Птицы

Сегодня ночью, дорогие читатели, произошло нечто, потрясшее весь высший свет Меворби. Наш прекрасный город сегодня проснулся не в полном составе. Этой ночью одну из самых влиятельных семей города, семью Интсов, нашли мертвыми в их собственном доме.

Прекрасная жена Филмора Интса, Елена, его отец и мать, родители Елены, двое братьев Филмора, брат и сестра Елены, маленькая дочь и новорожденный сын молодых Интсов — все были найдены убитыми в фамильном доме. На месте преступления были обнаружены следы борьбы. Сам Филмор Интс пропал без вести, полиция разыскивает его.

Некоторые друзья семьи предполагают, что это ужасное преступление могли совершить Кошки, известные в городе подобными выходками. Мотивом может служить нежелание Интса подчиняться им, о чем он сам нередко рассказывал. Также Филмор резко высказывался против Кошек их политики и методов. По его словам, Кошки буквально захватили город, сделав его рассадником преступности и бубоном на теле страны. «Кошки вредоносны, — говорил он, — они уничтожают город, а долг горожан — бороться с этой заразой». Филмор был основателей «Луча», общества, боровшегося с Кошками всеми возможными методами. Сам «Луч», по видимости, распался, так как в нашу редакцию поступило и поступают множество сообщений о том, что некоторые сильные мира сего спешно покидают город.

Вся эта оппозиция с легкостью могла привести к раздражению со стороны Кошек, что и вылилось в страшное происшествие с домом, залитым кровью детей, женщин и стариков.

Дорогие читатели, будьте аккуратны, порой лучше смолчать, чем умереть такой страшной смертью и таким образом подвергнуть опасности своих близких. Берегите себя.

«Слово Меворби»

24 марта 1813 года

Мурена, низкорослая, коренастая женщина с коротко стриженными волосами и лицом, напоминавшим мужское, сверлила Воробья своими маленькими глазками, казавшимися черными. Рот у нее почти всегда был приоткрыт, она барабанила пальцами по столу. Океан брал время на раздумье, но срок истек, — Спар нехотя отправился к ним за ответом. Мурена далеко не самый приятный человек, но она тоже не любит Кошек. Во время Войны Банд Кошки убили много человек из Океана, включая Спрута, заместителем которого она была. Спрут, по словам тех, кто его знал, был отменным лидером. Он следовал собственному кодексу наемника и никогда не убивал невиновных. Кошки схватили его и присылали Океану сначала пальцы, потом руки, ноги, тело, а в самом конце у дверей их тогдашней базы была найдена голова, облитая чернилами. Мурена выбрала жизнь Океана и преклонила колено перед Львом.

Воробей отчетливо видел страх в ее глазах, она все еще боится Кошек. Именно страх сделал ее такой, какая она есть сейчас, но страху нет места в сложившейся ситуации, каждый должен показать смелость и самоотверженность, чтобы они могли победить и избавить город от этой смертельной болезни.

— Я согласна, — наконец выдохнула Мурена. — Акулы и Киты будут передовыми отрядами, остальные люди Океана будут действовать более скрытно. Я давно хочу отомстить этим драным Кошкам за все, что они сделали.

Воробей слегка улыбнулся и протянул женщине руку, она крепко ее пожала и оскалилась в попытке улыбнуться в ответ.

— Мы уничтожим их и всех, кто с ними связан, — обещал Воробей.

— На другое я и не надеюсь. — Она сплела пальцы. — Вы говорите, что на нашей стороне Псы, Лес и Животные…

— Верно.

— Какие есть гарантии в их преданности?

— Псы ненавидят Кошек, Лес работает за деньги, а также встает на сторону победителя; Животные хотят больше свободы.

— И что вы намерены дать из обещанного?

— Все, что обещал.

— Как же вы уживетесь с Животными?

— Дадим им Пятый Пояс и возможность появляться в других Поясах с соблюдением наших правил.

— А люди Пятого Пояса? Что будет с ними?

— Найдем работу и поселим в Четвертом и Третьем. Сейчас многие виды работ выполняют наемники, но их число сократится и появятся свободные рабочие места.

— Но я все же не доверяю Лесу и Животным, Воробей. Они слишком хаотичны.

— И я не доверяю, но это не значит, что не воспользуюсь их помощью. Наибольшую опасность представляют Насекомые, они поддерживают нейтралитет. Это значит, что услугу у них можем купить не только мы. А главная их услуга — информация.

— Всегда мечтала раздавить их.

— Но их слишком много, будет сложно топтать их, когда они начнут разбегаться, а Паук будет знать о ваших планах больше, чем вы сами. С ними можно только сотрудничать, но и сотрудничество это хлипкое, как паучьи лапки.

— Я тебя поняла… Но есть проблемка, — она замялась, — у меня нет скрытных убийц, Океан действует открыто.

— Будем считать, что их у вас нет. — Воробей хищно улыбнулся.

— На что ты намекаешь?

— Ни на что, — улыбался Воробей. — Итак, мы договорились, но я хочу предложить еще одну вещь.

— Какую же?

— Я предлагаю молчать о результатах сегодняшнего дня и пустить слушок о том, что вы нам отказали. Наши враги будут надеяться на ваше бездействие или даже помощь, это даст нам преимущество.

— Неплохая идея, но как бы после этого другие от вас не ушли.

— Не уйдут, я об этом позабочусь.

— Хорошо. Не подведите нас всех, Воробей. От Кошек давно пора избавиться.

Воробей вышел из убежища Океана с недовольным видом, рассчитывая навести Паучков на ложный след. Он быстро шагал по улице, расталкивая прохожих и не смотря по сторонам. Впереди было какое-то столпотворение, кто-то бранился, ребенок плакал. Спар протиснулся сквозь людей к самому центру и замер. На дороге лежал тучный мужчина с колотой раной на одной руке, перерезанными венами на другой, нога позади колена подрезана, глаза были словно из стекла, но умер он от раны под подбородком. Кто мог такое сотворить и зачем?

— Смерть протянула к нему свой костлявый палец, — сказал кто-то из толпы.

«Нежданный сын превзойдет тебя и станет пальцем самой Смерти», — говорил ему тот человек в маске. Нет, этого не может быть Воробушек, он еще ребенок. Воробей развернулся и нырнул в человеческую массу. Протискиваясь наружу, он увидел лицо, напоминавшее ему кого-то. Через мгновение Спар узнал его, тот прошептал: «ты знаешь, кто это сделал», но когда Воробей захотел ответить, Человека уже не было. Тряхнув головой, Воробей выбрался из толпы и направился в Гнездо.

За ним закрыл дверь один из Птенцов, Спар шел в задумчивости. «“Дорога к ложной цели, которая заведет тебя в тупик”, — что это может значить? Какая моя цель ведет в тупик? “Ждет сильный удар, способный убить, но ты переживешь его дважды”, — серьезная рана или предательство? Но кто может предать? Кто угодно: Псы, Лес, Океан, Животные, каждый из них может оказаться предателем. “Нежданный сын превзойдет тебя и станет пальцем самой Смерти”, — неужели речь все таки про Воробушка? Он не просто очередной Птенец, он заменил мне младшего брата или даже сына. Способен ли он на такое зверство? Он так расстроился, узнав, что мы иногда убиваем невинных… Мальчик просто не смог бы такое сотворить, он в разы меньше этого мужика. Мик бы не смог… ИпИ следнее, что говорил тот человек: “Фениксу предстоит возродиться из пепла”. Феникс — тоже птица, но Птицам не из чего возрождаться. Могла ли это быть угроза? Вряд ли, скорее предупреждение. Но от кого ждать беды? Насекомые могут продать нас, но это нельзя считать предательством, они не за нас, тогда кто? Лес можно перекупить но больше меня Кошки не дадут. Единственное, что играет в пользу противника: у них эти деньги есть сейчас, а не будут потом. У Животных нет причины для измены, мы предлагаем им одни плюсы. Океан и Псы… Они ненавидят Кошек за то, что те сделали, ненависть эта старая и укоренившаяся. Никому нельзя доверять». Даже большинству членов Птиц он не раскрывает многих аспектов плана, многое умалчивает. Он делится лишь с Филином, Вороном, Козодоем, Стервятником и Оул, только им доверяет полностью, а Воробушек еще мал для всего этого, он лишь девятилетний ребенок.

Последние месяцы выдались удачными: Птицы заручились поддержкой почти всех крупных банд города; Голубь изучает город, Кошек, другие банды; обучение Птенцов идет полным ходом, Воробушек делает большие успехи в фехтовании, теневом искусстве — так его называет Ворон, — отлично учится у Филина, неплохо метает и учит яды, стреляет все еще посредственно, но хочет учиться дальше, хоть мог отказаться от этих уроков. Этот мальчик — главное сокровище Воробья, а главное сокровище Спара — Оул. Она скоро должна вернуться в Гнездо, а сейчас ему нужно поговорить с Голубем по поводу убитого мужчины.

Навстречу ему выбежала маленькая тень, он не успел среагировать, как мальчик обхватил его руками и вжался лицом в живот. Его сотрясали рыдания, он никак не мог успокоиться, чтобы вымолвить хоть слово.

— Тише, — успокаивал Воробей. Он чуть отстранил мальчика и сел на пятки, смотря прямо в заплаканные глаза. — Что случилось, Воробушек?

Мик протянул руку и снял с Воробья маску.

— Я… я… — ему было сложно говорить, слезы размывали мир вокруг, язык не шевелился, горло не пускало воздух внутрь. — Я убил невинного человека! — Мик выкрикнул это с злостью. Он злился на себя, на Воробушка, который сделал это с мясником.

Брови Воробья поползли на лоб, покрывшийся холодным потом, глаза округлились, волоски на теле встали дыбом, по спине пробежали мурашки, в зрачках Мик углядел то, чего никогда не видел там раньше — страх. Страх не перед ним, но за него. Это ошеломило мальчика и загнало его в тупик, он просто не знал, что ему думать, не знал, что будет через мгновение.

— Ты, — Спар шумно сглотнул, — убил человека?

— Да, — Мик шмыгнул носом, — он кричал, а потом хотел меня увести с собой, а я… я выхватил нож и…

— Тот мужчина…

— Ты знаешь? — Мик замер в растерянности.

— Я видел его сегодня по пути в Гнездо… Как ты его?..

— Я не знаю! — прорыдал Мик. — Нож… Кровь… Я не хотел!

— Тише, все хорошо, Воробушек, — Воробей обнял ребенка, Мик уткнулся ему в плечо.

— Я не знаю, что на меня нашло, — бубнил он в одежду Воробья. — Словно это был не я. А до этого я встретил Кота… — Воробей отстранил мальчика и удивленно взглянул на него. — Да, видел. И хотел его убить, но он мне не дал этого сделать, схватил и отобрал нож, но не узнал меня, поэтому отдал нож обратно и отпустил. Кот легко мог меня убить, но не убил. Я злился, корил себя, а потом этот мясник… Он схватил меня, потащил за собой. Я помню только его глаза и нож, который входит в его плоть, больше ничего. Словно из памяти вырезали кусок. — Мик молча смотрел в глаза Воробью, а через некоторое время начал: — Воробей… Я гулял по городу и увидел странную вывеску, — что-то мелькнуло во взгляде Воробья, — зашел в темное помещение, а там стоял мужчина…

— В металлической маске, — продолжил Спар.

— Да! Он приблизился, черные руки не давали мне уйти, а он начал говорить. Рассказал мне что-то про Смерть, ее Десницу и Пальцы. — Страх снова поселился в глазах Воробья, но на этот раз это было нечто особенно Пугающе — страх Смерти. — Он сказал мне, что я Мизинец, а всего нас пятеро, не считая Десницы, и что нас отличает… — Мик указал пальцем на заживающую рану, по форме напоминающую букву «С».

Волосы на затылке Спара зашевелились. Человек… У него такой же шрам! Но кто оставшиеся трое? Спар тряхнул головой. Это сейчас не главное, важен сейчас Воробушек. Мальчик убил двух людей, один из них был невинен, а второй выполнял приказ. Но он же еще совсем ребенок. Воробей впервые убил, когда ему было шесть, а человека — в десять. Это был мальчик, пытавшийся отобрать его ужин. Спар забил его камнем, а потом продал в бедствующую харчевню, где из мальчика сварили суп. На те деньги он потом смог прожить неделю. Воробушек убивал не ради своей жизни, во второй раз уж точно. Этот его гнев… Он застилает ему глаза, заставляет убивать, но Воробушек в приступе ярости не думает головой. Что будет, когда он вырастет? «Названный сын — Палец Смерти», — вспыхнуло в голове. Что может значить этот «Палец»? Убийцу? Среди всех наемников в городе, Человек считается опаснейшим, даже во всей стране. Неужели Воробушек станет таким же? «Не может быть, ведь он воспитывается нами. Мы не лучшие люди, но и не худшие… Нужно что-то с этим делать, Воробушек не должен стать мной в кубе или, что еще хуже, Человеком в квадрате».

Дверь открылась, на несколько секунд, впустив звуки и запахи улицы. Оул сначала увидела только Воробья, так как Мик плелся позади.

— Спар, ты слышал о мяснике? Это зверство! Я думаю, это могли сделать Ко…

— Я! — со злостью в голосе крикнул Мик. — Это сделал я! — Он вырвался из рук Воробья и побежал вглубь Гнезда.

Оул замерла в непонимании, она смотрела то на проход, куда убежал Воробушек, то на Спара. Что-то в нем сейчас было не так. Он медленно подошел к ней, обнял, поцеловав в кончик носа, и практически повис на ней.

— Он убил… — тихо сказал Воробей. — Убил невинного, Оул.

— Тебе нужно отдохнуть. — Девушка ласково провела рукой по его отросшей щетине, по шраму через нос. — Пойдем. — Оул закинула руку Спара себе на плечо и повела в их комнату.

Птенцы и Птицы удивленно смотрели на них, но не задавали лишних вопросов. Многие шептались, но, увидев их, переставали. «Они знают», — поняла Оул. Кто-то смотрел на Воробья с жалостью, кто-то с холодом. В какой-то момент тащить Спара стало легче, Оул посмотрела на любимого: с другой стороны его подхватил Филин. Он кивнул ей, и оба они продолжили путь.

Спара уложили на большую кровать, Филин повесил его плащ на крючок у двери.

— Нет… — Бубнил Воробей. — Не может быть… Мальчик… Палец Смерти… Не мог… Плохой отец… Убийца…

— Я могу помочь? — спросил Филин.

— Нет, Филмор, спасибо. — Он повернулся к выходу. — Постой. — Филин остановился. — Попроси Птенцов принести ведро теплой воды и тряпку.

— Хорошо.

Филин вышел и закрыл за собой дверь. Оул бережно сняла ножи, сумочку и флаконы с ядами, положила их на стол. Раздался резкий стук.

— Войдите. — Вошли Снегирь и Зимородок. — Поставьте ведро и оставьте тряпку на кровати.

— Оул, мы хотели… — начал Снегирь.

— Не надо, Снег, — прервала она. — Не сейчас. Идите.

Мальчики вышли, а девушка закрыла дверь на ключ. Оул раздела Воробья и принялась обмывать его мокрой тряпицей. Протерев вокруг глаза, она его поцеловала, так же она сделала со всем лицом и телом любимого. Девушка укрыла Спара, который что-то бубнил себе под нос, и легла рядом с ним вслушиваясь в то, что он говорит.

— Воспитать. Мальчика. Не может. Быть. Убийцей. Что я сделал не так? Где снова оступился? — Спар неожиданно схватил Оул за руку, в глазах был страх. — Оул, скажи мне, скажи, что я сделал не так? В чем моя ошибка?

— Какая ошибка, Спар? — Она медленно гладила его волосы.

— Воробушек. Он… Он убил человека, Оул.

— Все мы убиваем.

— Но он. Он недавно негодовал от того, что мы иногда убиваем невинных людей ради денег, но сегодня он убил мясника без причины. Ты понимаешь разницу? Как это могло случиться? Как я допустил такое?

— Спар, сколько ты не спал на этот раз?

— Где-то трое суток… Это не много, Оул, со мной все хорошо. — Он отпустил ее руку.

— Ты стал меньше спать, это плохо, Спар, что бы ты не говорил. Ты все время в городе, возвращаешься на несколько часов, когда ложишься в кровать — не спишь. Ты сам мне рассказывал, что все время думаешь, не можешь перестать думать, и устаешь еще больше, а сон не идет. Любимый, я волнуюсь за твое здоровье.

— Мы наемники, ежедневно рискующие своей жизнью, — улыбнулся он.

— А ты подвергаешь себя дополнительной опасности. Тебе нужно спать, Спар. Поспи, а завтра поговорим.

— Но еще рано…

— Спи, — настаивала Оул.

— Я так тебя люблю, моя Совушка.

— И я тебя, — Оул поцеловала его в лоб и крепко обняла.

Рука Спара накрыла ее. Вскоре он уснул беспокойным сном. Она прикрыла глаза и нырнула во тьму, греясь в его объятиях. Еще недолго она думала о Кошках, но зачем нужны Кошки, когда есть Спар. Ее Спар. Оул с ним могла летать, она была свободна и сильна. Летала над городом на пепельно-серых крыльях, вдыхала запахи свежей выпечки, гнилых продуктов, навоза, грязи, пыли и алкоголя. Следила за судьбами людей-муравьев, ползающих где-то внизу. Рядом летел Спар. Он то взлетал высоко-высоко, то опускался слишком низко, кружился и метался, но оставался рядом с ней. Над Меворби опустилась ночь, а они все продолжали лететь вперед. Увидев снизу кольцо кошек, Оул напала на Спара, повредила его крыло, и он камнем устремился к земле, в центр кольца, образованного кошками. Она видела, как он упал, и над ним сомкнулись разношерстные головы. Слышала, как он звал на помощь, пока кошки терзали его.

Оул в страхе открыла глаза и увидела перед собой спящего возлюбленного. Она припала к нему губами и прижалась так сильно, как могла. Девушка больше не хотела его отпускать — никогда и никуда, — ведь он мог не вернуться. Глаза снова закрылись, сон в который раз захватил ее в свою ловушку.

Оул проснулась первой, Спар что-то бормотал во сне и крепко держал ее в объятиях. Девушка убрала с его лба упавшую прядь, провела рукой по щетинистой щеке и чмокнула в губы. На нее смотрели его зеленые глаза, — в них она видела луга, леса и болото, которое ее затягивало, а она и не сопротивлялась. Он же видел в ней свой мир, не ограниченный привычными рамками. Убрать Кошек из его жизни — останется только она… и Воробушек. Его напоминание об ошибке. Нет, уже о нескольких ошибках. Нужно поговорить с ним, ему сейчас тяжело.

Спар поцеловал Оул в подбородок и медленно сел на кровати. Он заметил, что его любимая спала в одежде, а затем взглянул на настенные часы: они проспали завтрак. Одевшись в легкую одежду, которую он носил в Гнезде, Спар чмокнул Оул в макушку и вышел из комнаты. По пути к спальне мальчиков Воробей ловил косые взгляды Птиц и Птенцов, но стоило ему поймать чей-то взгляд, глаза человека устремлялись куда угодно, но не на него. В спальне Воробушка не было, Зимородок сказал, что мальчик не ночевал с ними. Тревога начала нарастать внутри грудной клетки. Обыскав все Гнездо, он явился на обед, где едва притронулся к еде, а на вопросы Стервятника, Филина, Ворона и Козодоя отвечал скудно.

«Где-то сейчас Воробушек? — размышлял Воробей. — Все это может означать лишь одно — мальчик сбежал». Никто не видел его после вчерашнего ужина — сбежал он именно в это время. Куда мог пойти девятилетний мальчик? В детский дом он податься не мог, — не знает, где тот находится. Да и с чего бы туда? Выходит, он скитался по городу всю ночь, а ночью даже Воробью в городе бывало не по себе. У выхода из Гнезда Спар нашел свою маску, ставшую его вторым лицом. От кого он под ней скрывается? Кого боится? Кот, которого видел Воробушек, скрывается только ночью на заданиях, но не днем. Так чего Спар боится? «Я, — понял он, — боюсь самого себя и прячу все пороки за маской Воробья. Перекладываю ответственность на выдуманное “я”, надеясь, что оно само ответит за грехи. Я прячусь от самого себя, я боюсь сам себя, обманываю… Воробей — не кто-то другой, он — часть меня. Та часть, которую я так хочу скрыть даже от самого себя, фантомно обеляя Спара и очерняя Воробья».

Он вышел на улицу в полном обмундировании, плащ развевался на ветру, напоминая крылья, неприкрытые волосы трепала незримая рука ветра. Спар направился на улицу, где недавно видел странную вывеску и человека в тканях и маске. Улицы были немноголюдны, в переулках играли дети, попрошайки тянули руки к Воробью. Они напоминали высохшие вязы, лет сто назад умерщвленные неведомым роком. Сегодня их особенно много, а на самих улицах подозрительно пусто. Заскочив в переулок, Спар напугал детей, и те бросились врассыпную. Он поймал одного за воротник и тихо спросил:

— Почему людей так мало, мальчик?

— Так ночью велели сегодня не выходить никуда.

— Причины объясняли?

— Нет, но кто рискнет выйти? Вот и сидят все, а нам идти некуда.

— Вы бы тоже спрятались. — Спар оглянулся на улицу. — А попрошайки?

— Что попрошайки?

— Почему так много? Запретили же выходить.

— А я почем знаю? Сидят себе, никто их не трогает.

— Беги. — Воробей отпустил мальчика, и тот побежал к своим, наблюдавшим за разговором из переулка через дорогу.

Когда он вышел на улицу, попрошайки сразу устремили на него взгляды и протянули руки в немой мольбе. Так тихо тут не было никогда, слышались лишь тихие шорохи, птичья трель, лай собак и крики кошек. Сзади, судя по звукам, один из бедняков поднялся и направился к Спару. Воробей обернулся как раз в тот момент, когда мужчина занес нож для удара.

Он нырнул под удар и выбил дух из попрошайки ударом в живот, мужчина скрючился на дороге и тихо стонал. Другие бедняки вскакивали и надвигались на Спара, в руках у них поблескивали ножи. Мужчина в ногах Воробья замахнулся снова, но получил сапогом в лицо, а на шее заалела длинная царапина. Он схватился за нее рукой, но быстро обмяк и больше не шевелился. Другие сужали круг вокруг Воробья. Несколько метательных ножей нашли свои цели, бедняки упали. Первым на Спара набросился мужчина с седой бородой, но промахнулся и упал на дорогу, в спине его вырос метательный нож. Женщина попыталась достать Воробья ударом наотмашь, но он отступил на шаг, выбил из ее руки нож и полоснул по ее ладони ножом. Женщина взвыла, схватившись за руку, и упала на колени. Спар пошарил в сумочке, увернулся от двух ударов и встал так, чтобы ветер дул ему в спину. Он выставил перед собой руку ладонью вверх и дунул. Белое облачко полетело на нападающих, кто-то кинулся прочь, но многие уже заходились кашлем, из ртов яркими брызгами брызгала кровь. Позади шаркнул ботинок, первым туда устремился нож, а за ним и взгляд. Он попал в живот молодому парню в рубище.

Убийцы наступали, им не было конца. Воробей уворачивался и наносил удары, метал ножи, отступая от толпы. Они снова пытались окружить его, кто-то оставил на руке Спара порез. Жгло, но не как от яда, — ножи не отравлены. Воробей пошарил на поясе, но ничего не нашел. Закончились! Мимо просвистело лезвие, Спар схватил руку и ударил убийцу в кадык, тот выпустил нож и повалился на дорогу. Воробей подобрал нож и метнул прямо в глаз приближающейся женщине, увернулся от очередного удара и почувствовал жжение на ноге. Воробей сломал нос одному, оглушил другого, перерезал горло третьему ножом, отобранным у первого. Еще один нож неожиданно вошел в плечо Спара, бедняк пошатнулся и упал с раной от уха до уха. Новый удар пришелся между лопаток, но нож завяз в ткани плаща и вошел неглубоко. Локоть с хрустом врезался в лицо женщины, но тут же под глазом Спара что-то сверкнуло, жжение дало знать о новом ранении. Мужчина с одним глазом повалил Воробья на дорогу и занес нож…

…В глаз ему врезался крупный камень. Это дало Спару время, он вытащил нож из плеча и вонзил под ухо мужчине. Вскочив, Воробей оглянулся в сторону, откуда прилетел камень, — там стояла кучка беспризорников, среди которых был тот мальчишка, которого он расспрашивал. Мальчик что-то крикнул, Спар повернулся как раз в тот момент, когда седобородый бедняк бросился на него. Воробей отвел удар противника и ударил ножом под мышку, провернул его и вытащил. Ударил ногой в колено девушки, сломавшееся с ужасным хрустом. С душераздирающим криком она упала на дорогу, а он подбирал ножи, уворачиваясь от ударов. Ему помогали камни, метаемые детьми. Один противник возвышался над остальными, а в руках у него была тяжелая палица. Он неумолимо приближался к Спару. Ножи, смоченные ядом, поражали цели, но здоровяк приближался, а остальные не давали Воробью выбраться из окружения. Палица просвистела в воздухе, Спар закрылся рукой, спасая свою жизнь, словно гром пронзил пространство, левая рука повисла вдоль тела. Камни теперь летели только в гиганта, но он их будто не чувствовал. Воробей продирался сквозь толпу убийц, попутно пытаясь их убивать. Холодный нож вонзился в бедро. А вот этот уже отравлен, но яд не самый сильный. Под ноги упала женщина с разбитой камнем головой. Ножи резали одежду и кожу, он рвался из этой зубастой пасти, а сзади надвигалась Смерть. Лезвие ножа мягко вошло Спару в живот, женщина со шрамом через все лицо получила нож под подбородок. Кто-то подставил ногу, и Воробей упал. Перевернувшись на спину, он увидел, как гигант заносит палицу над головой. Спар поднял сломанную руку над собой… В этот момент здоровяк пошатнулся, взгляды убийц обратились к нему, а он начал медленно заваливаться назад. Упав, он поднял облако пыли. В мгновение затишья, последовавшее за этим, упали еще несколько убийц, камни снова полетели в них. Кто-то схватил Воробья за одежду, но он завалил этого человека на себя и уперся большим пальцем правой руки в глаз противника. Тот кричал и царапался, выронив нож, но неожиданно умолк. На его шее открылась глубокая рана, а над Спаром стоял человек небольшого роста, солнце мешало разглядеть его черты.

Человек нагнулся к Воробью, и тот увидел под глазом мальчика почти зажившую рану в виде буквы «С».

— Яд. Сумка, — смог пробормотать он прежде, чем тьма утащила его.

Мальчик смотрел в окно на улицу, залитую кровью и заваленную трупами. Воробей лежал на старом матрасе, ножи извлекли из тела, раны его наскоро перевязали, зафиксировали сломанную руку, а противоядие вводил сам Воробушек. Он не знал яда, которым пользовались эти убийцы, поэтому ввел все — Воробей выдержит такую дозу. Все его ножи они собрали и забрали с собой. Он был самым близким Мику человеком после той ночи, он был свидетелем рождения Воробушка. Если бы не он, Кот убил бы и его — Мик был почти уверен. В крайнем случае, оставил бы одного на улице, где тот плаксивый мальчик скоро нашел бы свою смерть.

Мик взглянул на трясущиеся руки. Кто он теперь? Убийца? Эти люди напали на Воробья, они бы убили его, но тот мясник… Мужчина не был виноват в своей смерти, он просто не вовремя нагнал Мика, хотел компенсации за мясо, которое мальчик опрокинул, когда убегал от Кота… и от себя… Но как быть, если одна часть тебя хочет лишь мести виновным в смерти родителей, а вторая несет смерть абсолютно всем вокруг? «Нужно спросить Воробья», — подумал Мик.

На улицу выехала богато украшенная карета. «Личная, — заметил Воробушек, — это кто-то из богатых». Кучер остановил лошадей, мальчик в дорогом костюмчике спрыгнул на дорогу и открыл дверцу кареты. Из темноты появился высокий мужчина с золотистыми локонами до плеч и аккуратной бородой, которую уже тронула седина, напоминавшая белое золото. Одет мужчина был в бежевую одежду с золотыми элементами и меховым воротником, напоминающим львиную гриву, — Филин показывал Мику иллюстрации из книг с этими хищниками. На поясе висели рапира, стилет и пистолет, на кончиках пальцев перчаток блестят золотые когти, как у Кота. Воробушек напрягся. Звучный голос разрезал пространство, как нож режет масло:

— Черт бы вас всех побрал!

Мальчик обыскивал трупы и прикарманивал то, что приглянется, но тут он дернулся и замер.

— Мистер! Этот еще живой!

Мужчина подошел к бедняку.

— Вставай! — приказал он.

Мужчина с разбитым в кровь виском, опираясь на мальчика, с трудом поднялся на ноги.

— Что тут произошло? Говори!

— М-мы напали на н-него, но он многих перебил, а п-потом Большой Дэн свалился мертвый, д-другие начали падать, а м-мне прилетел камень, я и отключился.

— Как он один вас всех положил?

— Так ему ребятня помогла, камнями в нас кидали. И магия какая-то, видимо. Иначе он никак не мог Дэна свалить.

— Больше никого не было?

— Никого.

— Куда они ушли?

— Не в-видел, мистер Лев, я же в отключке был.

— Один мужчина и кучка детей… Вас наняли убить одного человека, а вы не справились! Знаешь, что лев делает со слабыми зверями, крыска?

— Н-нет… — Он отступил на шаг.

— Ест. — Лев вонзил стилет в сердце мужчины. Когда тот обмяк, он вытер кровь об одежду бедняка и вернул нож в ножны. — Район обыскали? — спросил он у мальчика.

— Нет, сэр.

— Так обыщите! Почему вы все такие идиоты? Неужели мне всегда нужно в помощники вам давать своих Кошек? — Мальчик убежал куда-то. — Эти Птицы, — думал вслух Лев, — существуют всего несколько лет, а проблемы создают на уровне Океана при Спруте. Одну Птицу не могут зарезать, — Лев оглядел трупы, пнул один из них.

— Сделано, сэр. Район обыщут, — доложил мальчик, выбегая из подворотни.

— Они могли далеко уйти, вряд ли мы их найдем. — Лев забрался в карету, мальчик закрыл за ним дверь и залез к кучеру.

Когда карета скрылась за поворотом, Мик пересказал беспризорникам все, что видел, а потом добавил:

— Нужно уходить, пока не пришли Кошки, не стоит рисковать нашими жизнями. Берите Воробья, понесем его в другое место.

Воробей заглянул за угол — пусто. Он сделал знак рукой, из-за угла показались мальчишки, которые несли Воробья. Тут он видел вывеску, тут был человек в маске. Мальчики кряхтели, а Воробушек ждал, когда же покажутся яркие буквы, но их не было. Это не мог быть сон, он точно видел вывеску и разговаривал с загадочным человеком, видел руки, состоящие из самой тьмы. Мик указал на заброшенное здание с дверью, повисшей на одной петле и выбитыми окнами, Воробья занесли туда и уложили на пыльный стол.

— Ты говорил, что знаешь хорошее место, — сказал один из мальчишек.

— Я не… Не важно. — Воробушек достал из потайного кармашка две серебряные монетки. — Держите. Спасибо вам.

— Две львицы? — удивился другой мальчик. — Настоящие?

— Не буду же я вас обманывать. Вы мне помогли, два лена — малая цена.

— Ну… — начал первый. — Спасибо… Как тебя?

— Воробушек.

— Да. Спасибо, Воробушек. Точно не нужна больше помощь?

— Сам управлюсь. Будьте аккуратны.

— Мы — сама аккуратность. И вопросов не задаем. — Он улыбнулся.

Мальчишки вышли из здания и побежали к темной улочке. Мик обернулся к Воробью, проверил пульс, осмотрел его раны и сменил повязки. Левая рука ниже локтя сильно опухла, тот гигант раздробил ему кость. Нужно вызвать помощь, но не может же он оставить Воробья тут одного. Мог ли их видеть кто-то из Пташек Голубя?

Воробушек вышел на улицу, чтобы осмотреть соседние здания и найти место, куда можно спрятать Воробья, пока он побежит в Гнездо за помощью. Обойдя ближайшие дома, он нашел несколько глухих закутков, но сам он туда Воробья не дотащит. Беспризорники могли бы помочь, но нельзя доверять им жизнь Спара.

Воробей не любит, когда его называют по имени и редко его раскрывает. Сова зовет его так, но только когда они вдвоем, — вчера она не заметила Мика, потому и назвала Воробья по имени. Она сказала, что думала об убийстве, а Мик… Мик не выдержал.

Только возвращаясь к Воробью, Мик задумался, почему Спар не надел маску. Он надевал ее каждый раз, когда выходил из Гнезда. В ней он становился другим человеком. «Почти как я», — подумал мальчик. Но Воробей умеет себя контролировать, он умеет мыслить холодно. Когда Спар отбивался от убийц, в глазах его не было гнева, отключающего мозг, он не впадал в бездумную ярость. Мик закрыл за собой дверь, подпер ее и сел рядом с Воробьем. Он взял сумочку и стал раскладывать яды на свои места, как его учил Спар, один пакетик был открыт, в нем не хватало пары грамм порошка. «Это тот, которым он дохнул на убийц», — догадался Воробушек. Мальчик смазал все ножи ядами и вернул каждый на свое место на ремнях Воробья: на поясе слева были ножи со слабым ядом, справа — со средним, а на ремне через грудь — с сильным ядом. Рана на щеке Спара сильно кровоточила, Мик невольно дотронулся до своей раны. Мальчик оторвал кусок рубахи и сменил повязку на лице Воробья, а затем облокотился на стену и стал ждать.

Воробей открыл глаза ближе к вечеру, он попытался встать, но боль прошила все тело. Мик вскочил на ноги, в руке сверкал нож.

— Я тебя разбудил, — прохрипел Спар.

— Моя ошибка. Нельзя спать.

— Все нормально. — Он окинул взглядом помещение. — Где мы?

— Нигде, можно сказать.

Воробушек помог Воробью сесть и снова осмотрел его раны. Меняя повязки, он рассказал Спару свой план. Ответом был короткий кивок.

Мик помог раненому дойти до нужного здания, вместе они поднялись на верхний этаж и перебрались через груду старой мебели в дальнюю комнату. Тут было пусто и пыльно, зато сложно добраться. Воробей остался там, а Воробушек побежал в Гнездо. Первые несколько улиц Мик пробирался предельно тихо и скрытно, а после побежал так быстро, как смог. Из подворотни кто-то кинулся к нему, но Воробушек увернулся и бежал дальше, не оглядываясь, а сзади кто-то еще долго пыхтел и бубнил оскорбления. Ноги начинали неметь, дыхания не хватало, но нужно было спешить, — чем меньше времени Воробью ждать помощь, тем безопаснее.

Вдали показалось здание Гнезда, Мик ускорился и врезался в металлическую дверь. Открыл ему один из Птенцов, Вьюрок, Воробушек велел ему как можно быстрее созвать Птиц, готовых к выходу.

Как только тот вернулся в сопровождении взрослых, Мик наскоро объяснил ситуацию и рванул обратно. Растерянные Птицы побежали за ним.

Воробей считал звезды. Сидел он у стены с проходом, чтобы его не было видно входящему. Спар приметил последнюю звезду созвездия льва, когда услышал шаги на улице.

— Мы сюда, вы в тот, — сказал кто-то снизу.

На первом этаже послышались шаги редкий грохот и приглушенные разговоры. На верхний этаж поднялись несколько человек, Спар вслушивался в каждый их шаг, наконец они собрались у груды мебели.

— Тут нет никого, — сказал один.

— Еще туда можно залезть, — добавил второй.

— Тебе охота туда ползти? — Спросил третий.

— Приказано обыскать дома, мы обыскиваем, — говорил четвертый. — Лезь, Мэс.

Мэс карабкался так же громко, как Спар, но тот был здоров, а Воробей ранен, у него сломана рука, он ослаб от яда. Трое подгоняли своего товарища, а тот, кряхтя и ругаясь, переваливался через вершину горы. Спар, опираясь на стену, встал, чуть не вскрикнул, когда перенес вес на левую ногу, вытащил нож и стал ждать. Мэс отряхнулся, прошел в соседнюю комнату и ничего не нашел, а потом двинулся к комнате, в которой прятался Воробей. Он насвистывал какую-то песенку, заходя в портал двери, но вдруг перестал, из шеи торчала рукоять метательного ножа.

— О! — выдохнул он и упал замертво.

— Мэс! — крикнул один из трех мужчин за грудой. — Что там у тебя?

— Мэс? — вторил первому второй.

— Рик, Том, разбирайте мебель, — приказал третий.

Спар обыскал Мэса и нашел у него пистолет — эти вооружены лучше, нежели были бедняки. Он доковылял до дверного проема и прислонился к нему так, чтобы видеть груду. Том и Рик шумно разгребали завал, а он ждал, когда кто-то из них покажется. Ветхое кресло скатилось вниз открывая Воробью голову одного из рабочих, в ту же секунду воздух со свистом рассек нож, и мужчина упал. Второй удивленно вскрикнул и показался над мебелью, еще один нож нашел свою цель. Вместо третьего показалось дуло, Воробей нырнул в комнату, совсем рядом из стены вырвалось облачко пыли, сопровождаемое громким звуком выстрела. Мужчина перелез завал и заглянул в комнату, рот его раскрылся в беззвучном крике, а из плеча выдавался нож. Он упал рядом с Мэсом.

Спар забрал свои и их ножи, пистолет последнего был разряжен, его Воробей кинул в угол комнаты. Он затащил оба трупа внутрь и облокотился спиной на стену, ожидая остальных. Раны ныли, руку словно разрывало изнутри. Спуститься на веревке он не сможет, к тому же внизу есть второй отряд, который проверяет дом напротив. Даже если он чудом спустится, они его увидят и сразу убьют. Послышался крик, но слов Спар не разобрал, после повторного окрика последовали торопливые шаги. Кто-то выругался.

— Форли, — приказным тоном начал кто-то, — сходи-ка туда, проверь, нет ли там кого.

— Да, сэр. — Шаги начали приближаться.

Сколько-то их еще там и сколько он сможет забрать с собой? «Когда они меня убьют, заберут ли тело? — проносилось в голове Спара. — Когда вернется Воробушек, не застанет ли он их тут? Ему с ними не справиться». Шаги становились все ближе, первой показалась нога. Воробью этого было достаточно. Нож легко прошел сквозь ткань штанины, оставив после себя неглубокую рану. Мужчина повернулся, схватившись за пистолет, но упал на одно колено, а затем пол ринулся навстречу его лицу. На секунду воцарилась полная тишина, за ней последовали крики и топот.

Первый человек упал на пол одновременно с грохотом выстрела, второй выстрелил вслепую, пуля врезалась в стену, оставив в воздухе облачко пыли, Воробей выстрелил из второго пистолета — оба были однозарядные. Переступая через трупы, в комнату входил третий, Спар попал пистолетом ему между глаз, и тот повалился на наступающих товарищей, второй пистолет пролетел в паре сантиметров от головы еще одного убийцы. За пистолетами последовали ножи. Люди стреляли, пули летели мимо, но тут бок Спара пронзила боль. Пуля прошла навылет. Сил не хватало, чтобы поднять нож, не то что метнуть. Веки тяжелели. Люди все надвигались.

Вот один из них уже зашел в комнату, за ним второй, третий, четвертый… Не самый плохой конец. Он боролся за свою цель, нашел любимую женщину, воспитал множество Птенцов и потерпел поражение с Воробушком. Нет. Не поражение. Они бы преодолели этот этап вместе, выживи он, но вот уже дуло смотрит ему в глаза.

— Назовись, — говорит этот напыщенный индюк.

Воробей хрипло засмеялся.

— Что смешного? — Негодовал этот дурак.

Они не знают его. До чего же забавно, они не знают, кто перед ними. Он же всегда носил эту чертову маску, но стоило ее снять — Смерть пришла его забрать. Перед ними тот, кто заставил их попотеть, а они не знают его имени…

В глазах вспыхнуло, левую половину лица жгло. Он ударил его по лицу. Почему же не стреляет? Чего медлит?

— Назовись! — «Как громко кричит, аж голова раскалывается».

Еще один удар. Кажется, что-то хрустнуло в носу. Воробей поднял лицо и впился взглядом в глаза мужчины. Нос сломан, лицо в крови, она же капает с подбородка, и среди всего этого — кривая улыбка.

— Че ты вылупился? — «А вот это уже дерзость».

Спар перестал смеяться. Веки норовили сомкнуться.

— Дурак, — выплюнул Воробей.

— Что ты сказал, ублюдок?

Снова удар по лицу.

— Я сказал… дурак… Вы все… дураки…

Снова удар. «Он голову хочет криком раскроить или ударами?»

— Назовись!

«Всем сразу», — смекнул Воробей.

— Вы знаете… — Кровь заливала горло. Неприятно. Воробей сплюнул.

— Имя! Кличка!

— Самая страшная… Пташка…

Мужчина недоуменно взглянул на Спара. Воробей снова засмеялся, брызгая кровью.

— Кто ты? — с легкой неуверенностью спросил он.

— Подумай своей… пустой… головой…

— Сэр, — вмешался кто-то, — понятно же, что это тот, который перебил наших днем.

— Мне нужно его имя! — «Неужели он не может говорить тише?»

— Во… — смеялся Воробей, — ро… бей…

Глаза мужчины округлились, он направил пистолет в лицо Спара. Раздался выстрел.

Мужчина упал перед Воробьем. Остальные на мгновение замерли, глядя на труп в ногах раненого. Они потянулись к оружию, но достать его не успели, раздалось несколько выстрелов, голова одного из них катилась по полу. Кровь была повсюду. Она заполняла его голову, заполняла весь мир вокруг… А Воробей заливисто смеялся, наблюдая эту кровавую картину.