Игра на выживание
Дом почти затих. Гости разъехались, в воздухе — только остатки парфюма, вина и напряжения. Эмили стояла у окна в его рубашке, босая, с влажными волосами и тихой улыбкой. Она чувствовала, как он приближается, как медленно, почти зловеще, поднимается за ней на второй этаж.
— Наслаждаешься победой? — его голос раздался сзади, хриплый, пропитанный ревностью и жаром.
— Ты о чём? — она не оборачивалась.
Он подошёл, прижал её к стеклу, грудью — к её спине. Его ладони легли на её талию. Она не сопротивлялась. Ни на секунду.
— Ты весь вечер сводила меня с ума. Флиртовала с моими друзьями. Танцевала на грани. Ты хотела, чтобы я сорвался?
— Нет, — она повернула голову, губы — в миллиметре от его. — Я хотела, чтобы ты почувствовал то, что чувствовала я. Когда была игрушкой в твоих руках. Когда горела, а ты только подливал бензин.
Он толкнул её на кровать, будто теряя контроль.
Но Эмили не испугалась. Она смотрела на него снизу вверх — спокойно, вызывающе, почти властно.
— Давай. Покажи, кто ты на самом деле. Не прикидывайся хищником — стань им.
И он стал. Их тела слились в танце, где не было нежности. Была страсть. Жестокая. Сырая. Не сдержанная. Она царапала его спину, кусала губы, отталкивала, а потом снова тянулась. Он связывал ей руки, а потом отпускал, и она сводила его с ума.
Эта ночь была не про любовь.
Это было про контроль. Про власть. Про битву.
— Признай, — прошептал он, когда она лежала под ним, тяжело дыша. — Ты больше не можешь без меня.
— Нет, — прошептала она, прижимая его сильнее. — Это ты не можешь без меня.
И он замер. Потому что знал — она права.
— Нет, — прошептала она, прижимая его сильнее. — Это ты не можешь без меня.
Он замер. И в этой тишине будто что-то хрустнуло. Не внутри него — внутри неё. Она увидела, как в его взгляде меняется всё: злость, желание, уязвимость. Он знал, что она играла. Но продолжал быть частью этой игры.
Он медленно отстранился, провёл пальцами по её ключицам — не нежно, а как будто вырезал на коже своё имя.
— Ты слишком хорошо играешь, Эмили. Настолько, что я начинаю верить.
— А ты думал, я слабая? — её голос дрожал, но не от страха.
Он усмехнулся. Перевёл тему будто невзначай:
— Помнишь, как ты смотрела на Марка? Улыбалась. Смела, такая... развязная. Думаешь, он бы лучше справился со мной? Или ты просто хотела проверить, как далеко можно зайти?
Он обхватил её шею ладонью, слегка сжав. Так, чтобы она чувствовала контроль, но не боль. Только ощущение полной зависимости. Она не отвернулась. Не испугалась. Напротив — наклонилась ближе, почти выдохнув ему в губы:
— Я хотела, чтобы ты сгорел.
— Поздравляю, ты добилась этого, — и он сжал сильнее, накрывая её губы поцелуем, в котором не было пощады. Это был поцелуй-схватка. Он кусал её губы, прикусывал кожу, оставляя следы. — Но теперь я сожгу и тебя.
Он повалил её обратно на кровать, резким движением стянул рубашку с её плеч. Его руки были повсюду — требовательные, грубые, неумолимые. Она выгнулась, но не сдалась. Её пальцы тонули в его волосах, её ногти оставляли красные полосы на его спине.
Он перевернул её, прижимая к кровати — дыхание обжигало кожу, а голос стал ниже и опаснее:
— Так нравится, да? Когда не ты всё контролируешь? Когда я говорю, что будет дальше?
— Нет, — прошептала она, оглянувшись через плечо, — мне нравится, когда ты думаешь, что контролируешь.
Он зарычал — настоящим звериным звуком, и снова перевернул её к себе. В глазах — ярость, похоть и зависимость. Она его ломала. Он это чувствовал. И это сводило его с ума.
Они были как две кометы, летящие навстречу столкновению. Ни один не хотел уступать. Но тела их уже слились в одно.
— Завтра ты пожалеешь, — прошипел он, прикусив её мочку.
— Я уже сожалею, что не сделала этого раньше, — усмехнулась она, стягивая его за шею ближе.
Он снова вцепился в неё — жар, стон, жаркое дыхание, мокрые от пота ладони, сдавленные вскрики. Граница между желанием и болью давно исчезла. Всё стало одним. Инстинктом. Войной. Победой.
А потом… она замолчала. Накрылась простынёй. Ушла внутрь себя.
Он лежал рядом, смотрел на потолок. Он не знал — победил или проиграл.
Она перевернулась на бок, улыбнулась, как будто ни в чём не бывало.
— Доброй ночи, Феликс.
— Ты ненормальная, — тихо выдохнул он.
— И ты это обожаешь, — закрыла глаза Эмили.