. Он всё ещё винил себя.
Мы двигались дальше. Пейзаж стал мрачным и индустриальным. Тропа вывела нас к старой, заброшенной серпантинной дороге, петляющей по склону. По обе стороны ржавели остовы грузовиков и легковушек, сброшенных когда-то в пропасть или брошенных здесь навсегда. Они были похожи на металлические скелеты в каменной пустыне.
— Эй, смотрите, — Арис указал на один из грузовиков. — Кажется, в кузове что-то есть.
Это была ошибка.
Первый выстрел прозвучал, как хлопок, гулко отражённый эхом ущелья. Пуля ударила в камень в сантиметре от головы Ариса, высекая сноп искр.
На секунду воцарилась оглушительная тишина.
— ЗАСАДА! — проревел Хорхе первым. — В УКРЫТИЕ!
Мир превратился в хаос. Пули засвистели вокруг, ударяя по металлу машин, отскакивая от камней. Мы бросились врассыпную, как испуганные тараканы под светом фонаря.
Я, потеряв из виду Ньюта в суматохе, рванула вместе с Терезой и Минхо к ближайшему остову внедорожника, лежавшему на боку. Мы втиснулись за него, прижимаясь к холодному, ржавому кузову. Сердце колотилось так, что, казалось, заглушит стрельбу. Сверху, со скального выступа, строчил пулемёт. Откуда-то слева бил снайпер.
— Где Ньют?! — закричала я Терезе, пытаясь выглянуть.
— Не знаю! С Арисом и Джефом, кажется! — она схватила меня за куртку и втянула обратно, как раз в тот момент, когда очередь прошила землю перед нами.
Я зажмурилась, чувствуя, как по спине бегут мурашки страха. Это был лабиринт, только без стен, но со смертью, летящей с неба.
В двадцати метрах от нас, за остовом сгоревшего грузовика, укрылись Хорхе и Томас. Хорхе, прижавшись к колесу, быстро оценивал обстановку. Его лицо было каменным. Затем он сделал то, от чего у меня кровь застыла в жилах. Он снял свой тяжёлый рюкзак, открыл его и достал оттуда две зелёные, неприятно блестящие гранаты и небольшой чёрный пульт.
Он сунул одну гранату и пульт в руки Томасу.
— Слушай внимательно, — его голос был резким, но спокойным, как будто он объяснял маршрут. — Видишь тот выступ, откуда пулемёт? Я дам сигнал. Ты выдернешь чеку, сосчитаешь до двух, кинешь туда изо всех сил. И сразу бежишь сюда, к следующей машине. Не оглядывайся. Ни на что.
Томас, бледный, но собранный, лишь кивнул, сжимая холодный металл в потных ладонях.
Хорхе выглянул из-за укрытия и крикнул так, чтобы услышали все:
— Внимание всем! По моей команде — гранаты на выступ, затем отход вниз по дороге! Готовьтесь!
Он встретился взглядом с Томасом, поднял руку, чтобы дать знак...
— ПРЕКРАТИТЕ! НЕ ДВИГАТЬСЯ!
Голос был женским, резким и полным командной силы. Он прозвучал не сверху, а сбоку, откуда мы их не заметили.
Из-за груды покрышек и обломков скалы вышли две девушки. Одна — среднего роста, со светлыми, почти белыми волосами, собранными в небрежный хвост. Она держала автомат, прицел которого был направлен на Хорхе. Вторая — выше, с густыми тёмными дредами, которые падали на ее плечи, и кожей цвета тёмного мёда. В её руках был длинный пистолет с глушителем, и он плавно скользил от одного нашего укрытия к другому. Обе были одеты в практичную, потрёпанную камуфляжную форму, но без каких-либо опознавательных знаков.
— Бросьте оружие. Медленно. И выходите, — сказала светловолосая. Её голос не терпел возражений. — Руки где видно. Все.
Пулемёт сверху умолк. Засада была их рук дело, и теперь они взяли нас в тиски.
Я увидела, как Ньют, Арис и Джеф осторожно выходят из-за своего укрытия, подняв руки. Его взгляд метнулся ко мне, полный немой тревоги. Я, вместе с Терезой и Минхо, тоже выползла из-за внедорожника, чувствуя, как колени подкашиваются.
Хорхе замер, его рука всё ещё сжимала гранату. Он смерил девушек холодным, оценивающим взглядом.
— Кто вы? — спросил он грубо.
— Сначала вы, — парировала девушка с дредами, её акцент выдавал в ней уроженку южных территорий. — Брось это яйцо, красавчик, пока оно не выпалило тебе в карман.
Медленно, слишком медленно, Хорхе опустил гранату на землю и отшвырнул её ногой в сторону. Томас последовал его примеру. Звук металла, покатившегося по камням, прозвучал как похоронный звон.
Мы стояли посреди дороги смерти, под прицелами незнакомок, а горы молча взирали на эту сцену, безразличные и вечные. Наш последний рывок к спасению обернулся ловушкой. И теперь всё зависело от того, кто были эти женщины и что им было нужно от нас.
Тишина, наступившая после их команд, была густой и звенящей, нарушаемой лишь свистом ветра в ущелье и нашим собственным прерывистым дыханием. Они стояли неподвижно, эти две загадочные фигуры в камуфляже, их лица скрывали высокие, плотные повязки из серой ткани, оставляя на виду лишь полоску кожи у глаз да пряди волос — светлые, как пепел, и тёмные, как смоль, дреды. Их оружие, холодное и неумолимое, всё ещё было направлено на нас, но в их позах читалась теперь не только угроза, но и напряжённое изучение.
Их взгляды, острые и быстрые, скользили по нашей потрёпанной группе, выхватывая детали: бледные, испачканные лица, самодельное оружие, страх и вызов в глазах. Они казались пришельцами из другого, более жёсткого и организованного мира.
Арис, стоявший ближе всех к ним, вдруг замер. Его широкие плечи напряглись, а глаза, обычно такие насмешливые, расширились от невероятного изумления. Он всматривался в полоску видимой кожи вокруг глаз светловолосой девушки, в её манеру держать автомат, в решительный изгиб её бровей.
— Соня? — его голос прозвучал хрипло, почти неверию. Он перевёл взгляд на вторую девушку, на её тёмные, внимательные глаза, на уверенную стойку. — Хариет?! Это... вы?
Девушки неожиданно переглянулись. Быстрый, почти неуловимый взгляд, полный молчаливого вопроса и узнавания. Затем, в идеальном унисоне, они произнесли одно слово, и в их голосах дрогнула стальная броня командного тона, уступив место потрясению:
— Арис?
Светловолосая — Соня — первая опустила ствол автомата, не убирая палец со спускового крючка, но её осанка смягчилась. Арис не стал ждать дальнейших приглашений. Он сделал два быстрых шага вперёд, и следующее мгновение запечатлелось в памяти как кадр из невозможного сна: он обхватил обеих девушек одним мощным движением, прижав к своей широкой груди, а они, после секундного замешательства, ответили на объятие — Соня, прижавшись щекой к его плечу, а Хариет, обхватив его одной рукой, всё ещё сжимая в другой пистолет, но уже направленный в землю.
— Чёрт возьми, парень, — голос Сони, приглушённый тканью повязки, прозвучал сдавленно, но в нём явственно читалось облегчение. — Тебе чертовски повезло, что мы рассмотрели тебя до того, как пристрелить твой огромный зад. Мы приняли вас за охотников ПОРОКа.
Я стояла, ощущая, как почва под ногами теряет твёрдость, но не от страха. Что-то щёлкнуло внутри, в самой глубине памяти, запертой за туманной стеной. Этот голос... Имя... Соня. Оно отозвалось глухим эхом, как камень, упавший в глубокий, тёмный колодец. Перед глазами поплыли не образы, а скорее ощущения: запах восковых мелков, шероховатость бумаги под пальцами, чувство покоя и сосредоточенности... и рисунок. Всегда этот рисунок. Дерево с золотыми листьями. И фигуры под ним... силуэты. Один из них был высоким, с тёмными взъерошенными волосами... Ньют. А другой... девочка. Девочка со светлыми, очень светлыми волосами, заплетёнными в две аккуратные косы, которые потом растрепались во время беготни. Соня. Имя обрело форму, прилипло к воспоминанию-призраку.
Меня оглушила не вспышка, а волна — тихая, но неумолимая, смывающая хлипкие заграждения в сознании. Мир вокруг — скалы, ржавые машины, лица друзей — на мгновение поплыл, заколебался, уступив место призрачному солнечному пятну на траве, чьему-то звонкому смеху и чувству полной, безоговорочной безопасности.
— Коди? Эй, Солнышко, смотри на меня.
Голос Ньюта пробился сквозь нарастающий гул в ушах. Его руки легли мне на плечи, твёрдые и тёплые, он слегка потряс меня, и его лицо, испещрённое тревогой, вплыло в фокус. Его пальцы осторожно коснулись моей щеки.
— Что случилось? Ты побледнела как полотно. Ты ранена?
Я медленно покачала головой, заставляя дыхание выровняться, втягивая в лёгкие холодный, колючий горный воздух, чтобы отогнать призраков.
— Ничего... Всё в порядке. Просто... — мой взгляд снова нашёл светловолосую девушку, которая, высвободившись из объятий Ариса, снимала свою повязку. — Это... невероятно. Откуда... Арис их знает?
Темноволосая — Хариет — тоже стянула ткань с лица, открыв смуглые, выразительные черты, тёмные внимательные глаза и усталую, но умную улыбку. Она ответила вместо Ариса, её голос звучал глубже, мелодичнее, с лёгким певучим акцентом:
— Мы были вместе в лабиринте. Нас было больше... — её взгляд на миг стал отстранённым, печальным. — Не всем повезло выбраться. Нам с Соней удалось. Мы считали Ариса погибшим.
Соня, полностью открыв лицо, оказалась девушкой с резкими, почти скандинавскими чертами: высокими скулами, прямым носом и пронзительными голубыми глазами, которые теперь изучали каждого из нас с хищной, но уже не враждебной внимательностью.
— Мы патрулируем этот сектор, — пояснила она. — Увидели движение, приготовились к худшему. Рады, что ошиблись.
Наши группы медленно, недоверчиво сблизились, образуя беспорядочный круг среди ржавого металла и камней. Напряжение спадало, сменяясь ошеломлённым любопытством. Хорхе всё ещё стоял несколько в стороне, его руки были опущены, но мышцы на челюсти играли — он всё ещё был настороже.
— Вы знаете, где найти «Правую Руку»? — спросил Томас, сделав шаг вперёд. Его голос звучал хрипло, но в нём снова зазвучала та самая упрямая надежда.
Соня и Хариет снова переглянулись, и на этот раз в их глазах читалось понимание.
— Знаем, — коротко сказала Хариет. — Они подобрали нас, когда мы вышли из зоны Лабиринтов. Дали крышу, цель.
Сердце ёкнуло в груди, и вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела обдумать его:
— Мы... мы можем к вам? Нам нужна помощь. Нам некуда больше идти.
Соня пристально посмотрела на меня, её взгляд был проницательным, будто она пыталась взвесить не только мои слова, но и что-то за ними. Потом она кивнула в сторону дальнего поворота горной дороги, туда, где за скалами пряталась невидимая часть ущелья.
— Это решает не мы. Нам нужно доставить вас к Винсу. Он решает, кто остаётся, а кто нет. — Она сделала нетерпеливый жест рукой. — Быстро. Наш транспорт неподалёку. У вас пять минут, чтобы собрать свои вещи. И не вздумайте ничего прятать. Винс не любит сюрпризов.
Она повернулась и, не оглядываясь, пошла вниз по дороге, ожидая, что мы последуем за ней. Хариет с чуть более мягким выражением лица жестом указала направление.
Мы, обмениваясь ошеломлёнными взглядами, бросились собирать разбросанные рюкзаки и оружие. Мир снова перевернулся. Засада обернулась встречей. Враги — потенциальными союзниками. А где-то там, за скалами, ждал человек по имени Винс и шанс, ради которого мы прошли через ад. Ньют, помогая мне надеть рюкзак, на мгновение задержал руку на моей, его пальцы крепко сжали мои. В его глазах отражалось то же смятение, та же робкая надежда, что и во мне. Мы шагнули в неизвестность, теперь уже не одни.Транспорт «Правой Руки» оказался неожиданным – не грузовиком и не вездеходом, а двумя старыми, но ухоженными военными джипами с мягкими открытыми верхами, закамуфлированными под цвет скал. Металл их кузовов был холодным под пальцами, пахнущим маслом, бензином и чистотой, непривычной после грязи наших скитаний. Соня села за руль первой машины, ее движения были точными и экономными, а Хариет развернула вторую, жестом приглашая остальных.
Разместились в молчаливой, все еще настороженной неловкости. Я оказалась на заднем сиденье первого джипа между Ньютом и Терезой, с которой рядом сидела Бренда, в то время как Томас устроился впереди рядом с Соней. За нами, во втором автомобиле, ехали Хорхе, Минхо, Фрайпан, Арис и Джеф – мы могли видеть их затылки и профили, озаренные косыми лучами заходящего солнца.
Двигатели взревели, не таким грубым ревом, как у «Берты», а более сдержанным, профессиональным гулом, и мы тронулись, оставляя позади место засады и груду ржавых скелетов. Дорога вилась все выше, вгрызаясь в гору зигзагами узкого серпантина. Справа нависала серая стена скалы, испещренная трещинами, слева зияла пропасть, дно которой тонуло в лиловых сумерках. Ветер, уже ледяной и разреженный, бил в лица, заставляя втягивать головы в плечи и закутываться плотнее в то, что служило одеждой.
Первой нарушила тишину Соня, не отрывая глаз от дороги, ее голос звучал ровно, заглушая шум мотора и ветра.
— Рассказывайте. Коротко. Откуда вы, кто вас преследует и что вам нужно от «Правой Руки». Винс спросит первым делом.
Томас, сидевший рядом, обернулся к нам, его взгляд искал поддержки. Ньют кивнул почти незаметно.
— Нас называют иммунами, — начал Томас, его слова были сорваны ветром, но мы все слышали. — Мы вырвались из лагеря ПОРОКа. Из приюта Дженсона. Они... они экспериментируют. Ищут лекарство от Вспышки, используя нас. Мы сбежали. Искали «Правую Руку» как последний шанс.
Соня лишь слегка нахмурилась, ее пальцы плотнее сжали руль.
— ПОРОК.Они уже близко?
— Не знаем, — честно ответил Томас. — Мы оторвались, но ненадолго.
Соня коротко, беззвучно рассмеялась, сухой, неприятный звук.
— Значит, у него теперь новые синяки для коллекции.
— А вы? — спросила Тереза, ее голос был тихим, но любопытство пересилило осторожность. — Как вы сюда попали?
Соня на секунду задумалась, ее взгляд стал отстраненным, уставившись в точку на извивающейся дороге.
— У нас в лабиринте были только девушки. Все ходили по группам.Первая группа, которую Вики, главная в лабиринте, бросила на произвол судьбы, когда все полетело к чертям.У нас был не такой большой лабиринт. Но ловушки... и голод. — Она умолкла, и лишь напряжение в ее скулах выдавало, какие образы проносились перед ее внутренним взором. — Мы с Хариет и пару девушками мы нашли выход. Остальные... не успели. Долго бродили по Пустошам, пока патруль «Правой Руки» не нашел нас. Полуживых, почти сошедших с ума.
— А тот мужчина, к которому вы нас везете?— спросил Ньют, его рука лежала поверх моей на холодном сиденье, большой палец медленно водил по моим костяшкам, успокаивающе.
— Винс, — просто сказала Соня, и в этом имени прозвучало глубочайшее уважение, граничащее с благоговением. — Он здесь лидер. Он... он знает, как выжить. И зачем.
Молчание повисло снова, но теперь оно было наполненным размышлениями, а не страхом. Мы смотрели, как мир за пределами машины преображается. Скалы отступали, уступая место редкому, кривоватому хвойному лесу, стволы которого были причудливо изогнуты постоянными ветрами. Воздух стал еще холоднее, пахнущим хвоей, влажным мхом и камнем.
— А что это за место? «Скальный приют»? — поинтересовался Минхо, перекрикивая ветер.
— Бывший горный курорт, — ответила Хариет, управляя второй машиной так плавно, будто вела ее по ровному шоссе. — Еще до Вспышки. Потом здесь была какая-то секретная исследовательская станция. Винс нашел ее, оценил расположение. Одна дорога наверх, контролируемый периметр пока мы тут.
— И много вас? — спросил Фрайпан с присущей ему прямотой.
— Достаточно, — уклончиво ответила Соня, и в ее тоне прозвучала предупреждающая нотка. — Чтобы защищаться. И чтобы растить свое. У нас есть огороды в теплицах, своя вода, своя энергия. Мы не просто выживаем. Мы строим.
Слова «строим» и «растим» звучали здесь, на краю пропасти, как самая дикая, самая прекрасная фантазия. Я чувствовала, как в груди что-то сжимается – не страх, а жажда. Жажда именно этого: не бесконечного бега, а места. Своего места.
Разговор постепенно оживился, напряжение таяло с каждым поворотом, открывавшим новые, все более суровые и величественные виды. Арис оживленно расспрашивал Хариет о деталях их побега, Хорхе мрачно интересовался системой обороны, Тереза и Томас тихо перешептывались, глядя на проносящиеся мимо сосны.
А я сидела, прижавшись к Ньюту, слушая этот разговор, ощущая под пальцами шероховатую ткань его куртки и твердую мышцу его плеча. Его присутствие было живым щитом от навязчивых обрывков воспоминаний, которые пытались всплыть при виде затылка Сони, при звуке ее голоса. Я сосредоточилась на настоящем. На дороге. На тепле его руки.
Солнце окончательно скрылось за горными пиками, окрасив небо в густые, бархатные синие и лиловые тона, когда мы миновали последний крутой подъем и выехали на обширное, сравнительно ровное плато. Воздух здесь был тихим, лишь изредка нарушаемым далеким воем ветра в ущельях. И тогда мы увидели его.
«Скальный приют» не был похож на лагерь или поселение в нашем понимании. Это была не крепость, а скорее... органичное продолжение горы. Низкие, прочные здания из темного камня и обработанного дерева, словно выраставшие из скального основания, были разбросаны по плато, соединенные сетью троп и мостков. В больших застекленных конструкциях, пристроенных к южному склону, тускло светились точки искусственного света – те самые теплицы. Откуда-то снизу доносился ровный, негромкий гул генератора. И повсюду – не хаос, а порядок. Чистые дорожки, аккуратно сложенные поленницы дров, приглушенный свет в узких окнах, не нарушающий темноты.
Но главным были не постройки. На краю плато, у самого обрыва, стояла одинокая, огромная старая сосна, ее корявые ветви, освещенные последним алым отсветом заката, тянулись к темнеющему небу, как руки. И под ней, прислонившись к мощному стволу, наблюдал за приближающимися машинами одинокий мужчина. Высокий, широкоплечий, в простой темной одежде. Даже на таком расстоянии в его позе читалась не просто власть, а спокойная, абсолютная уверенность, как у самой горы.
Соня плавно затормозила, заглушила двигатель. Звук утих, и воцарилась тишина, полная ожидания. Она обернулась к нам, и в свете приборной панели ее лицо казалось усталым, но собранным.
— Приехали.
Мы вылезали из джипов, наши движения были скованными, ноги затекшими от долгой дороги и нервного напряжения. Собирались в кучку, не решаясь сделать шаг вперед. Воздух плато был кристально чистым, холодным и напоенным запахом хвои и дымка из трубы одного из дальних зданий. Отсюда, сверху, вид на ущелья и бескрайние леса внизу был одновременно удивительным и пугающим. Это была вершина мира. И наш последний рубеж.