Утро после...
Утро разливалось по комнате мягким светом, но внутри Эмили всё ещё бушевал шторм. Простыня, сбившаяся у ног, горячее дыхание Феликса на её шее... Образы ночи вспыхивали вспышками, как кадры из чужого фильма: её пальцы на его спине, его губы, теряющие контроль, её имя, срывающееся с его уст...
Она лежала на боку, спиной к нему. И всё равно чувствовала каждое его движение, даже когда он просто молча дышал.
— Проснулась? — раздался рядом сиплый, по-ночному хриплый голос.
— Не похоже, что я засыпала, — отрезала она, не поворачиваясь.
Феликс слегка усмехнулся и подтянулся ближе. Его рука скользнула по её талии, вызывая у неё дрожь, которую она тут же спрятала за маской безразличия.
— Ты изменилась, — тихо сказал он. — Это… возбуждает.
— Это раздражает тебя, — ответила она, резко разворачиваясь к нему лицом. — Потому что ты больше не чувствуешь контроля. А ведь ты привык держать поводок крепко.
— А ты привыкла сопротивляться. Вот и баланс, Эм.
Она хмыкнула, медленно отодвигаясь от него, будто дразня. Взяла шелковый халат и накинула его на голое тело, оставляя спину слегка открытой. Он наблюдал за ней, не скрывая взгляда.
Но прежде чем он успел что-либо сказать — внизу раздался звонок.
— Кто бы это мог быть… — пробормотала Эмили, направляясь к двери.
Через минуту в кухне раздался заливистый голос:
— Сюрприз! — это была Бэтти.
Эмили застыла. А потом услышала его шаги. Он уже был за её спиной.
— Ты позвал её? — тихо, но опасно.
— Чтобы тебе не было скучно, — ответил он и поцеловал её в висок. — Я — щедрый хозяин.
Бэтти ворвалась в комнату, как вихрь, и мигом оценила ситуацию: растрёпанная Эмили, полуодетый Феликс, недопитый кофе на столе.
— Оу, кажется, я прервала… страстный завтрак? — игриво хихикнула она и подмигнула Эмили.
— Не волнуйся, — с ядом в голосе сказала Эмили. — Сегодняшний завтрак будет в разы интереснее.
Она прошла мимо Феликса, бросив на него взгляд, от которого воздух в комнате стал гуще.
Позже. После ухода Бэтти.
Эмили стояла у окна, глядя на улицу, где исчез силуэт Бэтти.
— Ты начинаешь терять хватку, — произнесла она.
Феликс подошёл ближе, наклонился к её уху.
— Или я просто даю тебе почувствовать свободу… перед тем как отобрать её снова.
Она обернулась резко, почти сталкиваясь с ним нос к носу.
— Ошибаешься. Теперь я — охотник. А ты — дичь, которую я пускаю по кругу. Ради забавы.
Он усмехнулся, но в глазах вспыхнул огонь. Протянул руку — и коснулся её шеи, скользя вниз, к ключице.
— Тогда укуси меня, охотница.
Она медленно наклонилась, укусила его за губу, оставляя тонкий след боли и возбуждения.
— Не забывай, — прошептала. — Ты сам просил.
Они слились в поцелуе, но не было в нём нежности — только власть, жар и борьба за контроль. Он схватил её за талию, прижал к себе, но она — оттолкнула. Резко, с вызовом.
— Сегодня вечером твои друзья увидят нас. Парой. Сладкой. Идеальной. Только ты будешь знать, что я — не твоя.
— А всё же спишь в моей постели.
— Постель — это арена, Феликс. А я — не приз. Я диктую правила.
Он прикусил внутреннюю сторону щеки и шагнул ближе.
— Тогда сегодня... я играю по ним.
— Попробуй не проиграть, — усмехнулась она, уже уходя.
Он остался стоять один. С жжением на губе. С дикой мыслью: может, впервые он нашёл достойного противника. Или ту, кто разрушит всё, что он строил.